Торгуд Борис Эдвинович (1885)
.jpg)
- Дата рождения: 1885 г.
- Место рождения: г. Чердынь
- Пол: мужчина
- Национальность: русский
- Социальное происхождение: из служащих
- Образование: высшее
- Профессия / место работы: зав. сводной группой кассового плана отдела денежного обращения Госбанка СССР
- Место проживания: г. Москва, ул. Малые Кочки, д. 7, кв. 317
- Партийность: беспартийный
- Дата расстрела: 15 марта 1938 г.
- Место захоронения: Московская обл., Коммунарка
- Дата ареста: 2 июня 1937 г.
- Обвинение: шпионаж, участие в антисоветской деятельности харбинского эсеровского центра, подрывная работа, направленной на расстройство денежного обращения
- Осуждение: 15 марта 1938 г.
- Осудивший орган: Военная коллегия Верховного суда
- Приговор: ВМН (расстрел)
- Дата реабилитации: 1956 г.
- Реабилитирующий орган: Военная коллегия Верховного суда
- Источники данных: расстрельные списки; Москва, расстрельные списки - Коммунарка
Репрессированные родственники
Биография
Борис Эдвинович Торгуд родился в 1885 году в городе Чердыни Пермской губернии в семье земского служащего. Его отец, бывший британский подданный Эдвин Торгуд, служил в Чердынском уездном земстве и в 1889 году принял активное участие в подготовке огромного (около 1200 страниц!) «Сборника статистических сведений по Чердынскому уезду Пермской губернии», до сих пор используемого специалистами. Он был автором вступительной статьи к этому труду. Позднее Эдвин Торгуд служил секретарем в Мензеленской уездной земской управе, работал в страховом обществе в Петербурге. Умер он в 1920 году.
В Мензелинске в 1894 году у Эдвина Торгуда родился еще один сын, Сергей, который стал оперным певцом. Как и его брат Борис, после Гражданской войны он жил в Харбине, где пел в Русской опере. Вернувшись на родину, Сергей Торгуд поступил в знаменитый Мариинский театр (в то время Театр оперы и балета имени Кирова). В 1937 году группа артистов этого театра (Викторин Райский, Лев Вительс, Сергей Торгуд) были арестованы по обвинению в шпионаже в пользу Японии и расстреляны.
Борис Торгуд пошел по стопам отца, выбрав профессию экономиста. Он окончил лучшее профильное учебное заведение того времени – экономическое отделение Петербургского политехнического института. Основанный по инициативе Сергея Юльевича Витте, этот институт готовил специалистов для нужд рыночной экономики России, которая быстро превращалась в мощную индустриальную державу. По окончании института Торгуд стал банковским служащим.
Как и многие его современники, Борис Эдвинович придерживался либеральных взглядов. В политических партиях он не состоял, но сочувствовал кадетам. Октябрьскую революцию он не принял. В 1918 году он был арестован чекистами в Екатеринбурге по подозрению в контрреволюционной деятельности, но через две недели был выпущен. После падения советской власти в Екатеринбурге в том же году было образовано Уральское правительство под руководством крупного предпринимателя-мукомола Павла Васильевича Иванова. Торгуд занял в нем пост секретаря Главного управления торговли и промышленности, которым по совместительству руководил тот же Иванов.
В конце 1918 года знакомый Торгуда, директор отделения Волжско-Камского банка в Екатеринбурге Владимир Петрович Аничков был назначен членом совета министра финансов Омского правительства. В Омске находилась и резиденция адмирала Александра Васильевича Колчака, только что ставшего Верховным правителем России – и его власть признали все антибольшевистские силы Урала и Сибири. Но колчаковскому правительству не хватало опытных кадров - министру финансов Ивану Адриановичу Михайлову было 28 лет, и он особенно нуждался в поддержке специалистов. Аничков вызвал в Омск Торгуда, который вошел в состав комиссии по денежному обращению при Михайлове. Судя по всему, при этом назначении принимался во внимание не только определенный практический опыт Торгуда, но и его теоретические знания. Торгуд предложил свой проект денежной реформы, разойдясь с Аничковым. Тот считал, что эмиссию надо обеспечивать золотом (благо под контролем Колчака находился золотой запас России), тогда как Торгуд исходил из возможности обеспечения ее товарами.
Финансовая политика Михайлова и, особенно его преемника Льва Викторовича фон Гойера, оказалась неудачной. Военные поражения привели к зимней катастрофе 1919-1920 годов – колчаковские чиновники вынуждены были бежать из Омска, многие погибли по дороге на восток от холода и болезней. Торгуду повезло. Он был официально командирован в Иркутск, где стал инспектором бухгалтерии в банке. Когда же в Иркутске вспыхнуло антиколчаковское восстание, а затем власть перешла в руки большевиков, Торгуд не подвергся репрессиям. Он был чиновником, техническим специалистом – в отличие от своих начальников Михайлова, фон Гойера и Аничкова, которым удалось бежать в Китай и на Дальний Восток.
Большевикам в Сибири тоже были нужны квалифицированные экономисты – и Торгуд был принят на советскую службу в Иркутский губернский финансовый отдел, затем был направлен в уездный город Балаганск в местный финотдел. Некоторое время ввиду дефицита кадров он был даже народным судьей.
В 1923 году товарищ по политехническому институту пригласил его на работу в недавно созданный Дальневосточный банк (Дальбанк) – советский загранбанк, который должен был обслуживать интересы СССР в странах Дальнего Востока, в том числе нужды Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) в Харбине. Торгуд работал в правлении банка в Чите, затем в Хабаровске. В 1924 году он выехал на работу в правление Дальбанка в Харбин, где оставался до 1934 года.
В Харбине Торгуд совмещал практическую работу с экономическими исследованиями. Так, в 1931 году в журнале Manchuria Monitor вышла его статья «Основные факторы, определяющие цену серебра». В 1932 году Торгуду предложили вернуться на работу в СССР, но он отказался – возможно, после репрессий в отношении специалистов («шахтинское дело», «дело Промпартии» и др., арест основателя Дальбанка Бориса Берлацкого по делу Союзного бюро меньшевиков) он увереннее чувствовал себя за пределами Союза. Но и невозвращенцем он не стал, сохранив советский паспорт и работу в Дальбанке.
В 1934 году по вызову правления Внешторгбанка СССР Торгуд все же выехал в СССР. К тому времени репрессии несколько утихли, а новые – после убийства Кирова – еще не наступили.
В СССР Торгуд как опытный экономический эксперт был назначен заведующим сводной группой кассового плана отдела денежного обращения Госбанка СССР. Но «харбинцам» даже с советским паспортом не доверяли, подозревая их в работе на японскую разведку. В мае 1937 года Торгуда уволили из Госбанка – официально по сокращению штатов. 2 июня того же года он был арестован, обвинен «в работе на Японию», «в участии в антисоветской деятельности харбинского эсеровского центра», «в установлении связей в Москве с троцкистами и эсерами» и предоставлении своей квартиры для «нелегальных контрреволюционных сборищ».
Чтобы придать обвинениям более правдоподобный характер, Торгуда обвинили еще и в подрывной работе, направленной на расстройство денежного обращения. При реабилитации этот вопрос рассматривался особо (что, кстати, опровергает версию неосталинистов об автоматическом характере реабилитации) – и комиссия правления Госбанка установила, что расчеты кассовых оборотов были составлены вполне профессионально, с использованием народнохозяйственных показателей, а к отмене кассового плана Торгуд отношения не имел.
Суд над Борисом Торгудом занял всего 15 минут, от начала до смертного приговора. Председательствовал на нем лично армвоенюрист Василий Ульрих. 15 марта 1938 года Торгуд был расстрелян. Ему было 53 года.
Борис Эдвинович Торгуд был реабилитирован в 1956 году.
Документы следственного дела Б.Э. Торгуда
Установка памятного знака "Последним адресом"
Москва, улица Доватора, 7 - До 1960 года улица Доватора носила название Малые кочки, поскольку когда-то примыкала к болоту. В 1925 году рядом, на улице Усачева, началось строительство одного из первых в Москве жилых комплексов — «Усачевки» (архитекторы проекта А.И. Мешков, Н.М. Молоков и др.), который включал в себя девять домов, отчасти выходивших на улицу Доватора. Комплекс, с просторным квартирами и большими благоустроенными дворами, был закончен в 1928 году и, хотя и назывался «рабочий поселок», предназначался в основном для «старых большевиков». Позднее улицу Доватора застроили похожими домами, в 1929 году был построен дом № 7, в котором, по рассказам его жителей, поселились сотрудники Института красной профессуры, преподаватели других вузов. В 1930-е годы многие из них были арестованы.
Согласно базам репрессированных, не менее 17 жильцов этого дома были репрессированы в годы Большого террора. В октябре 2018 года "Последний адрес" установил памятные знаки двоим из них. В феврале 2019-го – еще одну табличку . 13 октября 2019 года сюда добавилось четыре памятных знака. Все четыре заявки подал политолог Алексей Макаркин. Он же подготовил тексты о репрессированных
Церемония установки памятной таблички "Последнего адреса": фото, видео
Материалы проекта "Последний адрес"