Колобовников Иван Иванович (1907)

Формуляр отредактирован пользователем, данные не подтверждены документально и нуждаются в проверке.

  • Дата рождения: 13 июля 1907 г.
  • Место рождения: Воронежская обл., Добровский р-н, д. Каликино
  • Пол: мужчина
  • Национальность: русский
  • Гражданство (подданство): СССР
  • Социальное происхождение: крестьянин-середняк
  • Образование: низшее
  • Профессия / место работы: лесник в Куровском леспромхозе
  • Место проживания: Куровский район, лесная сторожка
  • Партийность: беспартийный
  • Дата смерти: 14 ноября 1943 г.
  • Место смерти: Сиблаг
  • Архивное дело: П-65469
  • Источники данных: ГА РФ, архивно-следственное дело

Репрессированные родственники

Биография

О Колобовникове Иване Ивановиче мне стало известно из следственного дела №7000 по обвинению "Колобовникова М.И. и других". Он, двое его братьев, двое односельчан и мой прадедушка объявлялись "группой бывших кулаков в количестве 6 человек, в прошлом активно помогавшей белым частям в борьбе против Советской власти" и обвинялись в контрреволюционной деятельности. Ивану Ивановичу приписывались различные высказывания террористической направленности, которые при повторном опросе свидетелей в 50-х годах не подтвердились. Биографические данные привожу со слов репрессированных, свидетелей из материалов допросов.

Колобовниковых было четыре брата: Никита, Иван, Николай и Матвей. До 1924 жили все вместе в одном хозяйстве. Отца братьев - Ивана Акентьевича, как кулака стали притеснять разного рода налогами, твердыми заданиями, имущество его так же было намечено к раскулачиванию. До революции хозяйство было таким: 3 коровы, 4-5 лошадей, 15-20 овец, 2-3 поросят, маслобойный завод, который обслуживал ближайшие деревни, жнейки, плуга, другой с/х инвентарь. После революции хозяйство осталось прежним, кроме того в 1927 году был приобретен нефтяной двигатель, была пущена крупорушка, маслобойня продолжала работать отдельным приводом тягловой силы. Было три дома, до 4-5 человек наёмных работников. В 1929, после доведения твёрдого задания, выплаты всех налогов, хозяйство пришло в упадок, в 1930 году его раскулачили, а имущество было взять в колхоз.

С места родины семья Колобовниковых уехала, так как будучи раскулачены, они знали о том, что их, как кулаков, активно помогавших белым, оказавшим упорное сопротивлении коллективизации, будут высылать. Желая избежать репрессий, они все сбежали и скрылись в Куровском районе. Здесь они устроились в лесничество подальше от народа, купили 4 лошади и стали возить лес. Так и жили до 1932. Потом они завели знакомства и устроились лесниками и сторожами в лесхоз. Вместе с Колобовниковыми из деревни сбежали и Корневы, они тоже устроились в лесхоз.

В период 1929 года Григорий Корнев вёл упорную борьбу против колхозного строительства и коллективизации вместе с крупными кулаками деревни Каликино, в частности с Колобовниковым Иваном Акентьевичем и его сыновьями Иваном Ивановичем, Матвеем Ивановичем и Николаем Ивановичем. Вместе с Колобовниковыми они собирались в доме у Корневых и договаривались, что как только придут казаки, а они были недалеко от их деревни, то они помогут им продовольствием и окажут им содействие в выявлении коммунистов и советского актива. При продвижении белых через деревню Каликино, кулацкая часть деревни, в том числе и Колобовниковы, снабжали казаков хлебом и лошадьми.

Из показаний одного из свидетелей в 1958 году: "Колобовниковы, Корнев и Прозоров работали хорошо и все задания выполняли добросовестно. Они, как мне известно по слухам, были люди зажиточные и откуда-то сбежали. Они были между собой очень дружны и вели себя очень скрытно. Я лично считал их людьми подозрительными и не верил в их лояльность по отношению к советской власти, но почему у меня было такое мнение о них, я сейчас сказать затрудняюсь. Каких-либо антисоветских проявлений я за ними не замечал".

На просьбу дать политическую характеристику Колобовникову Николаю, Прозорову и Корневу один из свидетелей в 1958 году ответил: "Это я сделать затрудняюсь, так как политических бесед с ними не вел. Знаю только, что все они жили зажиточно, держались особняком, были все между собой дружны и держали себя очень скрытно".

Из показаний другого свидетеля того же года: "Колобовниковы высказывали сожаление о своей прошлой хорошей жизни, о чем я ничего не знаю, и иногда высказывали отдельные недовольства существующими порядками. Правда, чего-нибудь открыто враждебного советской власти я от них не слышал".

Отбывший наказание по этому же делу Корнев Михаил Григорьевич в 1958 году в качестве свидетеля рассказывал об аресте: "В 1937 году я работал в Куровском леспромхозе. 20 ноября мне позвонили из леспромхоза и сказали, чтобы я с паспортом явился в Куровской райотдел милиции. Когда я явился туда, то оказалось, что вместе со мной были вызваны также мой отец и братья Колобовниковы - Николай, Матвей и Иван. В то время мой отец работал в лесничестве конюхом, Николай и Иван Колобовниковы - лесниками, а Матвей - рабочим. Начальник райотдела НКВД сказал нам, что мы воруем лес, а когда мы заявили, что это неправда, он велел милиционеру отвести нас в камеру. Часа через два меня вызвал Севастьянов, сотрудник райотдела НКВД, и заявил, что я обвиняюсь в контрреволюционном преступлении. Я категорически заявил, что контрреволюционной деятельностью никогда не занимался. Меня несколько раз допрашивали Севастьянов и Кочергин, и требовали, чтобы я дал показания о своей контрреволюционной деятельности. Но так как я ей никогда не занимался, то, естественно, таких показаний дать не мог. Кочергин допрашивал меня грубо, но никаких мер воздействия не применял. Севостьянов же угрожал наганом. Ко мне не применяли силы. В своём заявлении я не совсем точно изложил по этому вопросу. Под пытками я понимаю угрозы Севастьянова. ... Были или нет свидетели по моему делу, я не знаю, но на следствии никаких доказательств моей преступной деятельности мне не предъявлялось. За что были арестованы мой отец и Колобовниковы я не знаю, но они мне рассказывали, что следствие по их делу велось так же, как и по моему делу".

В документах за 1958 год отмечается, что после ареста фигурантов данного дела были допрошены 9 свидетелей, которые дали общие неконкретные показания об антисоветских разговорах, не указав где, когда и в присутствии кого такие высказывания были допущены. Кроме того, показания нескольких свидетелей в отношении антисоветских высказываний записаны слово в слово, даже с одними и теми же знаками препинания. Очных ставок между свидетелями и обвиняемыми не проводилось, и знают ли они вообще друг друга - не выяснено. Все лица, проходящие по делу, арестованы необоснованно, так как свидетели по делу были допрошены после их ареста. Следствие по делу проведено с нарушением норм УПК. Все лица, проходившие по делу, арестованы без санкции прокурора, постановление о предъявлении обвинения им не объявлялось, несмотря на то, что никто из обвиняемых виновным себя не признал, очных ставок не проводилось, с материалами следствия обвиняемые не были ознакомлены. Обвинительное заключение никем не утверждалось. Не проверенные в суде, неконкретные, противоречивые, вызывающие сомнение в их объективности, показания непередопрошенных свидетелей, с учетом наличия фактов недозволенных методов ведения следствия, достаточным доказательством виновности служить не могут, и дело за недосказанностью обвинения было прекращено производством.

До ареста работал лесником Учлесхоза Куровского района, МО. Отбывал наказание в Мариинском Отделении Сиблага НКВД. На следствии Ивану Ивановичу конкретного обвинения не предъявили, ему только задавали вопросы, о чем он с Корневым и Прозоровым говорил в лесу, а о чем был у них разговор, ему так и не сказали, и поэтому он не знает, в чем его обвиняют. "Из всего вышеуказанного видно, что я несу такое суровое наказание совершенно невинно", - из письма Ивана Ивановича с просьбой о пересмотре дела в 1940 году.

Умер 14 ноября 1943 года в Сиблаге. Его жену звали Ольга Михайловна, детей - Василий и Екатерина.