Корнев Григорий Васильевич (1881, д. Каликино)

Формуляр создан пользователем, данные не подтверждены документально и нуждаются в проверке.

• Дата рождения: 10 октября 1881 г.
• Варианты ФИО: Корнеев
• Место рождения: Воронежская обл., Добровский р-н, д. Каликино
• Пол: мужчина
• Национальность: русский
• Социальное происхождение: из кулацкой семьи
• Образование: низшее
• Профессия / место работы: конюх Куровского леспромхоза
• Место проживания: Куровский леспромхоз
• Партийность: беспартийный

---

• Где и кем арестован: Куровским р/о НКВД
• Мера пресечения: содержание под стражей в Егорьевской тюрьме
• Дата ареста: 20 ноября 1937 г.
• Обвинение: "изобличается в том, что имея тесное общение с сыном Михаилом, кулаками КОЛОБОВНИКОВЫМИ Иваном Ивановичем, Матвеем Ивановичем, Иваном Акимовичем, Николаем Ивановичем и ПРОЗОРОВЫМ А. Н. совместно с ними ведет активную к/р деятельность, направленную против Советской власти, высказывал к/р клевету против руководителей Советской власти, высказывал по их адресу резкие, террористические настроения, вел к/р повстанческую агитацию, высказывал террористические настроения по отношению коммунистов и тов. Сталина" / коллективное дело: Колобовников Матвей Иванович (1891), Колобовников Иван Иванович (1907), Колобовников Николай Иванович (1904), Прозоров Александр Никитич (1897), Корнев Михаил Григорьевич (1909)
• Осуждение: 27 ноября 1937 г.
• Осудивший орган: Тройка УНКВД СССР по Московской областийй
• Статья: 58-10-11 УК РСФСР
• Приговор: 8 лет ИТЛ

---

• Архивное дело: ГА РФ. П-65469
• Источники данных: Следственное дело №7000

Репрессированные родственники

• Сын: Корнев Михаил Григорьевич (1909)

Биография

О Корневе Григории Васильевиче мне стало известно из следственного дела №7000 по обвинению "Колобовникова М.И. и других". Он, его сын Михаил, двое их односельчан и мой прадедушка объявлялись "группой бывших кулаков в количестве 6 человек, в прошлом активно помогавшей белым частям в борьбе против Советской власти" и обвинялись в контрреволюционной деятельности. Григорию Васильевичу приписывались различные высказывания террористической направленности, которые при повторном опросе свидетелей в 50-х годах не подтвердились. Биографические данные привожу со слов репрессированных и свидетелей из материалов допросов.

В 1930 Григорий Васильевич уехал с места родины в Куровской район, а его сын приехал туда в 1931. На родине Григорий имел кулацкое хозяйство, и до него стали доводить твердое задание по всем видам госпоставок. Он выполнять эти задания не стал и решил сбежать из деревни. Кроме того, ему стало известно, что их, кулаков, не только будут раскулачивать, но и выселять. Он решил сбежать от репрессий. Корневы были многоземельными кулаками, они имели до 20 га земли и назывались "четвертными", у них был большой кирпичный дом, два амбара, плуга, жнейки, веялка, молотилка, маслобойня, нефтяной двигатель, 3-4 человека наёмной рабочей силы, 6-8 лошадей, 3 коровы, 3-4 свиньи, 15 овец. После революции отняли землю, а потом и оставшееся хозяйство. В период 1929 года Григорий вёл упорную борьбу против колхозного строительства и коллективизации вместе с крупными кулаками деревни Каликино, в частности с Колобовниковым Иваном Акентьевичем и его сыновьями Иваном Ивановичем, Матвеем Ивановичем и Николаем Ивановичем. Вместе с Колобовниковыми они собирались в доме у Корневых и договаривались, что как только придут казаки, а они были недалеко от их деревни, то они помогут им продовольствием и окажут им содействие в выявлении коммунистов и советского актива.

Корневы сбежали из деревни вместе с Колобовниковыми, у которых также всё имущество было отобрано в колхоз. В Куровском районе они устроились работать сначала в Петушинском районе на лесных складах, а потом стали работать лесниками. Все время Григорий с сыном поддерживали с Колобовниковыми систематическую связь, скрывая друг друга. Григорий всем говорил, что Колобовниковых не знал раньше, а они открещивались от него, своё кулацкое прошлое односельчане скрывали.

Из показаний 1958 года одного из 9 свидетелей по делу: "...а отец его тоже высказывал недовольство советской властью. Помню как однажды он заявил, когда ему предложили нагружать лес, я не коммунизм строить сюда приехал, моё дело - жизнь спасать".

Из показаний другого свидетеля в том же году: "Колобовниковы, Корнев и Прозоров работали хорошо и все задания выполняли добросовестно. Они, как мне известно по слухам, были люди зажиточные и откуда-то сбежали. Они были между собой очень дружны и вели себя очень скрытно. Я лично считал их людьми подозрительными и не верил в их лояльность по отношению к советской власти, но почему у меня было такое мнение о них, я сейчас сказать затрудняюсь. Каких-либо антисоветских проявлений я за ними не замечал".

На просьбу дать политическую характеристику Колобовникову Николаю, Прозорову и Корневу один из свидетелей в 1958 году ответил: "Это я сделать затрудняюсь, так как политических бесед с ними не вел. Знаю только, что все они жили зажиточно, держались особняком, были все между собой дружны и держали себя очень скрытно".

Сын Григория Васильевича в 1958 году в качестве свидетеля рассказывал об аресте: "В 1937 году я работал в Куровском леспромхозе. 20 ноября мне позвонили из леспромхоза и сказали, чтобы я с паспортом явился в Куровской райотдел милиции. Когда я явился туда, то оказалось, что вместе со мной были вызваны также мой отец и братья Колобовниковы - Николай, Матвей и Иван. В то время мой отец работал в лесничестве конюхом, Николай и Иван Колобовниковы - лесниками, а Матвей - рабочим. Начальник райотдела НКВД сказал нам, что мы воруем лес, а когда мы заявили, что это неправда, он велел милиционеру отвести нас в камеру. Часа через два меня вызвал Севастьянов, сотрудник райотдела НКВД, и заявил, что я обвиняюсь в контрреволюционном преступлении. Я категорически заявил, что контрреволюционной деятельностью никогда не занимался. Меня несколько раз допрашивали Севастьянов и Кочергин, и требовали, чтобы я дал показания о своей контрреволюционной деятельности. Но так как я ей никогда не занимался, то, естественно, таких показаний дать не мог. Кочергин допрашивал меня грубо, но никаких мер воздействия не применял. Севостьянов же угрожал наганом. Ко мне не применяли силы. В своём заявлении я не совсем точно изложил по этому вопросу. Под пытками я понимаю угрозы Севастьянова. ... Были или нет свидетели по моему делу, я не знаю, но на следствии никаких доказательств моей преступной деятельности мне не предъявлялось. За что были арестованы мой отец и Колобовниковы я не знаю, но они мне рассказывали, что следствие по их делу велось так же, как и по моему делу".

В документах за 1958 год отмечается, что после ареста фигурантов данного дела были допрошены 9 свидетелей, которые дали общие неконкретные показания об антисоветских разговорах, не указав где, когда и в присутствии кого такие высказывания были допущены. Кроме того, показания нескольких свидетелей в отношении антисоветских высказываний записаны слово в слово, даже с одними и теми же знаками препинания. Очных ставок между свидетелями и обвиняемыми не проводилось, и знают ли они вообще друг друга - не выяснено. Все лица, проходящие по делу, арестованы необоснованно, так как свидетели по делу были допрошены после их ареста. Следствие по делу проведено с нарушением норм УПК. Все лица, проходившие по делу, арестованы без санкции прокурора, постановление о предъявлении обвинения им не объявлялось, несмотря на то, что никто из обвиняемых виновным себя не признал, очных ставок не проводилось, с материалами следствия обвиняемые не были ознакомлены. Обвинительное заключение никем не утверждалось. Не проверенные в суде, неконкретные, противоречивые, вызывающие сомнение в их объективности, показания непередопрошенных свидетелей, с учетом наличия фактов недозволенных методов ведения следствия, достаточным доказательством виновности служить не могут, и дело за недосказанностью обвинения было прекращено производством.

До ареста Корнев Григорий работал конюхом учлесхоза Куровского района. Его жену звали Фёкла Филипповна, сыновей - Василий и Михаил. Сведений о месте содержания и смерти в деле нет.