Бабро Донат Августович (1880)

Донат Августович Бабро с дочерью. Источник: Возвращенные имена

• Дата рождения: 1880 г.
• Место рождения: дер. Лывки Андрепненской волость Режицкого уезд Витебской губ.
• Пол: мужчина
• Национальность: латыш
• Профессия / место работы: ст. бухгалтер главной бухгалтерии Управления Окт. ж. д.
• Место проживания: г. Ленинград, ул. Жуковского, д. 24, кв. 12.
• Партийность: беспартийный

• Дата расстрела: 18 января 1938 г.
• Место смерти: г. Ленинград

---

• Мера пресечения: арестован
• Дата ареста: 9 декабря 1937 г.
• Осуждение: 11 января 1938 г.
• Осудивший орган: Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР
• Статья: 58, п. 6 УК РСФСР
• Приговор: ВМН (расстрел)

---

• Источники данных: БД "Жертвы политического террора в СССР"; Ленинградский мартиролог т.8 (готовится к печати)

Биография

Бабро Донат Августович родился 10 ноября 1880 г. в деревне Лывки Режицкого (Резекненского) уезда Витебской губернии, в семье латышского, точнее латгальского крестьянина. Его мать звали Анной. В семье было четверо детей: ещё два сына, Франц и Антон, а также дочь Сусанна.

Донат Августович окончил коммерческое училище и к 1910 г. работал в Петрограде бухгалтером в тресте, название которого в памяти не сохранилось, где он и познакомился со своей будущей женой Войченко Ларисой Семёновной. Они венчались в православном храме в 1912 г. После объявления войны в 1914 г. Доната Августовича забрали в армию. Его часть стояла в Гельсингфорсе (Хельсинки), в боях он не участвовал.

После свадьбы молодые поселились в доме № 23 по Большой Монетной улице на Петроградской стороне. В этом доме в 1922 г. у них родилась дочь Нина. В семье очень любили животных. У них всегда жили собаки.

Первый раз Доната Августовича арестовали и посадили, как тогда говорили, «за золото», искали слитки, которых, естественно, у него не было. Он потом рассказывал, что их пытали паром: люди стояли вплотную друг к другу, а в помещение, где они находились, пускали горячий пар. Многие теряли сознание. Донат Августович там тяжело заболел рожистым воспалением ног, температура поднялась до 40°, и его, в конце концов, отпустили. Он еле добрался до дома, его отправили в больницу, где едва выходили.

Потом отец спрашивал меня, что я думаю по поводу его ареста, но я ничего не могла сказать. Хотя родители уже почти десять лет были в разводе, папа всегда дарил маме цветы в день её рождения 24 марта. Обычно мы заходили в цветочный магазин на площади Льва Толстого, и он покупал горшок с цветущими садовыми незабудками – прямо-таки голубой шар. Наверное, в знак того, что он её не забыл. Незабудки и гиацинты до последних дней были любимыми мамиными цветами. Мама в последние годы жизни жалела, что развелась с отцом. Правда, последствия их «не развода» были бы, пожалуй, очень печальными как для неё, так и для меня. Причина, по которой разошлись родители, мне точно не известна. Думаю, что они ссорились из-за многочисленных родственников мамы и их частых приездов в те годы.

Я писала, что при аресте отца (по-моему, это был 1934 год) столкнулась с репрессиями впервые, но это не совсем так. Во-первых, исчез мой крёстный, потом был арестован друг моих родителей и наш сосед по дому № 23, крупный инженер Герцфельд (вероятно, по процессу Промпартии). Мои воспоминания о нём и его жене Лине Осиповне весьма ограничены. Довольно скоро Герцфельда выпустили, и он вернулся к Лине Осиповне, но через несколько дней умер от сердечного приступа. Хоронил его весь дом, двор был запружен. Толпа шла за гробом по Монетной улице. Лина Осиповна осталась почему-то без жилплощади, скиталась по соседям, а затем и вовсе исчезла, и о её судьбе я ничего не знаю.

В следующий раз я столкнулась с тем, как выселяли семью с детьми. По-моему, это было уже позже, в то время, когда из Ленинграда решили выселить дворян. Я зашла навестить мою подружку Нину Лаубе, которая тогда жила на Большом проспекте Петроградской стороны, недалеко от Ботанического сада. Это был красивый дом с шикарными барскими квартирами, огромными комнатами. Квартира, в которой жила Нина, давно уже была коммунальной. Нина предложила мне побегать в пустой огромной комнате. Она сказала, что хозяин арестован, а семью выселяют. В комнате уже не было никакой мебели, а в углу стояли тюки и чемоданы. Нам разрешили войти, и мы вволю набегались вместе с двумя бывшими хозяевами этой комнаты: девочкой и мальчиком нашего возраста. Я тогда ни о чём не задумывалась, так же, по-моему, как и эти дети. Было мне около 10 лет (или, может быть, больше). После выздоровления папа работал старшим бухгалтером в Управлении Октябрьской железной дороги.

В декабре 1937 г. Доната Августовича арестовали вторично, осудили по 58-й статье на 10 лет лагерей (без права переписки) в Читинскую область. Когда в тюрьму принесли чемодан с бельём, то там сказали, что его уже увезли, и чемодан не взяли. Семья заподозрила, что его нет в живых, что он умер от сердечного приступа, не дождавшись отправки. После «золота» у него было очень слабое сердце. В 1947 г. Донат Августович не вернулся.

Репрессии коснулись семьи Доната Августовича: его вторая жена Серафима Николаевна Кузьмина была выслана в Казахстан; Ларису Семёновну и дочь Доната Августовича, Нину Донатовну, в течение длительного времени не принимали на постоянную работу.

Потом Военный трибунал по запросу прислал справку о посмертной реабилитации Доната Августовича; получено свидетельство о смерти, где причиной смерти 18 января 1938 г. значится расстрел.

По рукописи воспоминаний Нины Донатовны Бабро (1922–2002) подготовила Ирина Филипповна Бабро, С.-Петербург

Источник: "Возвращенные имена"