Сергеев Александр Елисеевич (1910)
- Дата рождения: 25 декабря 1910 г.
- Место рождения: Иркутская обл., Иркутский р-н, с. Коты
- Пол: мужчина
- Национальность: русский
- Гражданство (подданство): СССР
- Образование: грамотный, 4 класса сельской школы
- Профессия / место работы: столяр Иркутского госуниверситета
- Место проживания: г. Иркутск, 6-я Советская ул., д. 121
- Партийность: беспартийный
- Дата смерти: 1944 г.
- Место смерти: г. Иркутск
- Дата ареста: 11 марта 1938 г.
- Осуждение: 5 октября 1938 г.
- Осудивший орган: тройка при УНКВД по Иркутской обл.
- Статья: 58-10-11
- Приговор: 10 лет ИТЛ
- Основания освобождения: освобожден
- Дата реабилитации: 15 мая 1989 г.
- Архивное дело: №14723
- Источники данных: БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Иркутской обл.
Репрессированные родственники
Биография
Сергеев Александр Елисеевич родился в семье потомственных иркутских духоборцев (не путать с кавказскими, с которыми много различий) в селе Коты Иркутского района. Позже духоборцы Сергеевы перешли в баптистскую общину. Александр закончил четыре класса сельской школы, с 15 лет работал плотником сначала в сельской местности, потом в Иркутске. С 1929 года повысил квалификацию до столяра-краснодеревщика и вплоть до ареста изготавливал мебель.
В баптистской общине Иркутска Александр пел в хоре, играл на фисгармонии, гитаре и балалайке. За активное участие в жизни церкви Александра арестовали 11 марта 1938 года ночью в доме его тестя Ивана Тимофеевича Печинина по адресу: город Иркутск, 2-я Кировская улица. Через неделю, 18 марта 1938 года, арестовали его отца – Елисея Петровича. В иркутской тюрьме они провели семь месяцев, после чего Александра приговорили к десяти годам лишения свободы, а Елисея Петровича расстреляли 23 октября 1938 года. На момент ареста у Александра и его жены Елены Ивановны было трое малолетних детей: Эмилия – шести лет, Павел – четырех лет и Виталий – одного года.
Через пять лет после ареста Александра освободили. Вернулся в Иркутск полностью слепым и больным открытой формой туберкулеза. Целый год лечился в больнице, но оправиться от Иркутской тюрьмы и ГУЛАГа так и не смог, так как здоровье было полностью подорвано. Поэтому на свободе побыл короткое время и в 1944 году умер, веря Христу, своему Спасителю и Господу, которому служил и которого сильно любил, зная, что Он воскресит его для вечной жизни, как и записано обетование Христа в Евангелии: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрёт, оживёт» (Иоан. 11, 25).
Заявление из ГУЛАГа
Сохранилось заявление Александра на пересмотр своего дела, которое было отправлено прокурору СССР. Письмо было написано из Восточно-Сибирского лагеря НКВД 150 отд-е Автоколонна № 5/44.
Прошу разобрать мое дело. Я арестован 10.03.38 г. в гор. Иркутске без предъявления обвинения, которое не было предъявлено в течение целых трех месяцев. Я сидел в Иркутской тюрьме с 10.03.38 по 13.06.38 без всякого допроса и предъявления обвинения и лишь 13.06.38 меня вызвали на допрос при тюрьме, где мне предъявили, что я состоял в контрреволюционной (к/р) организации и вел какую-то контрреволюционную (к/р) работу. Я, как никогда нигде не состоявший, виновником себя не признал. Следователь начал требовать, чтобы я без разговоров начал писать свои показания, подавал мне бумагу и карандаш; конечно, мне это казалось очень и очень странным. И как я, не чувствуя никакой своей вины, не мог не только писать, но и отвечать, тогда следователь, угрожая, начал меня избивать и говорил, что ещё никто не ушёл, не подписав протокол. В такой форме допрос продолжался в течение целых пяти суток – с 13.06 по 18.06. Избиения, бессонные ночи – всё это привело меня в невыносимое положение. Я вынужден был хотя и ложь, хотя и то, что я никогда в мыслях не имел написать о своей вине. Неоднократно следователь вырывая у меня листок бумаги, рвал его: «Что ты пишешь, что мне не нужно?» – и вновь заставлял писать, но что я мог выдумать на свой счет? Я тогда абсолютно не чувствовал за собой никакой вины. Я думал, что от этого положения, в котором я находился, либо лишусь рассудка, либо просто не останусь в живых. И наконец, один мною исписанный листок, содержащий выдуманную мною ложную вину, очевидно, пришелся по вкусу следователю или просто не знаю почему. Следователь Борщев не зачитав мне протокола, заставил меня расписаться – хорошо не помню, на пяти или шести листах – и отпустил в камеру.
В момент допросов я был не вполне здоров из-за болезни моего глаза, который перед моим арестом был оперирован. Без всякого суда 1 ноября 1938 года вместе со многими другими был направлен в этот лагерь, и находясь здесь, я узнал, что я обвинен без всякой статьи – просто как участник контрреволюционной организации, в которой я ещё раз заявляю, что никогда не состоял и виновным себя не считаю. Моё социальное положение – из крестьян-бедняков, хотя при допросе меня обвиняли, что я сын кулака, а я должен сказать, что мой отец – сын вдовы-бедняка, при разделе земли между четырьмя братьями получил 1 ½ десятины (это было до октябрьской революции), одну лошадь, одну корову, а после октябрьской революции, когда была отобрана земля у кулака, ему ещё дали 3 ½ десятины. Мой отец был признан Сельсоветом кулаком, имея всего одну лошадь, одну корову и 5 десятин земли, хотя и числился бедняком. Сам же я с 15 лет пошёл на плотническую работу к подрядчикам и, учась и зарабатывая мизерную казенную оплату в сельской местности Иркутского района, где я родился и рос. С 1929 года я пошёл на государственное производство сначала в качестве плотника, затем повысив квалификацию, стал работать столяром в течение 9 лет, то есть до моего ареста. Работал в г. Иркутске, где в данное время проживает моя семья.
На основании вышеизложенного прошу затребовать мое дело и разобраться в нем, так как я за собой никакой вины не чувствую и ни в какой криминальной организации не состоял, хотя и подписал протокол обвинения.
Потомки
В последний год жизни Александра его часто в больнице навещала жена Елена с детьми. Находясь в тяжелом физическом состоянии, он всегда с особой любовью расспрашивал детей и жену о жизни, интересовался, имеют ли они пропитание и одежду, сокрушался, что не в состоянии им помочь. Единственное, что он мог — это молиться, и он много молился за жену и детей.
На 2026 год у Александра имеется много потомков (более ста), которые живут в Иркутске, Москве, Санкт-Петербурге, Казахстане и США. Большинство из них — верующие баптистских церквей: есть пресвитеры и дьяконы, музыканты и поэты.
Среди потомков имеются художники, скульпторы, деятели науки и медицинские работники.