Вирап Вирап Вирапович (1895)

Дата рождения: 1895 г.
Варианты ФИО: Вирабов Вираб
Место рождения: Аз.ССР
Пол: мужчина
Национальность: армянин.
Гражданство (подданство): СССР.
Профессия / место работы: ст. экономист Севлеспромстроя.
Место проживания: Северный край (Архангельская обл.), г. Архангельск
Партийность: Член ВКП(б). Искл. как троцкист.

Аресты

Обвинение: КРА (ст.58-10 УК РСФСР).
Осуждение: 29 декабря 1933 г.
Осудивший орган: коллегия ПП ОГПУ Северного края
Статья: 58-10 УК РСФСР.
Приговор: 3 года л/с.

Обвинение: «троцкистская деятельность» (КРТД)
Осуждение: 22 июля 1936 г.
Осудивший орган: Особое Совещание НКВД СССР
Приговор: 5 лет ИТЛ.
Место отбывания: Коми АССР, Ухтпечлаг, Воркутинское ЛО.
Дата реабилитации: 31 июля 1989 г.

Где и кем арестован: Коми АССР, Воркута, сотрудниками 3-го Отдела Ухтпечлага НКВД.
Обвинение: по полит. мотивам (КРТД).
Осуждение: 1 марта 1938 г.
Осудивший орган: Тройка УНКВД по Архангельской обл.
Приговор: ВМН (расстрел).

Источники данных: Книга памяти Архангельской обл.; Михаил Нильский. Воркутинская трагедия.// Континент, №18, 1978, с.292 [1]

Репрессированные родственники

Жена: Зельцер Евгения Григорьевна репрессирована.

Биография

Сулимов И. Н. Эхо прожитых лет, или Воспоминания о Воркутлаге. - Одесса: Астропринт, 1997. - 172 с. : портр. (Одесский "Мемориал" ; вып.4).

Из Воркутинского отделения "Мемориал" в 1992 году я получил ксерокопию вырезок из двух номеров газеты "Заполярье", в которых приводятся официальные данные о массовых расстрелах заключенных Воркутлага в 1938 году. Оказывается, исполнение кровавых акций на Воркуте проводилось по приказу НКВД СССР старшим лейтенантом госбезопасности Кашкетиным, являвшимся в те годы помощником оперуполномоченного 3-го Отдела ГУЛАГа НКВД. Об этом, согласно газете "Заполярье", сообщил тогда сотрудник КГБ Коми АССР Вениамин Михайлович Плещуков, имея на руках копию соответствующих документов.

Вот один из таких: "Акт 1938 года марта месяца 1-го дня. Мы, нижеподписавшиеся, пом.нач. 2-го отделения 3-го Отдела ГУЛАГа НКВД лейтенант Кашкетин Е. И., нач. 3-й части Воркутинского отделения "Ухтпечлага" НКВД Никитин А. И., пом. оперуполномоченного 3-го Отдела ГУЛАГа НКВД Заправа М. П., пом. оперуполномоченного 3-го Отдела Ухтпечлага НКВД Махонин В. А., пом. оперуполномоченного 3-го Отдела "Ухтпечлага" НКВД Чечин И., пом . оперуполномоченного 3-го Отдела "Ухтпечлага" НКВД Михайлов И. Н., составили настоящий акт в том, что сего числа приведен в исполнение приговор Тройки УНКВД по Архангельской области (заседание от 29.09.37 года, от 08.10.37 года, от 20.11.37 года, от 25.12.37 года, от 27.12.37 года, протоколы №№ 15,19, 33, 37, 41, 44, 45) о расстреле ста семидесяти трех заключенных Ухтпечорских лагерей НКВД, приговоренных за вновь совершенные ими преступления в лагере: Гамой Б. И., Дорфман А. М., Казарьян Г. С., Крамаренко Г. Б., Лобанов Г. С., Мелнаис К. П., Мизев Н. Г., Мильман Г. М., Робинсон С. Г., Саджая М. С., Шульпин С. П., Брызгалов М. К., Белоусов И. Е., Геворкьян С. А., Александров С. А., и т.д." (Среди них моими знакомыми по этапам оказались Степанов В. Ф., Вираб Н. В.).

Вадим Роговин. Партия расстрелянных. Глава XXXIV. Воркутинская трагедия

Наиболее подробное описание событий 1936-1938 годов в Воркуте содержится в воспоминаниях Балашова "Воркутинская трагедия". В них рассказывалось, что в лагерь, организованный в 1931 году на воркутинском руднике, летом 1936 года прибыло более 3 тысяч политзаключенных, наиболее многочисленной группой среди которых были "настоящие, убежденные троцкисты". Их вожаками были С. Геворкян, Владимир Иванов, В. В. Косиор, Мельнайс (крупный экономист, в прошлом - член ЦК комсомола) и бывший секретарь Троцкого Познанский.

Осенью 1936 года эта группа троцкистов объявила голодовку, которой предшествовал сбор подписей под декларацией "большевиков-ленинцев", содержавшей следующие требования:

1. отменить незаконное решение НКВД о переводе всех троцкистов из административной ссылки в лагеря. Дела политических противников режима должны рассматриваться не Особым совещанием, а на открытых судебных заседаниях; 2. рабочий день в лагере не должен превышать восемь часов; 3. питание заключенных не должно зависеть от нормы выработки, которую следует стимулировать не хлебной пайкой, а денежным вознаграждением; 4. размещать политзаключенных в бараках и на рабочих участках отдельно от уголовных элементов; 5. переселить политзаключенных-инвалидов, женщин и стариков из заполярных лагерей в места, расположенные в более благоприятных климатических условиях.

"Это была беспримерная в условиях советских лагерей массовая голодовка протеста политзаключенных, - писал Балашов. - В ней участвовало около тысячи человек, половина из которых находилась на руднике. Начавшаяся 27 октября 1936 года, голодовка продолжалась 132 дня и закончилась только в марте 1937 года". Насильно осуществляемое искусственное кормление голодающих спасло многих заключенных от смерти, но количество умиравших росло с каждым днем. К голодовке присоединились многие заключенные из соседних лагерей, что поставило под угрозу все производственные планы и задания. Один из голодавших сообщил о голодовке через местного жителя своей жене, англичанке по крови и подданству, которая вскоре выехала из Советского Союза на родину. Там в ряде газет появилось ее письмо о голодовке в советском Заполярье. В палате общин был сделан по этому поводу запрос английскому правительству. Голодовка троцкистов закончилась их полной победой. В марте 1937 года им сообщили радиограмму из Москвы: "Объявите голодающим заключенным Воркутинского Печлага, что все их требования будут удовлетворены". Только после этого голодовка была прекращена. Почти всех ее участников, оставшихся в живых, пришлось отправить в больницу - так они были слабы. Через некоторое время троцкисты вышли на работу. В шахту их не посылали. Работали они исключительно на поверхностных объектах, а некоторые даже в конторе рудоуправления в качестве счетоводов, бухгалтеров, экономистов и т. д. Их рабочий день не превышал восьми часов, а питание не зависело от выполнения нормы выработки.

Тем временем шла подготовка к расправе над троцкистами, которая должна была производиться в строжайшей тайне от других заключенных. Для этого был выбран старый кирпичный завод, расположенный в 20 километрах от воркутинского рудника, вдали от каких бы то ни было поселений. Осенью 1937 года здесь были поставлены большие брезентовые палатки, обнесенные густой сетью колючей проволоки.

В начале зимы 1937-1938 года на кирпичном заводе было собрано около 1200 заключенных. За исключением семи-восьми "религиозников", все это были коммунисты, вступившие в партию до революции или в первые ее годы.

В начале 1938 года в Воркуту прибыл Е. И. Кашкетин, наделенный чрезвычайными полномочиями по приказу НКВД за №00409. О значимости приказа можно судить по двум нулям, ставившимся только в тех случаях, когда приказ принимался по инициативе лично Сталина.

Примечательны некоторые подробности биографии Кашкетина. В сентябре 1936 года медицинская комиссия признала его инвалидом III группы с диагнозом: шизоидный психоневроз. После этого он был уволен из НКВД и направлен на работу в МК ВКП(б). В январе 1938 года был вновь зачислен на службу в НКВД и командирован в Воркуту для руководства оперативной группой по борьбе с троцкистами.

Как вспоминала М. М. Иоффе, Кашкетин по время допроса уверял ее, что "все обкомы, горкомы, ЦК республик заражены были вашей троцкистской ересью".

Одним из первых на допрос был вызван старый большевик, бывший член ЦК Компартии Армении Вираб Вирабов. Как рассказывал Балашов, "возвращаясь с допроса в сопровождении двух конвоиров, Вирабов громко кричал и жестикулировал: "Я тебе покажу, как бить. Меня, старого революционера, по лицу бить, сволочь сталинская, фашистские палачи!.." Его взъерошенные седые волосы трепал ветер, перекошенное злобой и ненавистью лицо с горящими глазами было страшным. Конвоиры, сжимая в руках автоматы, при каждом резком выкрике или взмахе руки вздрагивали и замедляли шаги".

...Допросы, начавшиеся еще до приезда Кашкетина, сменились в марте групповыми расстрелами. Почти ежедневно десятки заключенных направлялись в тундру, где их встречал взвод стрелков, оснащенный станковым и легким пулеметами и "закрепленный", согласно отчету Кашкетина, "на месте проведения операции".

...Заметая следы преступления, лагерная администрация распорядилась снести в районе старого кирпичного завода все строения и совершенно ликвидировать сам завод. Летом на протяжении двух недель тундру потрясали взрывы аммонала: на "месте операции" взрывали мерзлую землю, чтобы хоть как-то прикрыть трупы убитых.

...В настоящее время опубликованы подписанные Кашкетиным акты о приведении в исполнение приговоров тройки НКВД по Архангельской области "за вновь совершенные преступления в лагере". Первый акт зафиксировал расстрел 173 заключенных 1 марта 1938 года. Среди имен расстрелянных мы встречаем имена таких "кадровых" троцкистов, как Геворкян, Яковин, В. Б. Эльцин, Бровер. В сопроводительной записке к акту Кашкетин сообщал, что "операция" продолжалась 10 часов. Следующий акт сообщал о расстреле в марте 1938 года 351 человек, в том числе В. В. Косиора, Познанского, Дингельштедта, Радомысленской (сестры Зиновьева). Всего Кашкетиным и его командой был расстрелян 2901 заключенный.

https://stuff.mit.edu/people/fjk/Rogovin/volume5/xxxiv.html

Михаил Нильский. Воркутинская трагедия [2]

...Допросами руководил лейтенант Кашкетин. В числе первых был вызван троцкист, бывший член ЦК Армении, старый большевик Вираб Вирабов. Возвращаясь с допроса в сопровождении двух конвоиров, Вирабов громко кричал и жестикулировал: «Я тебе покажу, как бить... щенок, вонючка, гадючий недоносок! Меня, старого революционера, по лицу бить... сволочь сталинская, фашистские палачи!..» Его взъерошенные седые волосы трепал ветер, перекошенное злобой и ненавистью лицо с горящими глазами было страшным. Конвоиры, сжимая в руках автоматы, при каждом резком выкрике или взмахе руки вздрагивали и замедляли шаги.

Допросы производились в январе, феврале и закончились только во второй половине марта. Вопреки чекистской традиции, ночью заключенных не беспокоили, вызывали только днем. Закончив допросы, лейтенанты и прокурор целую неделю, видимо, совещались и оформляли документы, а заключенные валялись на нарах, ожидая решения своей судьбы.

В конце марта, перед полуднем, в палатках огласили список на двадцать пять человек. В числе их были троцкисты Геворкян, Вирабов, эсер Малиновский, уголовник Орлов и другие. Им выдали по килограмму хлеба и приказали собраться с вещами для следования в этап. Некоторые поспешно собирались, желая скорее покинуть постылое место. Другие хмуро и неохотно собирали в мешки свои жалкие вещи.

...Удивляло обилие конвоиров. Их было не менее двадцати человек. Однообразно одетые в новые дубленые полушубки, туго подтянутые ремнями, они стояли тесной группой у ворот, негромко разговаривая между собой.

Сборы этапников были недолгими. Вскинув тощие мешки на плечи, простившись с друзьями, напутствуемые пожеланиями счастливого пути, они вышли из палаток. Еще несколько минут слышалась перекличка у палаток, и, наконец, этап тронулся. Всё дальше и дальше слышался топот и скрип снега под ногами. Настороженно и чутко прислушивались в палатках к этим звукам, и, когда звуки замерли, люди сразу оживленно заговорили. Одни утверждали, что этап пошел на Обдорск, другие — на Покчу.

Так в оживленных беседах прошло минут двадцать. Внезапно совсем недалеко, под обрывистым берегом ручья Лех-Воркута, у подножья кирпичного завода, раздался звук залпа. Сейчас же за ним последовал второй, затем одиночные беспорядочные выстрелы. На несколько минут всё смолкло, и снова, один за другим, два одиночных выстрела.

На короткое время в палатке воцарилась абсолютная тишина. Затем заволновались, зашумели люди. Там и сям послышались истерические крики, люди бессмысленно метались, оглашая палатку ревом. Стоявшие на вышках часовые открыли стрельбу в воздух из автоматов. Возбуждение и крики в палатках постепенно стали затихать. С новой силой они возобновились, когда проходили мимо возвращавшиеся с расстрела охранники. По их адресу из всех палаток раздавались оскорбительные крики: палачи, убийцы, сталинские опричники и т. д.

Затем в палатках наступила гнетущая и тоскливая тишина. Люди мучительно пытались осмыслить совершившееся. Пытались понять: кого и по каким признакам расстреливают? Невольно каждый сравнивал себя с первыми двадцатью пятью, взвешивал свои и их «вины»...