Уттер Иоган Оттович (1900)

Формуляр отредактирован пользователем, данные не подтверждены документально и нуждаются в проверке.

Johannes Friedrich Utter (Иоганн Оттович Уттер)

Дата рождения: 5 марта 1900 г.
Варианты ФИО: Johannes/Juhannes/Juhanes/Jaan/Ivan Friedrich [Otto] Utter/Uter, Иоган/Иоганн/Иоганес/Юоганнес/Юганнес Оттович Уттер/Уттэр/Гуттер
Место рождения: Эстляндская губерния, Ревельский уезд, г. Ревель (Таллинн)
Пол: мужчина
Национальность: эстонец
Гражданство (подданство): Российская Империя; Эстонская Республика; Эстонская Трудовая Коммуна; РСФСР; СССР
Социальное происхождение: из рабоче-крестьянской семьи
Образование: незаконченное высшее, институт народного хозяйства
Профессия / место работы: командир 2-й роты 2-го Вильяндиского эстонского коммунистического стрелкового полка; редактор стенгазеты Эстонского дома просвещения им. В. Кингисеппа при Ленинградском объединении государственных книжно-журнальных издательств РСФСР (Леногиз) Наркомпроса РСФСР; Государственный институт медицинских знаний; уполномоченный комитета заготовок СНК по Тихорецкому району
Место проживания: Ревель (Таллинн), Эстляндская губерния (Эстонская республика), ул. Металли 22; Петроград/Ленинград (Санкт-Петербург), 9-я Советская, д. 20; Северо-Кавказский край, Северная область (Ростовская область, Миллеровский район), г. Миллерово; Краснодарский край, Тихорецкий район, г. Тихорецк
Партийность: б. член ВКП(б) с 1917 года

Дата расстрела: 12 июня 1938 г.
Дата смерти: 12 июня 1938 г.
Место смерти: г. Краснодар

Аресты

Где и кем арестован: Прокурор Эстонской Республики
Дата ареста: 8 января 1919 г.
Обвинение: политические преступления
Осуждение: 28 января 1919 г.
Осудивший орган: Военный суд Эстонской Республики
Приговор: ВМН; заменено на 20 лет лишения свободы
Дата прекращения дела: октябрь 1921 г.
Место отбывания: Таллинская следственная тюрьма
Дата освобождения: август 1921 г.
Основания освобождения: Тартуский мирный договор?

Дата ареста: 14 мая 1937 г.
Обвинение: контрреволюционная деятельность, член право-троцкистской террористической диверсионно-вредительской организации.
Осуждение: 12 июня 1938 г.
Осудивший орган: Военная коллегия Верховного суда СССР
Статья: 58-1, 58-9, 58-7, 58-8 (предположительно)
Приговор: ВМН (расстрел)
Дата реабилитации: 9 февраля 1960 г.
Реабилитирующий орган: Военная коллегия Верховного суда СССР

Архивное дело: П-28973
Источники данных: БД "Жертвы политического террора в СССР"; УФСБ по Краснодарскому краю, семейные архивы, подшивки газет на эстонском языке (https://dea.digar.ee), Оцифрованные документы Архивного фонда Санкт-Петербурга (https://spbarchives.ru), Проект "Блокада Ленинграда: Эвакуация" (https://evacuation.spbarchives.ru/), Указатель архива НИПЦ "Мемориал" (https://archive.memo.ru/), Эстонская архивная информационная система (https://ais.ra.ee/)

Биография

Происхождение

Материнская линия

Ремесленники

Обложка книги Tonu Meldre и Ulo Roosnurm "Karla kula labi sajandite" о некоторых предках Иогана Уттера

Имя одного из предков Иогана, Ханса Раудсеппы, в списке ферм деревни Киримяэ 1696 года на карте Хольмберга

Самый дальний известный предок Иогана Уттера по прямой женской линии — Krõõt Turdja — родилась 8 октября 1799 года в уезде Харьюмаа и была дочерью Hans Turdja. 17 сентября 1840 года она родила дочь Liso Sõueauk от Jürri Sõueauk (род. ок. 1796 г.), сторожа мызы Орренгоф (Харьюмаа), сына Ado Kulli. 29 сентября 1871 года в рыцарской мызе (поместье) Нейенгоф (также Loo mõis) на севере Эстонии (волость Куусалу уезда Харьюмаа) у Лизо и её мужа Jaan Luik родилась дочь Marie Luik, будущая мать Иоганна Уттера.

Яан Луйк («luik» по-эстонски означает «лебедь», а «тотемические» фамилии, как правило, указывают на достаточно древнее происхождение) родился 15 февраля 1821 года в Нейенгофе. Самый дальний известный предок Яана Луйка по женской линии — Marret (дочь Pitka Jürri Jaak) — родилась ок. 1711 года в посёлке Козе-Ууэмыйза. Её муж, фермер Pikkari Peeren Kurena Raudsepa (судя по фамилии — кузнец или из рода кузнецов), родился на хуторе Раусдепа в деревне Карла (волость Козе уезда Харьюмаа) в ноябре 1708 года — за два года до разразившейся в этой местности эпидемии чумы. Его отец Raudsepa Hans (род. ок. 1647 г.), с двухлетним Пиккари на руках, был одним из шести выживших после чумы фермеров деревень Карла и Киримяэ. Мать Пиккари, Marri, умерла в 1715 году, в годы Северной войны. Подробнее история Карлы и окрестных деревень (включая биографии предков Иогана) излагается в книге Tõnu Meldre и Ülo Roosnurm «Karla küla läbi sajandite».

19 февраля 1754 года в Козе-Ууэмыйзе у Маррет и Пиккари родилась дочь Mai Kollo Pikkari. Её мужем стал Juhhan Kerneri (Kollo), родившийся 14 ноября 1750 года, — сын Jaan Kerneri (Kollo) (род. ок. 1714 г.) и Ann Kerneri (Kollo) (род. ок. 1721 г.), причём фамилия Kerneri может происходить от Kärneri и либо указывать на одноимённую деревню в островном уезде Сааремаа, откуда, возможно, прибыли в Ярвамаа предки Иогана по этой линии, либо означать «садовник» и быть «профессиональной» фамилией, подобно Раудсепам, а также Нимейстерам и Трекслерам, о которых будет говориться дальше. При этом некоторые из их детей носят фамилию Arjasepp, что (как и Raudsepa) также означает «кузнец» (но уже по-фински — возможно, ещё один этнос в ряду предков Иогана) и может указывать на родовую профессию. Так, 19 октября 1778 года у Маи Колло и Юххана Кернери родилась дочь Ann Arjasepp. Её муж, кучер Jaan Lindrop, родился 3 августа 1764 года и был сыном Andrese Jaan (род. ок. 1727 г.) и Anno (род. ок. 1728 г.). Дочерью Анн и Яана была Mall Luik, 15 февраля 1821 года родившая Яана Луйка, мужа Лизо и отца Марии Луйк (Уттер).

Фермеры

Подушный список из деревни Карину, 1811 год, с упоминанием Mihkli Tonno Jurri и других предков Иогана Уттера

Отец Яана Луйка, Kollo Hinrek Luik, родился 23 февраля 1794 года. Эта ветка родословной тоже прослеживается достаточно далеко, поэтому ограничимся кратким перечислением родственных связей. Мать Колло Хинрека, Tehwe Ann Luik, родилась 23 сентября 1758 года; её мать, Ann Matsi Niggola, — 11 февраля 1722 года; её мать, Krõõt — примерно в 1688 году. Отец Анн Матси Ниггола, Tõnu Latika, родился в 1680 году и был сыном Latika Toomas (род. ок. 1637 г.), также выжившего после эпидемии чумы 1712 года, и Marie (род. ок. 1660 г.). Отец Техве, Matso Hansu Niggola, родился не раньше 1716 года и был сыном фермера Hans Matso (род. ок. 1670 г.) и Kaj Matso Hanso (род. ок. 1685 г.). Отец Колло Хинрека, Tehve Juhan, родился 31 декабря 1761 года и был сыном Pruna Laur и Anno. Его мать, Анно (род. ок. 1740 г.), является также дочерью Anno (род. 1716) и падчерицей Juhhan Suure Tõnno (род. 3 июня 1716 года), сына Suur Tõnno (род. ок. 1661 г.). Пруна Лаур родился 23 мая 1736 года и был сыном Anno Möldre (Möldrehansu) (род. 1695), вдовы владельца хутора Мёлдрехансу, после смерти мужа повторно вышедшей замуж за своего слугу Laur Möldrehansu (Söenurme) (род. 1703), ставшего новым хозяином хутора. При этом родившийся около 1637 года Латика Тоомас является самым удалённым по времени и по числу поколений предком, чью непрерывную последовательность удалось на данный момент отследить: прапрапрапрапрадедом Иогана (с таким же количеством «пра» известно и несколько других предков), отделённым от его рождения более чем тремя веками. Большинство членов перечисленных семейств были фермерами (здесь имеются в виду не крепостные, а владельцы собственных крестьянских хозяйств) в волости Козе, а глубокие эстонские (а, возможно, и финские) корни многих из них говорят о том, что их (и мои) предки живут в окрестностях Балтийского моря, как минимум, 5 тысяч лет.

Отцовская линия

Немецкий след

Кладбищенская ограда недалеко (примерно в 35 м) от места захоронения Марии Луйк и Отто Уттера

Даты жизни и места рождения носителей фамилии Nimeister на сайте Familio.org

Даты жизни и места рождения носителей фамилии Treksler на сайте Familio.org

Флаг волости Ярва-Яани

Не позднее 1899 года Мария Луйк выходит замуж за Otto Utter, фабричного рабочего, родившегося 30 августа 1872 года в деревне Карину (волость Ярва-Яани уезда Ярвамаа). Матерью Отто была Leenu Treksler, родившаяся 8 апреля 1843 года в уезде Ляэне-Вирумаа. Леэну — дочь родившейся в 1817 года Madli Nimeister, мать которой звали, по-видимому, тоже Madli (вероятно, коренная эстонка из Ярвамаа). Мужем Мадли-старшей был Tõnno Jürri (род. в 1794 г.), а матерью Тонно Юрри — Ewa Nimeister (род. ок. 1769 г.), фамилия которой, широко распространённая на севере Эстонии, скорее всего (как и многие эстонские фамилии), является искажением от немецкой фамилии Neumeister («новый мастер», обычно как отличительное имя мастера-ремесленника, недавно поселившегося в той или иной общине). Фамилии, имеющие «профессиональное» происхождение, могут появляться в разных местах независимо друг от друга, однако косвенные данные указывают на то, что эстонские Нимейстеры могут происходить из Саксонии и прийти в Эстонии во время одной из волн немецких переселений. Отец Тонно Юрри — Mihkle Tõnno Jüri Mart — родился 6 февраля 1751 года. Его мать Mari Andrese Tõnno (род. ок. 1725 г.) и отец Mihkli Tõnno Jürri (род. ок. 1720 г.) являются, по-видимому, коренными эстонцами Ярвамаа. Отец Микли Тонно Юрри — Tõnno Mihkli Tõnno — родился около 1686 года, а мать, Kai, — около 1691-го.

Отцом Леэну Трекслер был Jürri Treksler, родившийся 25 июня 1818 года. Его матерью была Marri, а отцом — Hans Treksler, родившийся 27 июня 1789 года. Мать Ханса, Kleen Jaani Trino, родилась 14 июня 1763 года в Метстагузе (волость Ярва). Её мать, Lüdi Jürri Trino, родилась там же, 7 февраля 1719 года, была дочерью Lüdi Jürri (род. ок. 1686 г.) и Tio (род. ок. 1691 г.) и женой Kleen Jaan (род. 1722). Отец Ханса, Kärneri Jüri, родился около 1766 года в Карину (волость Ярва-Яани), его родителями были Kärner Hans (род. 1726) и Wio (род. 1725). Не совсем понятно, через кого из родителей Ханс получил фамилию Трекслер, которая представляет собой эстонизацию немецкой «профессиональной» (ремесленнической) фамилии Drechsler («токарь»), которая существует во множестве вариантов (таких как Draeger, Dräger, Drechsel, Dresel, Dreseler, Dressler, Drexel, Drexler, Dreyer, Droessler, Ressler, Tessler, Traxel, Traxler, Trechsler, Treksler, Tressel, Tresser, Tressier, Tresslar, Tressler, Trexler и т. д.), связанных с локальными фонетическими различиями, народными этимологиями и механическими ошибками в прочтении или написании (что усложняет и поиски, и установление родства). Вероятно, исходная немецкая форма фамилии Treksler именно у предков Иогана — Drechsler, поскольку в Ляэне-Вирумаа, откуда родом Леэну Трекслер, в то время жило большое количество носителей именно такой фамилии. Однако, поскольку ни у отца, ни у матери Ханса эта фамилия не зафиксирована, не исключено, что она была изначально дана именно в качестве профессионального прозвища и не связана с немецким происхождением.

Шведский след

Герб шведского рода Уттеров (№213 в списке нетитулованного дворянства)

Серебряные рудники Салы (Швеция), где обнаружены останки вероятных шведских родственников Уттеров

Леэну Трекслер вышла замуж за Jüri Utter, родившегося 7 сентября 1845 года в Пёххо (Ярва-Яани). Отцом Юри был Peter Utter, сын родившегося в деревне Роосна (муниципалитет Амбла) Jakob (сына Mart) и Anno из деревни Курисоо того же муниципалитета (оба родились ок. 1765 г.), на которых прерывается последовательная генеалогия этого рода. Однако Уттеры числятся под номером 213 (из 2350 — при том, что чем ниже номер, тем древнее и знатнее род) в списках Шведского дворянского собрания как нетитулованные аристократы. В этой линии дворянство получил Måns Pedersson Utter (род. в 1536 г. в Стокгольме), однако род считается угасшим в конце XVIII века, поскольку в живых не осталось наследников по мужской линии (хотя потомки по другим линиям во множестве проживают в Эстонии, Латвии, Финляндии, России, Германии, Швеции, Дании, Норвегии, Великобритании, США и других странах). Манс Педерссон унаследовал свою фамилию не от отца Peder, а от матери, Karin Pedersdotter Utter, родившейся ок. 1536 года в шведской общине Финстрём на Аландских островах (ныне автономия в составе Финляндии). В свою очередь, этот род (с «тотемической» фамилией, имеющей значение «выдра») берёт своё начало от Olof Utter, родившегося в 1430 году на Аландских островах. Поскольку шведы очень дорожат древними фамилиями и не позволяют брать без должных оснований даже фамилии угасших родов, можно предположить, что эстонские Уттеры ведут свой род от Олофа Уттера (но, скорее всего, не через Манса Педерссона, чьи потомки хорошо известны).

Данные ДНК-теста потомка Иогана

"Индекс викингов" у правнука Иогана Уттера по данным сайта genomelink.io - возможно, указывающий на его шведское происхождение

Подтверждения шведских корней (хотя и без указаний именно на Уттеров) даёт анализ исходных данных ДНК-теста правнука Иогана, Романа Олеговича Адрианова, на Gedmatch и других аналогичных ресурсах. В частности, сравнение с генетическим материалом безымянного мертворождённого ребёнка Олофа Олоффсона (1677 — март 1725) и Элин Мансдоттер (1681 — май 1761), родившегося и умершего 27 августа 1703 года в Аслене, Емтланд, Швеция (где, вероятно, родился и его отец), показало индекс последнего общего предка MRCA=4,5. Если сравниваются неравнопоколенные генетические материалы, то отсчёт MRCA ведётся, скорее всего, от наиболее раннего из них. 4-5 поколений — это примерно один-два века, значит, общий предок тестируемого потомка Иогана с этим ребёнком мог жить примерно в середине XVI века. Это примерно на век позже Олофа Уттера, родоначальника аландских Уттеров, от которого предположительно могут происходить эстонские Уттеры, однако для подтверждения или опровержения этой связи нужны исходные данные ДНК-теста кого-нибудь из достоверных современных потомков шведских Уттеров. Также скандинавские предки (или достаточно близкие для идентификации родственники предков) отображаются среди датчан, заживо сожжённых англосаксами в День Святого Брайса 1002 года в Оксфордской церкви; среди погибших в серебряных рудниках Салы (Швеция); в постсредневековой Дании (Северная Ютландия, Клостеркиркен, 1600 год). Вероятно, скандинавские корни и у жертв Лондонской чумы, похороненных на кладбище Королевского монетного двора в Ист-Смитфилде в 1348-1350 гг. Есть сходство и с современными образцами, имеющими скандинавское происхождение и указывающими расхождение 7-8 поколений назад (примерно середина XVIII века, вскоре после того, как Эстония перешла от Швеции к России). Однако более точно установить, связаны ли эти линии с предками самого Иогана Уттера, можно будет только при анализе ДНК других его достоверных родственников.

Рождение и детство

Семья

Место захоронения Отто Уттера и Марии Луйк (I kalmistu, Jarva Jaani, Jarva County, Estonia, C, 338, 4-местная усыпальница)

Иоган Оттович Уттер (имя при рождении — Johannes Friedrich Utter) родился 5 марта 1900 года в г. Ревель (ныне Таллинн), в эстонской семье выходцев из крестьянства. Отец Иогана, Otto Utter, родился 30 августа 1872 года в деревне Карину (волость Ярва-Яани, уезд Ярвамаа, Эстляндия), в конце XIX века был фабричным рабочим, позднее (как минимум — по состоянию на 1908 год) мелким служащим Рижского почтово-телеграфного округа, обслуживающего Эстляндскую, Лифляндскую и Курляндскую губернии (вероятно, почтальоном), умер 14 июля 1948 года в Таллине (Эстонская ССР). Мать, Marie Luik, родилась 27 сентября 1871 года в мызе Нейенгоф на территории посёлка Козе-Ууэмыйза (волость Козе, уезд Харьюмаа, Эстляндия) — умерла 13 августа 1942 года в Таллине, во время немецкой оккупации (оба похоронены на старом погосте Ярва-Яани, I kalmistu, Järva Jaani, вместе с дочерью Leida Elfriede Peep, 02.01.1915-11.01.1992, и внучкой Helgi Uudeküll, 07.07.1938-05.07.1944). Иоган был их первенцем и старшим ребёнком в семье: родители вступили в брак 5 сентября 1899 года и венчались 19 сентября того же года в лютеранской церкви Св. Иоанна (Jaani kirik) города Ревель (Таллинн). У него был младший брат Otto Ferdinand Utter (р. 1910) и 4 младшие сестры — Hilda Johanna Urvik (Utter) (4.08.1901 — 1992), Louise Marie (Mare) Talving (Utter) (24.03.1903 — декабрь 1998), Alma Udekull (28.08.1907 — 1944) и Leida Peep (Utter) (2.01.1915 — 11.01.1992).

Крещение

Запись о крещении в газете "Ristirahwa Puhapaewa-leht", Tallinnas, 23. Aprilil 1900

Крещён Иоган в понедельник 23 апреля 1900 года в ревельской церкви Св. Иоанна, вместе с 20 другими детьми (среди которых и, вероятно, его родственник по матери Richard Woldemar Luik). В этот день перед обедом пастор Grohmann выступил с речью и обратился к собравшимся, а после обеда пастор A. Hoffmann прочёл проповедь по Евангелию от Иоанна, глава 5, стихи 17-29. Вероятно, один из этих священников проводил и обряд крещения.

Дом на улице Металли

Современный вид улицы Металли в Таллинне

С 28 сентября 1909 года (договор купли-продажи оформлен 15.09.1909) в собственности Отто Уттера, отца Иогана, находился участок площадью 200 квадратных локтей (ок. 260 м²) на улице Металли 22 в таллиннском районе Кристийне (посёлок Лиллекюла, деревня Муни), кадастровый номер 2470. 24 апреля 1920 года (уже после переселения Иогана в Советскую Россию) его приобрёл August Gutmann (договор купли-продажи оформлен 19.04.1920). Во время Второй мировой войны район был частично разрушен. В наши дни на месте, где располагался дом 22 по улице Металли, находятся торговые, складские и производственные территории, но в первой половине XX века в Лиллекюла находились в основном двухэтажные деревянные дома — вероятно, в подобном жила и семья Уттеров.

В годы Революции и Гражданской войны

1917 год

Сведения о раздаче хлебных пайков. Газета "Postimees", №169, 29.07.1917

Сведения о пожертвовании на нужды Эстонской Красной Армии. Газета "Postimees", №220, 27.09.1917

Иоган вступил в ВКП(б) не позднее 1918 года, поскольку в более поздних документах называется коммунистом, а в кратких биографических очерках на основе рассказов родственников описывается как «профессиональный революционер». Судя по записям в местных газетах, в сентябре 1917 года сделал, по крайней мере, два взноса, в 2 и 3 российских рубля, на нужды Эстонской Красной Армии, а в июле и октябре того же года, по данным Комитета питания 4-го отдела Эстонской трудовой коммуны, участвовал в раздаче хлебных пайков (по адресу: Тарту, 3-й городской район, Biff uul. 27). Некоторые дополнительные сведения о его деятельности с 1917 году (и, возможно, ранее) могут находиться в Деле 435011 Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга, Фонд Р-1728, Опись 1-55.

По всей видимости, никто из ближайших родственников Иогана не разделял его коммунистических взглядов, поскольку все они остались в Эстонии. Мать умерла 13 августа 1942 года в Ярва-Яани, во время немецкой оккупации, отец — 14 июля 1948 года там же (согласно архивной записи Эстонского сельского банка, в период с 1926 по 1936 гг. он проходил по документам муниципалитета мызы Эйнманни), три из четырёх сестёр (кроме Alma Helene Utter, в замужестве Udeküll, погибшей в 1944-м) дожили до преклонного возраста и обретения Эстонией независимости, судьба брата пока остаётся неизвестной. Однако среди сослуживцев Иогана по Вильяндискому полку упоминается некий Э. Луйк — возможно, родственник по матери.

Последняя известная архивная запись до вступления Иогана в Красную Армию (ERA.56.2.2857) датирована 1918 годом и касается его обвинения Вильяндиским полицейским судьёй в езде на велосипеде без водительского удостоверения.

Поэтическое творчество

Обложка альманаха "Noore sotsialisti Joulu Album" ("Рождественский альбом юных социалистов"), Таллинн, 1917

Текст стихотворения Иогана Уттера "Ulesse wennad!"

Иоган Уттер

Не позднее 17 лет Иоган начал писать стихи. Единственное известное на данный момент произведение было опубликованно в альманахе «Рождественский альбом юных социалистов» («Noore sotsialisti Jõulu Album», Таллинн, 1917):

Ülesse wennad!

Ülesse wennad! Ülesse!
Uinuwaa, unest ärgake.
Edasi wennad! Teelt tulesse,
Rõhujate toorust eest tõugake.

Kaua nad hoidwad meid kütketes,
Surmale saadawad isad.
Wabadust nõuab hing tormates,
Kätte neil tasume, sõbrad!

Astu wälja, sa rõhutud rahwas!
Aeg ei anna wiiwita.
Igal pool seismas werejänu!iste hulgad
Walmis meid tallama armuta.

Kadunud kaimud, kes puhkawad hauas
Õnnistust kaasa on saatnud meie tööl.
Nii ma hüüan ja kordan weel korraks
Tööle, tööle! sel koledal ööl.

Minutid, tunnid, öö läks mööda!
Rahwas oli astunud wõitlusesse.
Et nüüd elusse jäädawalt saada
Wabaduse krooni kord omale.

И в размере оригинала, и в отдельных строках можно заметить (по-видимому, неслучайные) параллели со знаменитой песней Леонида Радина (умершего, кстати, в 1900 году — в том же, когда родился Иоган) «Смело, товарищи, в ногу!». Стихотворение переведено на русский правнуком Иогана, калининградским поэтом Романом Адриановым:

Братья, восстаньте!

Братья, восстаньте! Восстаньте!
Сбросьте молчание снов!
В пламя шагаем мы, братья —
Прочь из жестоких оков.

Долго в цепях нас держали,
Слали отцы нас на смерть.
Мы же к свободе шагали,
Чтоб отомстить им суметь.

Выйдем, народ угнетённый!
Не отдохнём ни на час!
Воинства армии тёмной
Топчут безжалостно нас.

Братьям погибшим не спится,
Рвутся нам в битве помочь.
Не прекратим же трудиться
В эту ужасную ночь!

Тьма уступает восходу!
Время окрепнуть в борьбе!
Встанем и царство свободы
Снова построим себе!

В том же сборнике были опубликованы и работы некоторых коллег Иогана по Литературному кружку при Эстонском доме просвещения им. В. Кингисеппа в Ленинграде (в частности, Карл Трейфельд/Тройфельдт).

В составе 2-го Вильяндиского эстонского коммунистического стрелкового полка

Карл Карлович Кангер, командир 2-й роты 1-го батальона 2-го Вильяндиского эстонского коммунистического стрелкового полка

О назначении Иогана Уттера командиром 2-й роты Вильяндиского полка. Газета "Edasi", №270, 30.11.1923

В 1918 году Иоган прошёл обучение на Третьих Советских Петроградских Финских пехотных курсах, сразу после которых как их выпускник (вместе со своими сокурсниками E. Grünberg, Jaan Jürisson, Plato, E. Luik и другими красноармейцами) был отправлен на войну в составе 2-го Вильяндиского (Феллинского) эстонского коммунистического стрелкового полка. Как впоследствии написали в газете «Edasi» (вып. 232 от 12 октября 1924 года), поначалу при организации полка им пришлось бороться с различными трудностями: отсутствовало снаряжение, транспорт, плохо было и с продовольствием. Но «благодаря революционной энергии» они справились со всеми трудностями. Полк начал прирастать благодаря добровольцам из России и симпатизирующим им эстонцам.

Полк, который был расквартирован в казармах Первого городского района Петрограда, считался наиболее благонадёжным благодаря жёсткой дисциплине военных и участвовал в петроградских революционных событиях. Благодаря сведениям, полученным от бывшего командира 1-го Таллиннского коммунистического полка L. Ritt, отправившегося в военный поход на Урал, командование Вильяндиского полка было очищено от примкнувших к нему ранее бывших белых офицеров (в т. ч. командира полка Elmar Tinn, командира батальона August Aints, заведующего хозяйством Owel, командиров рот Plato, Grossschmidt и других), которые «не делали ничего иного, кроме как раскалывали единство и порядок полка». В результате командиром полка, где служил Иоган, стал коммунист Eduard Teiter, командиром второго батальона — коммунист Jaan Jürisson, другие командиры-коммунисты — руководителями рот и групп. В частности, командиром 1-й роты был назначен Karl Sammel, который вскоре покинул полк, командиром 2-й роты в ноябре 1918 года стал сам Иоган Уттер (под началом Карла Карловича Кангера). До середины ноября 1918 года полк всё время находился в Петрограде, тогда как другие эстонские войска сражались на Урале, в Чехословакии и других местах.

Первым и последним сражением Иогана стала битва за Нарву, предшествующая установлению Эстляндской трудовой коммуны и считающаяся началом Эстонской освободительной войны (точнее один из её эпизод, известный как битва при Йоале или Кренгольмское сражение). Некоторые подробности этих событий можно узнать, например, из исследования полковника Г. Леетса «Как начиналась Война за независимость 15 лет назад. Битва при Нарве 28 ноября 1918 года» (G. Leets, kolonel «Kuidas algas Vabadussõda 15 aasta eest. Narva lahing 28. novembril 1918», K.-Ü. «Põhja Eesti» kirjastus 1933), из книги Карла Кангера «Воспоминания о боевых днях» («Mälestusi võitluspäevilt», 1958) и его же «Ненаписанных мемуаров» («Kirjutamata Memuaare», аудиозапись 1982), а также из других источников.

Из воспоминаний полковника Кари Партса

О создании Вильяндиского полка. Газета "Edasi", № 232, 12.10.1924

Это случилось 10 сентября 1918 года, когда я жил в Петрограде. В то время эстонские коммунисты организовывали Красную армию, поскольку руководство предсказывало, что немецкие оккупационные силы не задержатся в Эстонии надолго. Поэтому была замечена ранняя возможность «нанести удар немецкой лапой по белогвардейскому государству». Первоначально в Красную Армию принимали добровольцев. В армию была объявлена мобилизация. Но поскольку это дало плохие результаты (например, сначала в Вильяндиском полку было всего 17 человек, считая командира!), Эстонский коммунистический организационный комитет объявил о принудительной мобилизации всех эстонцев, проживающих в России. Поскольку тем, кто отказывался, грозила расстрел — что в то время было обычным делом, — мне пришлось зарегистрироваться. Меня назначили в Вильяндиский коммунистический охотничий полк, а поскольку я бывший офицер — сразу сделали красным командиром, хотя поначалу я пытался этому воспротивиться. Но поскольку это бросало на меня тень подозрений, мне пришлось смириться.
Помимо нескольких царских офицеров, в распоряжении полка были ведущие люди, в том числе красные офицеры Грюнберг, Юриссон, Платон, Луйк, Уттер и другие, недавно окончившие Петроградские курсы командиров пехоты. Сначала командиром полка был Тинн, командиром батальона — Айнтс, завхозом — Лёвель, командирами полка были вышеупомянутые молодые красные офицеры и Грошмидт. Однако позже многие из них, особенно бывшие офицеры Белой гвардии, стали обвиняться в контрреволюционных настроениях и подвергаться угрозам со стороны коммунистического партийного коллектива полка. В октябре того же года комиссару полка пришлось произвести следующие перестановки: командиром Вильяндиского полка стал большевик Эдуард Тейтер, командиром 2-го батальона — также большевик Юриссон. 1-й батальон, дислоцированный в Ямбурге, находился под командованием майора Карла Кангера. Туда были направлены красные командиры Карл Саммель и Уттер. Эта внутренняя революция в полку полностью поставила его под контроль большевиков, поскольку комиссар полка Александр Йеа также был чистейшим коммунистом: в 1-м городском округе Петрограда, где полк располагался в казармах, он считался одним из самых лояльных большевистским войскам. Однако любой, кто осмеливался проявлять антикоммунистические настроения в полку, вскоре погибал. Несмотря на сложившиеся настроения, полк по-прежнему проходил строгую подготовку, а в свободное время солдатам вбивали в головы теорию большевизма. До середины ноября 1918 года 2-й Вильяндиский стрелковый полк всё время находился в Петрограде, тогда как другие эстонские войска сражались на Урале, в Чехословакии и других местах.

Битва при Йоале

Поле битвы при Йоале

Восточная окраина леса Паэмурру, как она предстала перед подразделениями 2-го Вильяндиского коммунистического стрелкового полка

Атака эстонско-германского отряда на 2-й Вильяндиский стрелковый полк на поле битвы при Йоале

Немецкая батарея ведет огонь из карабинов по подразделениям 2-го Вильяндиского коммунистического стрелкового полка, наступающим из леса Паэмурру

Схема боевых действий при Йоале

28 ноября 1918 года эстонские коммунистические полки приняли участие в бою за Нарву, где им противостояли подразделения 405-го пехотного полка Германской армии, только начавшие формирование части 4-го эстонского пехотного полка и добровольцы из Нарвской дружины Кайтселийта (Союза обороны Эстонии). Бой за Нарву явил собой начало наступательной операции Красной Армии, целью которой было восстановление в Эстонии Советской власти, свергнутой в феврале 1918 в результате наступления Германской армии и немецкой оккупации. Сражение за Нарву в современной эстонской историографии принято считать началом Эстонской освободительной войны.

История сохранила некоторые сведения об участии Иогана Уттера в битве при Йоале (также известной как Кренгольмское сражение) — столкновении между эстонско-немецким отрядом и 2-м Вильяндиским коммунистическим стрелковым полком, произошедшем 28 ноября 1918 года во время Нарвского сражения в ходе Эстонской освободительной войны. В ночь на 28 ноября 2-й Вильяндиский стрелковый полк форсировал реку Нарву и начал наступление на её западном берегу, чтобы овладеть городом Нарвой с юго-запада. Иогану Уттеру, командиру 2-й роты, была поручена задача переправить полк через реку Нарву. Переправа должна была осуществляться под личным руководством Jaan Sihver, председателя Эстонского красного стрелкового совета. В Пийманине лодок не нашлось, и Иоган был отправлен с 10 бойцами в деревню Нисы на берегу реки Плюсса, в 7 километрах к югу от расположения полка, за лодками. Оттуда было взято 5 лодок, и 28 ноября к 6 часам утра стрелковый полк был доставлен на западный берег реки Нарвы выше устья Плюссы.

Как отмечает исследователь тех событий полковник Г. Леетс в упомянутой выше книге, переброска 360 человек с пулемётами через реку Нарва всего на пяти простых рыбацких лодках была весьма значительным достижением и свидетельствует о дисциплине и твёрдом руководстве, царивших в полку. С другой стороны, примечательно, что защитники Нарвы — прежде всего немцы, которые были технически хорошо оснащены и располагали необходимыми силами, — ничего не сделали, чтобы помешать большевикам переправиться через реку. Немецкое командование в Нарве знало о намерении противника форсировать реку в районе устья Плюссы. Небольшого отряда с парой лёгких пулемётов было бы достаточно, чтобы сорвать попытку Вильяндиского полка достичь западного берега Нарвы. Однако река в районе Плюссы даже не наблюдалась немцами.

Около 9:00 утра полк неожиданно атаковал с тыла немецкие артиллерийские батареи. В это же время другая часть полка двинулась к станции Солдина, чтобы уничтожить железнодорожные и телеграфные линии Таллин–Нарва в тылу Нарвы. В результате этого манёвра между 10:00 и 11:00 положение стало крайне тяжёлым для обороняющихся. Однако успеху наступления помешала инициатива эстонцев и немцев: группа бойцов с пулемётами была умело направлена во фланг атакующих, выходящих из леса Йоалы; в это же время немецкая батарея развернулась и начала уничтожать противника огнём из карабинов с близлежащей земли. Большевики понесли тяжёлые потери: на поле боя осталось 94 человека убитыми (по оценкам советского периода, начиная с 1944 года, — 83), включая Яана Сихвера. В результате потерь стрелковый полк был вынужден отступить тем же путём, которым пришёл.

Взятие в плен

Копия доноса Отто Рястаса на Иогана Уттера о событиях при Йоале (15.12.1935-25.01.1936)

Здание Таллиннской следственной тюрьмы, ул. Вене, д. 25 (вверху - вид расположенного в этом здании современного жилого дома, внизу - вид тюрьмы в 1900-1925 гг.)

О судьбе Иогана в этой битве известно из более позднего доноса его сослуживца Отто Юрьевича Рястаса (дата исходного документа неизвестна, копия заверена 15 декабря 1935 года, копия с копии — 25 января 1936, из чего можно сделать вывод, что донос лёг в основу обвинительного дела Иогана):

В 1918 г. в ночь 27 ноября Красноармейские части (кажется, один батальон) Феллинского коммунистического полка переправились через р. Нарву около Плюссы с целью наступления на Нарву с тыла противника. Я был в роте, где командиром был т. Уттер. Мы наступали с левого фланга, тов. Уттер скомандовал нам в наступление, шли мы через поле под непрерывным огнём белогвардейцев. Но Уттер как командир не шёл с нами, красноармейцами, а остался в овраге, откуда мы выступили. Наши части были разбиты, Нарву утром не смогли взять, потеряли мы очень много убитыми, а живые отступили в лес. Но Уттера не было с нами. Не появился он и на следующее утро, когда Нарва была взята, и белые отступили...
...Поступка т. Уттера в 1918 г. на фронте я иначе не могу квалифицировать как дезертирство с гражданского фронта.

Учитывая время и обстоятельства написания этой записки (сам Рястас был, как и многие другие эстонские революционеры, арестован 6 января 1938 года по обвинению в измене Родине и расстрелян 27 января 1938 года, за несколько месяцев до Уттера), можно поставить под сомнение любые описанные здесь детали, хотя они не кажутся и чем-то невозможным. Даже если эти события имели место быть, вряд ли это было сознательное дезертирство или намеренное желание сдаться в плен: позднее, в Ленинграде, Уттер регулярно взаимодействовал с бывшими сослуживцами (включая пережившего репрессии и дожившего до преклонного возраста Карла Кангера, непосредственного начальника Уттера) в т. ч. участвуя в рамках Ленинградской Исторической комиссии Эстонской Красной Армии в мероприятиях, посвящённых созданию и деятельности 2-го Вильяндиского эстонского коммунистического стрелкового полка (участником которых, кстати, не упоминается Рястас), и если бы его в то время считали дезертиром или предателем, это выяснилось бы гораздо раньше. Более вероятно то, что, будучи командиром, Уттер, следуя общепринятым инструкциям по военной тактике (и вопреки пропагандистским стереотипам), держался позади своего отряда, чтобы точнее координировать его действия и не ставить под угрозу «обезглавливания», а во время немецкого артобстрела с тыла был контужен. В его пользу свидетельствует и приговор Военного суда Эстонской Республики, вынесенный по делу попавшего в плен Уттера — смертная казнь (позднее заменённая 20 годами заключения ввиду юного возраста).

Согласно книге Антса Юрмана «Белый и Красный террор в восточной части уезда Выру в 1917-1919 годах» (Ants Jürman «The White and Red Terror in the Eastern Part of Viru County in 1917–1919»), сражение на полях Йоалы закончилось к полудню того же дня, и Вильяндиский стрелковый полк отступил с тяжёлыми потерями. Однако не все стрелки погибли в бою. Раненые, которых солдаты Вильяндиского полка не смогли взять с собой при отступлении, были убиты штыками, у некоторых, как отмечают отдельные источники, даже были раздавлены головы, а лучшая одежда и обувь погибших была разграблена. Девять пленных коммунистов были расстреляны на следующий день, а единственным, кого взяли с собой живым отступающие немецкие солдаты, был Иоган Уттер (чьё имя, со ссылкой на Приказ Вильяндискому стрелковому полку от 24 декабря 1918 г., Юрман пишет как Jaan (Ivan) Utter; само наличие такого приказа — ещё одно доказательство того, что Уттер сразу считался пленным, а не дезертиром или предателем) — захваченный, судя по всему, именно как командир, чтобы впоследствии можно было предать его суду.

Арест, суд и тюремное заключение

Записка о помиловании Иогана Уттера, за подписями К. Пятса и Ю. Яксона (29.01.1919)

Решение о помиловании Иогана Уттера, за подписями К. Пятса и Ю. Яксона (29.01.1919)

Периодом с 8 января по 8 апреля 1919 года датируется Личное дела Йоханнеса Уттера как заключенного Таллинской следственной тюрьмы. 28 января Военный суд выносит ему смертный приговор за «политические преступления». Однако на следующий день, по предложению военного министра (и, по-видимому, на основании прошения о помиловании, поступившего от самого Уттера), Временное правительство Эстонской Республики (за подписью премьер-министра Константина Пятса и министра юстиции Юрия Яксона) решает смягчить приговор «ввиду юных лет» обвиняемого, заменив его на 20 лет тюремного заключения.

Судя по датировкам Личного дела заключённого, Иоган пребывал в следственной тюрьме до 8 апреля 1919 года. Обстоятельства его освобождения на данный момент неизвестны. По-видимому, это могло произойти после подписания Тартуского мирного договора (2 февраля 1920 года), предусматривающего (ст. IX-X) обмен военнопленными (происходивший с 1920 по 1923 гг.). В договоре, в частности, говорится, что «военнопленные, взятые в плен неправительственными войсками и не поступившие в ряды этих войск, подлежат возвращению на общем основании», то есть приравнивает пленённых немецкими войсками к пленённым регулярными формированиями Эстонской Республики. Во всяком случае, не оцифрованные на данный момент документы из архивов Прокуратуры Эстонской Республики датируются 1919-1921 гг., а из архивов Таллиннского окружного суда — 07.06.1921-10.1921.

Жизнь в Ленинграде

Обстоятельства эмиграции в Советскую Россию

Справка в Петроградское отделение ГПУ (21.04.1922), включая выписку из шифрограммы ЦК КПЭ (25.08.1921)

Справка Коллективу Коммунистов Интервоеншколы (02.04.1922), включая сообщение Виктора Кингисеппа (07.12.1921)

Обстоятельства эмиграции Иогана в Советскую Россию до сих пор покрыты тайной. Как отмечалось выше, судебно-следственные документы эстонских властей по его делу охватывают период до октября 1921 года. Вместе с тем, направленной в Петроградское отделение ГПУ справке секретаря Эстонской секции Коминтерна с выпиской из шифрограммы ЦК КПЭ ещё от 25 августа 1921 года, «русским представительством выслан в Советскую Россию красный офицер Уттер», и далее:

Руди знает, что Варфоломеев приказал Эстонской охранной полиции не затрагивать и не помешать Уттеру. По-видимому, он агент. Узнайте, где он находится, и сделайте соответствующие выводы.
(Примечание: Варфоломеев — бывший деятель в профсоюзном движении Эстляндии в 1919 г., ныне главный провокатор эстонской охранки.)
Названный Уттер зимой 1921 г., месяца и числа не помню (приблизительно в ноябре или в начале декабря), пришёл в помещение канцелярии Росбюро ЦК КПЭ и в присутствии членов ГК тт. Р. Вакман и Г. Пегельман и тт. Лепп Гильда, Р. Надзон и Сальм A., заявил, что «деятельность Росбюро всегда и во всех отношениях является явной провокацией», и при возражении тов. Пегельмана он вторично ещё более вызывающе подтвердил им сказанное.

Хотя описанная в последнем абзаце ситуация выглядит правдоподобно, объективных подтверждений связей Уттера с эстонской охранкой, судя по всему, не было, иначе он не смог бы после такого «разоблачения» несколько лет успешно работать на ниве народного просвещения, включая собрания литературного и марксистско-ленинского кружков, работу стенгазеты и т. д., так что, скорее всего, речь идёт лишь о чьём-то частном мнении, а инцидент в канцелярии Росбюро, если и имел место, представлял собой случайный конфликт, контекст которого неизвестен. Препятствий же эмиграции со стороны эстонских властей не было, по-видимому, потому, что она осуществлялась в соответствии с положениями Тартуского мирного договора об обмене военнопленных.

Наконец, имеется также справка ЦК КПЭ, выданная 5 апреля 1922 года Коллективу Коммунистов Интервоеншколы, следующего содержания:

Эстсекция Коминтерна утверждает, что гражданин Юганнес Уттер, ныне член РКП, с лета 1919 г. по сие время абсолютно никакого отношения к Коммунистической партии Эстляндии не имел и никакого активного участия не принимал в движении пролетарской молодежи, кроме как рядового члена легального союза пролетарской молодёжи Эстонии до закрытия оного.
При сём приведём и сообщение Члена ЦК КПЭ тов. Виктора Кингисеппа:

Российскому Бюро Центрального Комитета Компартии Эстляндии
Дорогие товарищи,
Принимая во внимание ваше сообщение, что некий Уттер в гор. Петрограде говорит, что будто я — В. Кингисепп — направил его туда, сообщаю совершенно категорически, что эта личность мне совершенно неизвестна, и о её существовании слышу впервые из вашего шифра.
Точно так же не удалось мне найти здесь хоть одного товарища, знающего означенного господина.
Ревель, 7-го декабря 1921 г.
С коммунистическим приветом: В. Кингисепп.

По-видимому, эта информация соответствует действительности: прямых сведений о партийной деятельности Уттера в Эстонии во время заключения или после освобождения нет (о том же говорил и Отто Рястас в упомянутом выше доносе: «Когда я в начале 1920 г. поехал в Эстонию на подпольную работу, то узнал, что Уттер, наш командир, находился в Эстонии, я точно не знаю, когда он уехал из Эстонии, но почти весь период Гражданской войны Уттер находился в Эстонии; с партийной организацией он никаких связей не имел, в организации не состоял»), а Кингисепп — хорошо известный, разумеется, Уттеру, — вряд ли мог бы вспомнить 18-летнего выпускника пехотных курсов, взятого в плен в первом же сражении.

Согласно более поздним документам (см. далее), в этот период Уттер был известен как «независимый социалист из партии Г. Крууса» (имеется в виду один из организаторов партии эстонских эсеров Ганс Круус, но «из партии» в данном случае означает, скорее всего, «из круга», а не указывает на принадлежность Уттера к эсерам — что, конечно же, помешало бы его дальнейшей ленинградской карьере; определение же «независимый социалист», по-видимому, верно, несмотря на членство Уттера в Коммунистической партии: в числе авторов «Рождественского альбома юных социалистов», где он публиковался в 1917 году, были не только коммунисты, но и, как минимум, один анархист).

Следует также заметить, что в ЦГАИПД СПб (Фонд Р-1728) имеется датированное 1920 годом (когда Уттер должен был находиться в Эстонии) Личное дело, где Иоган называется в одном ряду с Григорием Ивановичем Ивановым, Иваном Петровичем Куниным, Александром Васильевичем Макаровым и Яковом Михайловичем Михайловым (как можно заметить, все имена русские, а не эстонские), хотя содержание этого документа на данный момент неизвестно.

По сведениям Эдит Адриановой, дочери Иогана, Иоган прибывает в Петроград не один, а с группой эстонских коммунистов (что, с одной стороны, может поставить под сомнение приведённые выше показания о его неучастии в партийной деятельности в этот период, с другой — и само может быть поставлено под сомнение, поскольку этой информацией Эдит располагала только со слов отца) — многие из которых, вероятно, и стали его коллегами по дальнейшей работе в Эстонском доме просвещения.

Кроме того, известно, что в момент эмиграции Иоган уже был женат на Леонтине Юлиусовне (или Елене Юльевне), эстонке по национальности (в документах 1941 года она значится под фамилией Смоленская — скорее всего, по последующему браку), и в 1921 году (уже в Петрограде) у них рождается рождается дочь Эллен.

Литературный кружок при Эстонском доме просвещения им. В. Кингисеппа

Здание Эстонского дома просвещения рабочих им. В. Кингисеппа

Историческая комиссия Эстонского дома просвещения им. В. Кингисеппа, 1926-1930 гг. Групповое фото. Иоган Уттер - 10-й в 4-м ряду

Заметка Иогана Уттера в газете "Edasi: Venemaa Kommunistline", nr. 245, 28 oktoober 1924

Ответ Юл. Тамберга И. Уттеру в газете "Edasi: Venemaa Kommunistline", nr. 249, 1 november 1924

Из адресной книги по г. Ленинграду «Весь Петербург» за 1927 год (стр. 449)

9 Советская улица, д. 20 (угол улицы Дегтярной, современный вид)

В Ленинграде Иоган (совместно с другими выходцами из Эстонии) участвует в деятельности литературного кружка при Эстонском доме просвещения рабочих им. В. Кингисеппа по адресу ул. Красная, 33 (ныне ул. Галерная, 33; бывш. Особняк Л. Н. Долгоруковой), которым руководит тов. Трейфельд. В октябре 1924 года вместе с тов. Тамбергом и Орловым становится членом совета литературного кружка, а также (вместе с тов. Тамбергом и Лейнером) членом совета редакторов стенгазеты «Haridusmaja seinalehe» («Вестник Дома просвещения») и её ответственным редактором. В качестве такового он написал, как минимум, одну заметку от 28 октября 1924 года для ленинградской эстоноязычной газеты «Edasi: Venemaa Kommunistline (enamlaste) Partei Peterburi Eesti osakonna häälekandja» («Далее: Вестник Петроградского эстонского отделения Российской коммунистической партии (большевиков)») под заголовком «Haridusmaja kirjandusring tööl» («Литературный кружок Дома просвещения — в работу!»):

В среду состоялось первое заседание Литературного кружка Дома просвещения. В нём приняли участие около двух десятков человек. Важнейшим пунктом повестки дня стал детальный анализ прошедшего года, вызвавший оживлённые дискуссии и разделение мнений. Бытовало мнение, что литературный кружок — это своего рода «поэтическое объединение», задача которого — продолжение пути «знаменитых предшественников» вроде «Молодой Эстонии»; отсюда погоня за гонораром, разрушительная традиция искусства ради искусства, написание и вдохновение, нетерпеливый поиск собственных стилей и форм.
Некоторые члены кружка в этом экстазе оттачивания «стиля» и вовсе доходили до парадокса, отрицая или, вернее, отодвигая на задний план содержание и требуя только «стиля».
Задачи рабочего литературного кружка были почти забыты. Совершенно забыт и тот путь, которым пролетариат идёт к созданию новой культуры, и то, что его необходимым условием является повышение уровня общественно-политического развития масс.
Это, разумеется, привело и к другой оплошности — к отказу внести нечто революционное в западноевропейскую литературу, для чего хватило бы пары лекций. Янсены, Якобсоны, «Молодая Эстония» и «Сиуру» ушли не дальше.
Товарищи! Вы уже далеко от той маленькой Эстонии, где почти нечем насытиться, кроме сонетов Марие Ундер, а потому наша задача — ввести в ваши умы новые правила.
В конце заседания было принято решение выбрать новый совет, куда вошли товарищи Уттер, Тамберг и Орлов, перед которыми была поставлена задача разработать эти правила, которые можно было бы применить на практике и в литературных кружках других рабочих клубов, не забывая и о своеобразии эстонского языка рабочего класса. Руководителем кружка остаётся товарищ Трейфельдт.
Кроме того, была избрана редколлегия стенгазеты, куда вошли товарищи Уттер, Тамберг и Лейнер. Ответственным редактором был выбран Уттер.
Удачи всем заинтересованным в деле — работникам и коллективу!

Эта заметка (за подписью «J.U.») вызвала в одном из следующих номеров (от 1 ноября 1924 года) резкую критику со стороны его коллеги Юл. Тамберга, организатора литературного кружка:

В 245-м номере газете «Edasi» от 28 октября вышла заметка «Литературный кружок Дома просвещения», где тов. И. Уттер пытается бросить на Литературный кружок тень.
Уттер пишет, что на собрании есть товарищи, желающие пойти по пути «Молодой Эстонии», восхваляющие «искусство ради искусства» и т. д.
Это ложь. На собраниях кружка такого не бывает. Работающие в нём товарищи — настоящие пролетарии, большинство из которых — старейшие члены партии.
Далее Уттер продолжает свои необоснованные фантазии и утверждает, что члены литературного кружка забыли свои задачи и дошли до парадокса в своём восхвалении стилистической составляющей. Руководство писательского кружка обязуется подумать над этим, однако Уттер ни на одно заседания кружка, членом которого является, так и не пришёл. Конечно, Уттер мотивирует это тем, что был слишком занят писательской работой, однако, помимо содержательной оценки литературного произведения, нужно понимать и его стилистическую сторону. Видимо, тов. Уттер и вовсе забыл, зачем ему нужны собрания кружка. Рекомендуем ему освежить память на основании протоколов собраний.
Не отрицает никто и необходимости изучать западноевропейскую литературу, на которую указывает Уттер. Но, видимо, он сам не испытывает к этому интереса, раз уж в конце своей речи объявляет, что способен насытиться сонетами Марие Ундер.
Надеемся, его голод пройдёт, и он не будет более пытаться заново открыть Америку.
Организатор Литературного кружка Дома просвещения Юл. Тамберг

Несмотря на резко негативный тон статьи, это, пожалуй, единственное известное на данный момент личное воспоминание об Иогане Уттере, выходящее за пределы официальных документов.

Свою деятельность Иоган осуществляет в составе Ленинградского объединения государственных книжно-журнальных издательств РСФСР (Леногиз) Наркомпроса РСФСР (Дело 953 Центрального государственного архив литературы и искусства Санкт‑Петербурга, Фонд Р-35, Опись 2). Вместе с другими авторами (Рипс, Йыэяяр, Тамберг, Рист, Броос, Улья, Тамм, Мейерлейн, Дона, Галь, Тоотсон, Куйв) активно участвует в работе стенгазеты, кружка и объединения, как минимум, до ноября 1926 года. В рамках Ленинградской Исторической комиссии Эстонской Красной Армии участвует в мероприятиях, посвящённых созданию и деятельности 2-го Вильяндиского эстонского коммунистического стрелкового полка в 1918 году (вместе с другими участниками событий, включая тов. Александра Йеа, Эдуарда Тейтера, Карла Кангера, У. Янеса, Карла Саммеля, Й. Кирвеса, Ивана Блатта, К. Вяльяотса, У. Юхтума, В. Юхтума, Т. Тамма, А. Петрова, В. Коорта, У. Клааса, У. Юргенсона, У. Мёлдера, Й. Войтера, Й. Пиллау и Матса). Также бывает на собраниях марксистско-ленинского кружка (вместе с тов. Леецманном, Митталем, Гисастом, Лайусом, Мелитовым, Ниртом, Хансовым, Воолином, Лайне, Рипсом, Эвартом, Бихлатом, Роосбергом, Г. Янесом, Михельсоном, А. Йеа, Коолом и другими).

Важную информацию даёт также групповая фотография «Историческая комиссия Эстонского дома просвещения рабочих им. В. Кингисеппа" (1926-1930 гг.) из фотоколлекции Эстонского государственного архивного отделения (Партийного архива). Помимо Уттера, на ней запечатлены следующие лица: Tummeltau, J. Herma, Johannes Käspert (Член Коммунистической партии с 1912 года, секретарь Совета Эстонской трудовой коммуны (1918-1919) и исполняющий обязанности комиссара Комитета внутренних дел, один из основателей газеты «Киир»), Harald Tummeltau, Jakob Palvadre (27.04.1889-11.10.1936; 1906 г. — Валгский комитет ВСДТ(б)П, в 1918 — командир 1-го Таллиннского коммунистического батальона, участвовал в Гражданской войне в России и деятельности Рабочей коммуны, 1920-1925 гг. — преподаватель в высших учебных заведениях для национальных меньшинств, 1928-1936 гг. — учитель истории в Ленинграде), Jänes, Aleksander Jea (26.06.1888, Таллинн - 14.02.1938; член партии с 1907 года; участвовал в событиях в Тарту в 1917-1918 годах, в Красной Армии в 1918-1920 годах, затем на службе в Российском бюро Эстонской коммунистической партии , на дипломатической службе Всероссийской чрезвычайной комиссии и в НКВД), Karl Kanger (27.02.1898-03.1986; полковник; в 1918-1924 и 1928-1947 в Красной Армии, в 1941 — начальник военного управления ЭСК(б)П, командир 7-й эстонской стрелковой дивизии до октября 1942 года, в 1944-1947 — военный комиссар ЭССР; член Коммунистической партии с 1917 года, ветеран партии), Selma Arro (2.07.1896-1937; также Зельма Ару, Зельма Йенес; деятель коммунистического движения, член партии с 1914 года, член Красной гвардии, переехала в Россию в 1918 году, с 1934 года преподаватель истории в Ленинградском университете), Tummeltau, Rips, Ivan Voolin (урождённый Йоханнес (Юхан) Тенг; также Иван Волин, 20.08.1895, Вильяндимаа — 28.12.1979, Таллинн; рабочий, участник рабочего движения, обменян в 1922 году в качестве заключенного из Северной России; лесоруб ЭССР, государственный деятель; с 1922 года член Рийгикогу), Hugo Veltmander, Kuhlbau, August Jea, Leopold Kreekmann, Keskpaik, Liiman, Sipsia, Võsu, Pirkel, Mikkel, Jürgenson (член Комитета по истории Эстонской коммунистической партии при Эстонском доме просвещения рабочих в Ленинграде). Изображённые здесь лица или их потомки могут располагать дополнительной информацией о жизни Иогана в тот период.

Архивы Эстонского дома просвещения им. В. Кингисеппа за этот период сохранились, но ещё не оцифрованы.

Образование

Иоган Уттер и Татьяна Силаева

Не позднее конца 1926 года Иоган увольняется из издательства и в 1927 году поступает в Институт народного хозяйства им. Ф. Энгельса (ныне Институт промышленного менеджмента, экономики и торговли), где получает незаконченное высшее образование (Дело 3871 Центрального государственного архива Санкт-Петербурга, Фонд Р-2998, Опись 1). Не позднее 1927 года (Дело 1722 ЦГА СПб., Фонд Р-3081, Опись 2) работает в Государственном институте медицинских знаний (ныне Северо-Западный государственный медицинский университет им. И. И. Мечникова). По данным адресной книги по г. Ленинграду «Весь Петербург» за 1927 год (стр. 449), в это время он проживает по адресу: 9-я Советская, д. 20 (1887 года постройки), тел. 492-15. Другие сведения о ленинградском периоде жизни могут находиться в Деле 30137 ЦГАИПД СПб., Фонд Р-1728, Опись 1-4.

В Придонье и Краснодарском крае

Второй брак и рождение второй дочери

Эдит Уттер в возрасте 4 лет

В 1930 году Иоган Уттер по партийным делам был переведён в Придонье, где, оставив первую семью, женился вторично, на Татьяне Владимировне Силаевой (07.01.1912 — 1960) из донско-казачьего рода (внебрачную дочь некоего российского аристократа Владимира Белинского — вероятно, шляхетского происхождения), которая 1 ноября 1932 года в Ростове-на-Дону родила ему дочь Эдит Иоганновну Уттер (после его расстрела она вышла замуж повторно за Илью Николаевича Кошеварова, бывшего крестьянина Брянской области, а потом рабочего-истопника, взяв его фамилию, которая досталась и Эдит, что отчасти защитило её от клейма «дочери расстрелянного врага народа»). Позднее именно Эдит Кошеварова (01.11.1932, Ростов-на-Дону — 11.08.2009, Калининград), выйдя замуж за Владилена Николаевича Адрианова (31.03.1933, Сталинград — 20.12.2013, Советск Калининградской области) и став Эдит Адриановой, продолжит род Иогана Уттера вплоть до нашего времени (судьба Эллен, его дочери от первого брака, на данный момент неизвестна). По словам Эдит, Иоган не забывал и о своей старшей дочери: время от времени она приезжала гостить в новую семью, и, судя по всему, между нею и Татьяной Силаевой не было никаких трений, «всё было хорошо и по-доброму».

На посту уполномоченного комитета заготовок СНК

Из журнала "На фронта с.-х. заготовок", №16, 1933 г., с. 43

Обложка личного дела Иогана (Юганнеса) Уттера, Российское Бюро ЦК Компартии Эстонии

Известно, что в 1933 году Иоган Оттович проживал (или, во всяком случае, бывал по работе) в г. Миллерово Северной области Северо-Кавказского (затем Азово-Черноморского) края (ныне административный центр Миллеровского района Ростовской области), где работал уполномоченным комитета заготовок Совета народных комиссаров. В журнале «На фронте с.-х. заготовок» (Москва, 31 августа 1933 года, №16, рубрика «Факты и цифры», С. 43) мы, в числе множества подобных, находим одну из немногих архивных записей с его упоминанием: «На Миллеровском элеваторе под нажимом уполномоченного КомзагСНК тов. Уттер принято зерно с примесью спорыньи 1,4%». Из других номеров следует, что Миллеровский элеватор был проблемным объектом, где регулярно случались нарушения по хранению и отгрузке зерна, однако о причастности к этому Иогана Уттера сведений больше нет. Во всяком случае, до конца своей жизни он проживал в г. Тихорецке Краснодарского края, где всё ещё работал уполномоченным комитета заготовок СНК по Тихорецкому району, что означает, что в течение пяти лет с упомянутой публикации серьёзных оснований для его отстранения от этой должности не было.

Осуждение и расстрел

Записка секретаря Эстсекции (15.01.1931)

Титульный лист расстрельного списка

По-видимому, начало процессу над Иоганом Уттером послужила направленная в ОГПУ записка секретаря Эстсекции Коминтерна от 15 января 1931 года, в которой говорится о ранее упомянутом сообщении Виктора Кингисеппа:

В архиве Эстсекции обнаружили документ за подписью т. В. Кингисеппа, по делу Уттера, который сейчас работает в Ленинграде. Поскольку при документе нет никаких отметок о том, что он использован, направляю Вам копию. Тов. Мальберг (в Кюльви) знал Уттера в Эстонии в 1920 или 1921 г. как независимого социалиста (из партии Г. Крууса).

Эта записка и несколько приложенных документов (включая донос Рястаса, выписку из шифрограммы ЦК КПЭ и сообщение Кингисеппа) вошли в Личное дело Иогана (Юганнеса) Уттера, последний документ в котором датируется 25 января 1936 года.

14 мая 1937 года Иоган Уттер снят с занимаемой должности и арестован как «участник троцкистской террористической диверсионно-вредительской организации». Осуждён на основании «Списка лиц, подлежащих суду Военной коллегии Верховного суда Союза ССР» от 19 апреля 1938 года (вскоре после нашумевшего Третьего Московского процесса, официально известного как Процесс антисоветского «право-троцкистского блока»), проходившие по которому лица (прежде всего Алексей Рыков и Николай Бухарин) обвинялись «в измене родине, шпионаже, диверсии, терроре, вредительстве, подрыве военной мощи СССР, провокации военного нападения иностранных государств на СССР». Список за личными подписями И. Сталина, В. Молотова, Л. Кагановича, А. Жданова отнёс Иогана к самой «популярной» 1-й (расстрельной) категории. 12 июня 1938 года приговорён к расстрелу постановлением Военной коллегии Верховного суда СССР. В тот же день приговор приведён в исполнение в г. Краснодаре, сведений о месте расстрела или захоронения не сохранилось.

Иоган Оттович Уттер реабилитирован постановлением Военной коллегии Верховного суда СССР от 9 февраля 1960 года, номер архивного уголовного дела — П-28973. Материалы дела на данный момент не обнародованы.

Из воспоминаний дочери, Эдит Иогановны

Детская фотография Эдит Уттер

Мой отец, эстонец, был из семьи мелкого чиновника, как я помню из рассказов отца, почтальона. Звали его Отто, бабушку звали Марией. Вот и всё, что я знаю о них.
Точно знаю, что у него было 2 брата - Эвальд и Отто, умершие во младенчестве. Со слов отца знаю также, что он окончил 2 института.
Знаю, что мой отец был убеждённым коммунистом и в 1922 году вместе с группой других эстонских коммунистов эмигрировал в СССР, по-видимому, в Ленинград.
К тому времени он уже был женат и имел дочь.
Примерно в 1930 году партийная работа забросила его далеко от Ленинграда - в Ростов-на-Дону, где он встретил мою мать, Силаеву Татьяну Владимировну, полюбил её и оставил семью, женившись на моей матери.
В 1932 г. родилась я. Но отец не забывал своей старшей дочери. Время от времени она приезжала гостить у нас. Звали её Эллен. Я не помню никаких трений между моей матерью и ею. Всё было хорошо и по-доброму. Впрочем, я была ещё слишком мала, чтобы очень глубоко понимать эти сложные семейные отношения.
Забыла сказать, что моего отца звали Иоганн Оттович Уттер, а родился он в гор. Таллинне. Никого из эстонской родни отца я в жизни никогда не видела и не переписывалась ни с кем, никогда. Вероятно, это получилось из-за того, что я очень рано потеряла отца.

Потомки

По первому браку

Дом, где до 1941 года проживала Элен Уттер (Ленинград, 6-я Советская ул., д. 4, кв. 10)

Страница из журнала эвакуации

О дальнейшей судьбе первой жены и дочери Иогана известно немного: и Леонтина, и Эллен точно были живы в 1941 году, проживая по адресу 6-я Советская ул., д. 4, кв. 10 (доходный дом С. Я. Смурова, 1908 г., архитектор Л. Л. Фуфаевский, сохранился до наших дней), причём у Эллен был трёхлетний ребёнок (по-видимому, 1938 года рождения — того же, когда был расстрелян его дед), пол и имя которого неизвестны. Тот факт, что Эллен значится в официальных документах под фамилией Уттер, говорит о том, что она, вероятно, не была замужем или была разведена (по-видимому, это последние известные представители российской ветки Уттеров, сохранившие свою эстонскую фамилию). Обе женщины были беспартийными. 19 августа 1941 года, незадолго до начала блокады, их эвакуировали из Ленинграда в Вологодскую область. Их соседкой по ленинградской квартире была некая Елизавета Семёновна Казакова 1872 г. р., эвакуированная в г. Углич за два дня до них, также с трёхлетним ребёнком (вероятно, внучкой). В «Базе данных эвакуированных в Вологодскую область в годы Великой отечественной войны» фамилии Уттер и Смоленской не значатся, так что даже доподлинно неизвестно, прибыли ли они туда. Однако, поскольку Вологодская область не была оккупирована и почти не бомбилась, высока вероятность, что, если они достигли места эвакуации, они могли пережить войну: в «Реквиеме памяти эвакуированных ленинградцев, захороненных в Вологодской области в годы Великой отечественной войны» их имена не значатся тоже.

По второму браку

Генеалогия правнука Иогана Уттера, Романа Адрианова (предки и потомки выделены красным)

У Эдит, дочери от второго брака, было три сына от брака с Владиленом Николаевичем Адриановым (еврейско-белорусского происхождения: сыном Минухи (Анны) Давидовны Мациевской (Курган) и Николая Васильевича Адрианова) — Олег (25 июля 1952 — 31 января 2014), Василий (12 февраля 1957 — 30 ноября 1974) и Ярослав (род. 22 мая 1960). У Олега Владиленовича есть два ныне живущих сына, Василий (род. 9 мая 1977) и Роман (род. 25 августа 1978), у последнего есть дочь Эланора (род. 21 июня 2008). Василий Владиленович умер в 17 лет бездетным. У Ярослава Владиленовича есть сыновья Кирилл и Иван и дочь Надежда (от разных браков), а также приёмные дети, не являющиеся потомками Иогана Уттера.