Туманов Михаил Яковлевич (1886)

Дата рождения: 6 ноября 1886 г.
Место рождения: Симбирская губ., Ардатовский у., Апраксинская вол., дер. Карсаковка (ныне — территория Мордовии, вероятно, Ардатовский район)
Пол: мужчина
Возраст: 51
Национальность: русский
Социальное происхождение: из крестьян
Образование: малограмотный
Профессия / место работы: печник-каменщик; строит.Амурской ЖД
Место проживания: Приморская обл., Посьетский р-н, с. Барабаш (ныне — Хасанский район Приморского края)
Партийность: беспартийный

Дата расстрела: 11 июля 1938 г.
Место смерти: г. Владивосток

Дата ареста: 25 марта 1938 г.
Обвинение: в антисоветской деятельности
Осуждение: 8 мая 1938 г.
Осудивший орган: Тройка при УНКВД по ДВК (Управление НКВД по Дальневосточному краю)
Статья: 58-10
Приговор: ВМН (расстрел)
Дата реабилитации: 21 декабря 1959 г.
Реабилитирующий орган: постановлением Президиума Приморского краевого суда (постановление)

Архивное дело: Дело П-33041 (хранится в УФСБ по Приморскому краю)
Источники данных: База данных о жертвах репрессий Приморского края

Биография

Михаил Яковлевич Туманов (1886–1938) Печник из Карсаковки. Жертва Большого террора.

Детство и юность

Родился я 6 ноября 1886 года в деревне Карсаковка Симбирской губернии. Родители мои — из польских дворян, сосланы в эти края после восстания 1863 года, ещё до того, как я родился. Но по жизни записали меня в крестьяне: так система смотрела — не на корни, а на то, кто ты сейчас. С малых лет руки к работе приучены. Главным делом моим стало печное да каменное.

В 19 лет, в декабре 1905-го, судьба закинула меня в Харбин. Три зимы строил там здания — и для купеческого собрания, и собор военный. В 1906-м подрабатывал поваром в столовой господина Штейнарта. Вернулся домой, но душа уже рвалась дальше.

В 25 лет, в 1911-м, завербовался на строительство Средне-Амурской железной дороги, что под Хабаровском шла. Не задалось: провианта не подвозили, и в июле всех нас, рабочих, распустили. Куда деваться? Прямиком во Владивосток. Город шумный, портовый. Там и встретил свою Фёклу.

Семья и дом

Я с Фёклой из одной земли — Симбирской губернии. Вместе ушли на Дальний Восток. Вместе прошли Харбин, стройки, Владивосток. В 1912-м осели в селе Барабаш. Фёкла была не просто женой — она прошла со мной весь путь, от карсаковской избы до тихоокеанского берега.

Свадьба наша была в 1912-м. А в 13-м уже Аннушка родилась. Потом Клавдия — в 22-м, Надежда — в 24-м, Раиса — в 26-м. А сын, Юра, уже в 31-м. Радость!

Работы хватало: строил казармы, клал печи в Барабаше, работал на кирпичном заводе. В 1915-м забрали в армию. Служил, но недолго — в 1917-м комиссовали по болезни.

Испытания эпохи

Вернулся домой, к Фёкле, к детям. Но неспокойно было. В 1918-м Владивосток уже не наш — японцы да чехословаки интервентами стали. Я поспешил домой, в Барабаш. Занялся хозяйством, печным делом. Тяжело было. Пришлось и на чужаков работать — под страхом. Грузы им возил, трубы чистил. Унизительно.

Работы мало — смута, власти меняются как перчатки. В 1919-м ремонтировал школу в Занадворовке. С 1922 по 1927-й подрабатывал извозом — возил грузы из-за границы. Жили. Дети росли. Анна замуж вышла, Клавдия тоже.

Арест и гибель

25 марта 1938 года пришли. Забрали. В чём вина? Будто бы по 58-й статье — контрреволюционер, бунтовщик! Какие бунты? Я печник! Камень да глину знал, а не политику.

На допросе в Посьетском РО НКВД следователь Зайченко выбивал признание в связях с японцами и контрабанде. Я говорил правду: возил грузы под страхом, трубы чистил, детей кормил. Не признал вины.

8 мая 1938 года Тройка НКВД приговорила меня к высшей мере. Расстрелян 11 июля 1938 года во Владивостоке. Жена Фёкла и трое младших детей сосланы в Сибирь. За что?

Память

В анкете НКВД написали: «малограмотный». А я письма домой писал. И открытки. Вот та, с войны 1916 года, — цела до сих пор. В ней я пишу Фёкле и Аннушке, что жив, здоров. Малограмотный, а пишет... Видно, системе было удобнее так.

21 декабря 1959 года Президиум Приморского краевого суда постановил: вины нет. Реабилитирован. Дело П-33041 теперь в архивах.

Тело моё, как и тела сотен других «врагов народа», сбросили в общую яму на мысе Тобизина на острове Русский. Ни креста, ни таблички, ни молитвы. Но имя моё высечено на мемориальной стеле во Владивостоке.

Вот и вся моя повесть. От батрацкой избы в Карсаковке до расстрельного рва под Владивостоком. Человек я был простой, землю любил, семью растил, печи клал. Такова судьба. Помяните добром.