Сергеев Александр Елисеевич (1910) - История изменений

OL Robot: Переименование категорий и источников

2026-04-03T14:33:10Z

Переименование категорий и источников

OL Robot: Удаление источника: Жертвы политического террора в СССР (База данных)

2026-03-30T16:58:20Z

Удаление источника: Жертвы политического террора в СССР (База данных)

StasR в 07:03, 27 февраля 2026

2026-02-27T07:03:19Z

Kakaljaschin: /* Заявление из ГУЛАГа */

2026-01-14T08:02:00Z

‎Заявление из ГУЛАГа

Kakaljaschin: /* Источники */

2026-01-08T11:05:44Z

‎Источники

Kakaljaschin: /* Потомки */

2026-01-08T11:05:24Z

‎Потомки

Kakaljaschin: /* Биография */

2026-01-07T14:22:31Z

‎Биография

Kakaljaschin: /* Биография */

2026-01-07T14:16:46Z

‎Биография

Kakaljaschin: /* Биография */

2026-01-07T13:39:18Z

‎Биография

Kakaljaschin в 12:29, 7 января 2026

2026-01-07T12:29:15Z

@@ Строка 24: / Строка 24: @@
 }}
-[[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]
+[[Категория:Все мартирологи]]
 [[Категория:Книга памяти Иркутской обл.]]
 [[Категория:Иркутская обл.]]

@@ Строка 14: / Строка 14: @@
 |место смерти=г. Иркутск
 |архивное дело=№14723
-|источники данных=БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Иркутской обл.
+|источники данных=Книга памяти Иркутской обл.
 |дата ареста 1=11.03.1938
 |осуждение 1=05.10.1938

@@ Строка 28: / Строка 28: @@
 [[Категория:Иркутская обл.]]
 [[Категория:Фотографии]]
 {{Шаблон:Репрессированные родственники
@@ Строка 58: / Строка 59: @@
 Сохранилось заявление Александра на пересмотр своего дела, которое было отправлено прокурору СССР. Письмо было написано из Восточно-Сибирского лагеря НКВД 150 отд-е Автоколонна № 5/44.
-''Прошу разобрать мое дело. Я арестован 10.03.38 г. в гор. Иркутске без предъявления обвинения, которое не было предъявлено в течение целых трех месяцев. Я сидел в Иркутской тюрьме с 10.03.38 по 13.06.38 без всякого допроса и предъявления обвинения и лишь 13.06.38 меня вызвали на допрос при тюрьме, где мне предъявили, что я состоял в контрреволюционной (к/р) организации и вел какую-то контрреволюционную (к/р) работу. Я, как никогда нигде не состоявший, виновником себя не признал. Следователь начал требовать, чтобы я без разговоров начал писать свои показания, подавал мне бумагу и карандаш; конечно, мне это казалось очень и очень странным. И как я, не чувствуя никакой своей вины, не мог не только писать, но и отвечать, тогда следователь, угрожая, начал меня избивать и говорил, что ещё никто не ушёл, не подписав протокол. В такой форме допрос продолжался в течение целых пяти суток – с 13.06 по 18.06. Избиения, бессонные ночи – всё это привело меня в невыносимое положение. Я вынужден был хотя и ложь, хотя и то, что я никогда в мыслях не имел написать о своей вине. Неоднократно следователь вырывая у меня листок бумаги, рвал его: «Что ты пишешь, что мне не нужно?» – и вновь заставлял писать, но что я мог выдумать на свой счет? Я тогда абсолютно не чувствовал за собой никакой вины. Я думал, что от этого положения, в котором я находился, либо лишусь рассудка, либо просто не останусь в живых. И наконец, один мною исписанный листок, содержащий выдуманную мною ложную вину, очевидно, пришелся по вкусу следователю или просто не знаю почему. Следователь Борщев не зачитав мне протокола, заставил меня расписаться – хорошо не помню, на пяти или шести листах – и отпустил в камеру.
+''Прошу разобрать мое дело. Я арестован 10.03.38 г. в гор. Иркутске без предъявления обвинения, которое не было предъявлено в течение целых трех месяцев. Я сидел в Иркутской тюрьме с 10.03.38 по 13.06.38 без всякого допроса и предъявления обвинения и лишь 13.06.38 меня вызвали на допрос при тюрьме, где мне предъявили, что я состоял в контрреволюционной (к/р) организации и вел какую-то контрреволюционную (к/р) работу. Я, как никогда нигде не состоявший, виновником себя не признал. Следователь начал требовать, чтобы я без разговоров начал писать свои показания, подавал мне бумагу и карандаш; конечно, мне это казалось очень и очень странным. И как я, не чувствуя никакой своей вины, не мог не только писать, но и отвечать, тогда следователь, угрожая, начал меня избивать и говорил, что ещё никто не ушёл, не подписав протокол. В такой форме допрос продолжался в течение целых пяти суток – с 13.06 по 18.06. Избиения, бессонные ночи – всё это привело меня в невыносимое положение. Я вынужден был хотя и ложь, хотя и то, что я никогда в мыслях не имел написать о своей вине. Неоднократно следователь вырывая у меня листок бумаги, рвал его: «Что ты пишешь, что мне не нужно?» – и вновь заставлял писать, но что я мог выдумать на свой счет? Я тогда абсолютно не чувствовал за собой никакой вины. Я думал, что от этого положения, в котором я находился, либо лишусь рассудка, либо просто не останусь в живых. И наконец, один мною исписанный листок, содержащий выдуманную мною ложную вину, очевидно, пришелся по вкусу следователю или просто не знаю почему. Следователь [[nkvd.memo:Борщев, Иван Александрович|Борщев]] не зачитав мне протокола, заставил меня расписаться – хорошо не помню, на пяти или шести листах – и отпустил в камеру.
 ''В момент допросов я был не вполне здоров из-за болезни моего глаза, который перед моим арестом был оперирован. Без всякого суда 1 ноября 1938 года вместе со многими другими был направлен в этот лагерь, и находясь здесь, я узнал, что я обвинен без всякой статьи – просто как участник контрреволюционной организации, в которой я ещё раз заявляю, что никогда не состоял и виновным себя не считаю. Моё социальное положение – из крестьян-бедняков, хотя при допросе меня обвиняли, что я сын кулака, а я должен сказать, что мой отец – сын вдовы-бедняка, при разделе земли между четырьмя братьями получил 1 ½ десятины (это было до октябрьской революции), одну лошадь, одну корову, а после октябрьской революции, когда была отобрана земля у кулака, ему ещё дали 3 ½ десятины. Мой отец был признан Сельсоветом кулаком, имея всего одну лошадь, одну корову и 5 десятин земли, хотя и числился бедняком. Сам же я с 15 лет пошёл на плотническую работу к подрядчикам и, учась и зарабатывая мизерную казенную оплату в сельской местности Иркутского района, где я родился и рос. С 1929 года я пошёл на государственное производство сначала в качестве плотника, затем повысив квалификацию, стал работать столяром в течение 9 лет, то есть до моего ареста. Работал в г. Иркутске, где в данное время проживает моя семья.''

@@ Строка 58: / Строка 58: @@
 Сохранилось заявление Александра на пересмотр своего дела, которое было отправлено прокурору СССР. Письмо было написано из Восточно-Сибирского лагеря НКВД 150 отд-е Автоколонна № 5/44.
-''Прошу разобрать мое дело. Я арестован 10.03.38 г. в гор. Иркутске без предъявления обвинения, которое не было предъявлено в течение целых трех месяцев. Я сидел в Иркутской тюрьме с 10.03.38 по 13.06.38 без всякого допроса и предъявления обвинения и лишь 13.06.38 меня вызвали на допрос при тюрьме, где мне предъявили, что я состоял в контрреволюционной (к/р) организации и вел какую-то контрреволюционную (к/р) работу. Я, как никогда нигде не состоявший, виновником себя не признал. Следователь начал требовать, чтобы я без разговоров начал писать свои показания, подавал мне бумагу и карандаш; конечно, мне это казалось очень и очень странным. И как я, не чувствуя никакой своей вины, не мог не только писать, но и отвечать, тогда следователь, угрожая, начал меня избивать и говорил, что ещё никто не ушёл, не подписав протокол. В такой форме допрос продолжался в течение целых пяти суток – с 13.06 по 18.06. Избиения, бессонные ночи – всё это привело меня в невыносимое положение. Я вынужден был хотя и ложь, хотя и то, что я никогда в мыслях не имел написать о своей вине. Неоднократно следователь вырывая у меня листок бумаги, рвал его: «Что ты пишешь, что мне не нужно?» – и вновь заставлял писать, но что я мог выдумать на свой счет? Я тогда абсолютно не чувствовал за собой никакой вины. Я думал, что от этого положения, в котором я находился, либо лишусь рассудка, либо просто не останусь в живых. И наконец, один мною исписанный листок, содержащий выдуманную мною ложную вину, очевидно, пришелся по вкусу следователю или просто не знаю почему. Следователь [https://nkvd.memo.ru/index.php/Борщев,_Иван_Александрович Борщев] не зачитав мне протокола, заставил меня расписаться – хорошо не помню, на пяти или шести листах – и отпустил в камеру.
+''Прошу разобрать мое дело. Я арестован 10.03.38 г. в гор. Иркутске без предъявления обвинения, которое не было предъявлено в течение целых трех месяцев. Я сидел в Иркутской тюрьме с 10.03.38 по 13.06.38 без всякого допроса и предъявления обвинения и лишь 13.06.38 меня вызвали на допрос при тюрьме, где мне предъявили, что я состоял в контрреволюционной (к/р) организации и вел какую-то контрреволюционную (к/р) работу. Я, как никогда нигде не состоявший, виновником себя не признал. Следователь начал требовать, чтобы я без разговоров начал писать свои показания, подавал мне бумагу и карандаш; конечно, мне это казалось очень и очень странным. И как я, не чувствуя никакой своей вины, не мог не только писать, но и отвечать, тогда следователь, угрожая, начал меня избивать и говорил, что ещё никто не ушёл, не подписав протокол. В такой форме допрос продолжался в течение целых пяти суток – с 13.06 по 18.06. Избиения, бессонные ночи – всё это привело меня в невыносимое положение. Я вынужден был хотя и ложь, хотя и то, что я никогда в мыслях не имел написать о своей вине. Неоднократно следователь вырывая у меня листок бумаги, рвал его: «Что ты пишешь, что мне не нужно?» – и вновь заставлял писать, но что я мог выдумать на свой счет? Я тогда абсолютно не чувствовал за собой никакой вины. Я думал, что от этого положения, в котором я находился, либо лишусь рассудка, либо просто не останусь в живых. И наконец, один мною исписанный листок, содержащий выдуманную мною ложную вину, очевидно, пришелся по вкусу следователю или просто не знаю почему. Следователь Борщев не зачитав мне протокола, заставил меня расписаться – хорошо не помню, на пяти или шести листах – и отпустил в камеру.
 ''В момент допросов я был не вполне здоров из-за болезни моего глаза, который перед моим арестом был оперирован. Без всякого суда 1 ноября 1938 года вместе со многими другими был направлен в этот лагерь, и находясь здесь, я узнал, что я обвинен без всякой статьи – просто как участник контрреволюционной организации, в которой я ещё раз заявляю, что никогда не состоял и виновным себя не считаю. Моё социальное положение – из крестьян-бедняков, хотя при допросе меня обвиняли, что я сын кулака, а я должен сказать, что мой отец – сын вдовы-бедняка, при разделе земли между четырьмя братьями получил 1 ½ десятины (это было до октябрьской революции), одну лошадь, одну корову, а после октябрьской революции, когда была отобрана земля у кулака, ему ещё дали 3 ½ десятины. Мой отец был признан Сельсоветом кулаком, имея всего одну лошадь, одну корову и 5 десятин земли, хотя и числился бедняком. Сам же я с 15 лет пошёл на плотническую работу к подрядчикам и, учась и зарабатывая мизерную казенную оплату в сельской местности Иркутского района, где я родился и рос. С 1929 года я пошёл на государственное производство сначала в качестве плотника, затем повысив квалификацию, стал работать столяром в течение 9 лет, то есть до моего ареста. Работал в г. Иркутске, где в данное время проживает моя семья.''

@@ Строка 74: / Строка 74: @@
 ==Источники==
 . Устный рассказ жены Александра — Сергеевой Елены Ивановны, а также его детей — Сергеева Виталия Александровича и Панчуковой Эмилии Александровны.
 . Архив УФСБ по Иркутской области. Архивное дело № 14723.
 . Биография Хомяка Романа Демьяновича / Леонид Коваленко. «Облако свидетелей Христовых». — дополненное издание. — К.: Центр христианского сотрудничества, 2006. — С. 142–146.
 . Муратов М. В. Духоборцы Иркутской губернии / Муратов М. В. — Иркутск: Издание Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества, 1923.

← Предыдущая		Версия 11:05, 8 января 2026
Строка 71:		Строка 71:

	Среди потомков имеются художники, скульпторы, деятели науки и медицинские работники.		Среди потомков имеются художники, скульпторы, деятели науки и медицинские работники.
		+
		+	==Источники==
		+	1. Устный рассказ жены Александра — Сергеевой Елены Ивановны, а также его детей — Сергеева Виталия Александровича и Панчуковой Эмилии Александровны.
		+	2. Архив УФСБ по Иркутской области. Архивное дело № 14723.
		+	3. Биография Хомяка Романа Демьяновича / Леонид Коваленко. «Облако свидетелей Христовых». — дополненное издание. — К.: Центр христианского сотрудничества, 2006. — С. 142–146.
		+	4. Муратов М. В. Духоборцы Иркутской губернии / Муратов М. В. — Иркутск: Издание Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества, 1923.

← Предыдущая		Версия 14:22, 7 января 2026
Строка 45:		Строка 45:

	[[Файл:Иркутск 6 Советская 121.jpg\|мини\|Иркутск, 6-я Советская, д. 121 (двухэтажный, слева).]]		[[Файл:Иркутск 6 Советская 121.jpg\|мини\|Иркутск, 6-я Советская, д. 121 (двухэтажный, слева).]]
		+
		+	[[Файл:Печинин Иван Тимофеевич.jpg\|мини\|Печинин Иван Тимофеевич. В его доме арестовали Александра.]]

	Сергеев Александр Елисеевич родился в семье потомственных иркутских духоборцев (не путать с кавказскими, с которыми много различий) в селе Коты Иркутского района. Позже духоборцы Сергеевы перешли в баптистскую общину. Александр закончил четыре класса сельской школы, с 15 лет работал плотником сначала в сельской местности, потом в Иркутске. С 1929 года повысил квалификацию до столяра-краснодеревщика и вплоть до ареста изготавливал мебель.		Сергеев Александр Елисеевич родился в семье потомственных иркутских духоборцев (не путать с кавказскими, с которыми много различий) в селе Коты Иркутского района. Позже духоборцы Сергеевы перешли в баптистскую общину. Александр закончил четыре класса сельской школы, с 15 лет работал плотником сначала в сельской местности, потом в Иркутске. С 1929 года повысил квалификацию до столяра-краснодеревщика и вплоть до ареста изготавливал мебель.

@@ Строка 36: / Строка 36: @@
 [[Файл:Сергеевы Александр с женой Еленой.jpg|мини|Александр с женой Еленой в 1930-е годы.]]
-[[Файл:1721453492093-123н.jpg|мини|Александр (стоит слева) в кругу верующих друзей]]
+[[Файл:Александр с женой Еленой.jpg|мини|Александр с женой Еленой в 1930-е годы.]]
 [[Файл:1721455130769-12нннн.jpg|мини|Май 1930 г. Александр (самый высокий) на похоронах известного баптистского пресвитера из Полтавы - Хомяка Романа Демьяновича, умершего в узах в Иркутске.]]
-[[Файл:После ареста отца.jpg|мини|Миля, Паша и Виталя после ареста отца]]
+[[Файл:После ареста отца.jpg|мини|Миля, Паша и Виталя после ареста отца.]]
-[[Файл:Иркутск 6 Советская 121.jpg|мини|Иркутск, 6-я Советская, д. 121 (двухэтажный, слева)]]
+[[Файл:Иркутск 6 Советская 121.jpg|мини|Иркутск, 6-я Советская, д. 121 (двухэтажный, слева).]]
 Сергеев Александр Елисеевич родился в семье потомственных иркутских духоборцев (не путать с кавказскими, с которыми много различий) в селе Коты Иркутского района. Позже духоборцы Сергеевы перешли в баптистскую общину. Александр закончил четыре класса сельской школы, с 15 лет работал плотником сначала в сельской местности, потом в Иркутске. С 1929 года повысил квалификацию до столяра-краснодеревщика и вплоть до ареста изготавливал мебель.

@@ Строка 31: / Строка 31: @@
 {{Шаблон:Репрессированные родственники
 |отец=[[Сергеев Елисей Петрович (1890)]]
-|сын=[[Каляшин Алексей Александрович (1955)]]
+|внучатый зять=[[Каляшин Алексей Александрович (1955)]]
 }}
 ==Биография==