Гейнриг Герман Иосифович (1912) - История изменений

Synton в 08:38, 1 октября 2020

2020-10-01T08:38:53Z

Synton в 08:38, 1 октября 2020

2020-10-01T08:38:37Z

Synton: /* Биография */

2020-10-01T08:36:37Z

‎Биография

Synton в 08:32, 1 октября 2020

2020-10-01T08:32:47Z

Synton в 08:31, 1 октября 2020

2020-10-01T08:31:45Z

Synton: /* Биография */

2020-10-01T08:29:55Z

‎Биография

Synton: /* Биография */

2020-10-01T08:28:14Z

‎Биография

Synton в 08:27, 1 октября 2020

2020-10-01T08:27:28Z

Новая страница

{{Шаблон:Формуляр
|дата рождения=1912
|национальность=немец
|пол=мужчина
|архивное дело=ГА Тульской обл. Ф. П-177. Оп. 9. Д. 60. Л. 283
|источники данных=Тульский край в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. – Т. 2. 1943 год. – Тула: Тульский полиграфист, 2013. с. 141-142
|статус=создан пользователем
}}

[[Категория:Открытый список]]
[[Категория:Добавлено пользователем]]

==Биография==
Без даты. – Из заявления горного мастера шахты № 23 треста «Болоховуголь» Г. И. Гейнрига И. В. Сталину и Наркому внутренних дел СССР Л. П. Берии об освобождении его от работы в шахте От Гейнрига Германа Иосифовича – члена партии, горного мастера шахты № 23 «Болоховуголь» Может быть лучше не писать заявление, не забивать Вам голову отдельной личностью в эти тяже- лые дни, но что сделаешь, обстоятельства так сложились, что я должен просить Вас вмешаться в мою жизнь. Я прошу Вас освободить меня от работы шахтера и мобилизовать на работу по моей специаль- ности шлаковщиком. […] В чем собственно дело: все дело в том, что 2,5 года тому назад к началу войны я имел Родину, имел партию, имел семью, имел друзей – любил Родину, партию, семью и друзей. Я не хотел другой Родины, другой партии, другой семьи, других друзей – вот вдруг из меня сделали немца. Кто? – жизнь?, война?, окружающие люди? – не знаю. […] Я повторяю, сегодня или вообще, больше в шахту не спущусь. Знаю, что будет арест, суд и т.д., все равно. Почему стало все равно, потому что нет у меня больше Родины, нет партии, нет семьи (нет фактически). Слишком долго писать, почему я пришел к такому заключению. Скажу только одно, что 15 лет я честно работал, никогда не уставал на работе, никогда не отказывался от любой работы, смотрел на ра- боту, как на нечто необходимое. И вот теперь, только потому, что я ношу немецкую фамилию, кто-то хочет, чтобы я отказался от жизни, чтобы я изучал немецкий язык (на котором я в жизни не говорил), воспринимал обычаи немцев, с которыми я не жил. И этого хотят не только от меня, этого хотят от моей матери, жены, детей, которые всю свою созна- тельную жизнь были одна русской (Растовщинова) и другая украинкой (Мимулина). Никогда не обращал внимания на свою национальность (в паспорте, военном билете, между про- чим, написано русский). Но скажите мне, неужели по национальности можно судить о человеке, о преданности Родине, партии? Нет, когда я раньше работал на заводе, когда финнов бил в Финляндии, всю жизнь я считал, что на- циональность ничего не решает. Человек должен быть по существу человек. У Родины сегодня праздник, у партии праздник, у друзей праздник, а у меня это паскудное заявление. Ну, что же, пусть будет так, как есть, что оно мне принесет и когда, я не знаю. Прошу только одно, в случае чего, если меня не будет, верните Родину моей семье. Они ни в чем не виноваты и пусть жене разрешат работать как прежде на заводе. Справка Родился в 1912 г., был в комсомоле с 1929 г. до 1941 г., с 1941 г. член партии. Последние 11 лет до войны, с 1931 г. работал на Саратовском заводе комбайнов, начал с ученика и кончил мастером ремесленного училища, зам. директора по полит[ической] части. Ходил добровольно бить финнов, спасая товарища, был ранен. На шахте № 23 горным мастером работаю 2 года, в октябре моя смена выполнила план на 108%, последнее время дело идет плохо, и я убедился, что оно у меня не пойдет. Это заявление не сегодняшнего дня, но я считаю, что сумею работать до конца войны, но не хватает сил. Жена, мать и дети живут в Новосибирской области [неразборчиво] района. Гейнриг […] ГАТО. Ф. П-177. Оп. 9. Д. 60. Л. 283. Заверенная копия. Машинопись. Публикуется впервые. 
Источник: Тульский край в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. – Т. 2. 1943 год. – Тула: Тульский полиграфист, 2013. – 336 с

@@ Строка 5: / Строка 5: @@
 |место проживания=Тульская обл., Болоховский р-н
 |пол=мужчина
-|партийность=«ВКП(б) с 1941
+|партийность=ВКП(б) с 1941
 |архивное дело=ГА Тульской обл. Ф. П-177. Оп. 9. Д. 60. Л. 283
 |источники данных=Тульский край в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. – Т. 2. 1943 год. – Тула, 2013. с. 141-142

@@ Строка 14: / Строка 14: @@
 ==Биография==
-Без даты. – '''Из заявления горного мастера шахты № 23 треста «Болоховуголь» Г. И. Гейнрига И. В. Сталину и Наркому внутренних дел СССР Л. П. Берии об освобождении его от работы в шахте''' <br><br>От Гейнрига Германа Иосифовича – члена партии, горного мастера шахты № 23 «Болоховуголь» <br><br>Может быть лучше не писать заявление, не забивать Вам голову отдельной личностью в эти тяже- лые дни, но что сделаешь, обстоятельства так сложились, что я должен просить Вас вмешаться в мою жизнь. Я прошу Вас освободить меня от работы шахтера и мобилизовать на работу по моей специаль- ности шлаковщиком. <br>[…]<br>В чем собственно дело: все дело в том, что 2,5 года тому назад к началу войны я имел Родину, имел партию, имел семью, имел друзей – любил Родину, партию, семью и друзей. Я не хотел другой Родины, другой партии, другой семьи, других друзей – вот вдруг из меня сделали немца. Кто? – жизнь?, война?, окружающие люди? – не знаю.<br>[…]<br>Я повторяю, сегодня или вообще, больше в шахту не спущусь. Знаю, что будет арест, суд и т.д., все равно. Почему стало все равно, потому что нет у меня больше Родины, нет партии, нет семьи (нет фактически). <br>Слишком долго писать, почему я пришел к такому заключению. Скажу только одно, что 15 лет я честно работал, никогда не уставал на работе, никогда не отказывался от любой работы, смотрел на ра- боту, как на нечто необходимое. И вот теперь, только потому, что я ношу немецкую фамилию, кто-то хочет, чтобы я отказался от жизни, чтобы я изучал немецкий язык (на котором я в жизни не говорил), воспринимал обычаи немцев, с которыми я не жил. <br>И этого хотят не только от меня, этого хотят от моей матери, жены, детей, которые всю свою созна- тельную жизнь были одна русской (Растовщинова) и другая украинкой (Мимулина). <br>Никогда не обращал внимания на свою национальность (в паспорте, военном билете, между про- чим, написано русский). Но скажите мне, неужели по национальности можно судить о человеке, о преданности Родине, партии? <br>Нет, когда я раньше работал на заводе, когда финнов бил в Финляндии, всю жизнь я считал, что на- циональность ничего не решает. Человек должен быть по существу человек. <br>У Родины сегодня праздник, у партии праздник, у друзей праздник, а у меня это паскудное заявление. Ну, что же, пусть будет так, как есть, что оно мне принесет и когда, я не знаю. Прошу только одно, в случае чего, если меня не будет, верните Родину моей семье. Они ни в чем не виноваты и пусть жене разрешат работать как прежде на заводе. <br><br>Справка <br><br>Родился в 1912 г., был в комсомоле с 1929 г. до 1941 г., с 1941 г. член партии. Последние 11 лет до войны, с 1931 г. работал на Саратовском заводе комбайнов, начал с ученика и кончил мастером ремесленного училища, зам. директора по полит[ической] части. <br>Ходил добровольно бить финнов, спасая товарища, был ранен. На шахте № 23 горным мастером работаю 2 года, в октябре моя смена выполнила план на 108%, последнее время дело идет плохо, и я убедился, что оно у меня не пойдет. <br>Это заявление не сегодняшнего дня, но я считаю, что сумею работать до конца войны, но не хватает сил. Жена, мать и дети живут в Новосибирской области [неразборчиво] района. Гейнриг […] <br><br>ГАТО. Ф. П-177. Оп. 9. Д. 60. Л. 283. Заверенная копия. Машинопись. Публикуется впервые.  <br><br>
+Без даты. – '''Из заявления горного мастера шахты № 23 треста «Болоховуголь» Г. И. Гейнрига И. В. Сталину и Наркому внутренних дел СССР Л. П. Берии об освобождении его от работы в шахте''' <br><br>От Гейнрига Германа Иосифовича – члена партии, горного мастера шахты № 23 «Болоховуголь» <br><br>Может быть лучше не писать заявление, не забивать Вам голову отдельной личностью в эти тяже- лые дни, но что сделаешь, обстоятельства так сложились, что я должен просить Вас вмешаться в мою жизнь. Я прошу Вас освободить меня от работы шахтера и мобилизовать на работу по моей специаль- ности шлаковщиком. <br>[…]<br>В чем собственно дело: все дело в том, что 2,5 года тому назад к началу войны я имел Родину, имел партию, имел семью, имел друзей – любил Родину, партию, семью и друзей. Я не хотел другой Родины, другой партии, другой семьи, других друзей – вот вдруг из меня сделали немца. Кто? – жизнь?, война?, окружающие люди? – не знаю.<br>[…]<br>Я повторяю, сегодня или вообще, больше в шахту не спущусь. Знаю, что будет арест, суд и т.д., все равно. Почему стало все равно, потому что нет у меня больше Родины, нет партии, нет семьи (нет фактически). <br>Слишком долго писать, почему я пришел к такому заключению. Скажу только одно, что 15 лет я честно работал, никогда не уставал на работе, никогда не отказывался от любой работы, смотрел на ра- боту, как на нечто необходимое. И вот теперь, только потому, что я ношу немецкую фамилию, кто-то хочет, чтобы я отказался от жизни, чтобы я изучал немецкий язык (на котором я в жизни не говорил), воспринимал обычаи немцев, с которыми я не жил. <br>И этого хотят не только от меня, этого хотят от моей матери, жены, детей, которые всю свою созна- тельную жизнь были одна русской (Растовщинова) и другая украинкой (Мимулина). <br>Никогда не обращал внимания на свою национальность (в паспорте, военном билете, между про- чим, написано русский). Но скажите мне, неужели по национальности можно судить о человеке, о преданности Родине, партии? <br>Нет, когда я раньше работал на заводе, когда финнов бил в Финляндии, всю жизнь я считал, что на- циональность ничего не решает. Человек должен быть по существу человек. <br>У Родины сегодня праздник, у партии праздник, у друзей праздник, а у меня это паскудное заявление. Ну, что же, пусть будет так, как есть, что оно мне принесет и когда, я не знаю. Прошу только одно, в случае чего, если меня не будет, верните Родину моей семье. Они ни в чем не виноваты и пусть жене разрешат работать как прежде на заводе. <br><br>Справка <br><br>Родился в 1912 г., был в комсомоле с 1929 г. до 1941 г., с 1941 г. член партии. Последние 11 лет до войны, с 1931 г. работал на Саратовском заводе комбайнов, начал с ученика и кончил мастером ремесленного училища, зам. директора по полит[ической] части. <br>Ходил добровольно бить финнов, спасая товарища, был ранен. На шахте № 23 горным мастером работаю 2 года, в октябре моя смена выполнила план на 108%, последнее время дело идет плохо, и я убедился, что оно у меня не пойдет. <br>Это заявление не сегодняшнего дня, но я считаю, что сумею работать до конца войны, но не хватает сил. Жена, мать и дети живут в Новосибирской области [неразборчиво] района. Гейнриг […] <br><br>ГАТО. [https://gato.tularegion.ru/object/9688843 Ф. П-177. Оп. 9. Д. 60. Л. 283.] (Переписка с НКВД о проверке коммунистов, 1943 г.) <br><br>
 Источник: [https://www.museum-tula.ru/assets/images/main/Izdaniya/Tulskiy_kray_1943_god.pdf Тульский край в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. – Т. 2. 1943 год. – Тула: Тульский полиграфист, 2013. – 336 с]

@@ Строка 4: / Строка 4: @@
 |пол=мужчина
 |архивное дело=ГА Тульской обл. Ф. П-177. Оп. 9. Д. 60. Л. 283
-|источники данных=Тульский край в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. – Т. 2. 1943 год. – Тула: Тульский полиграфист, 2013. с. 141-142
+|источники данных=Тульский край в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. – Т. 2. 1943 год. – Тула, 2013. с. 141-142
 |статус=отредактирован пользователем
 |приговор 1=спецпоселение

@@ Строка 13: / Строка 13: @@
 ==Биография==
 Без даты. – '''Из заявления горного мастера шахты № 23 треста «Болоховуголь» Г. И. Гейнрига И. В. Сталину и Наркому внутренних дел СССР Л. П. Берии об освобождении его от работы в шахте''' <br><br>От Гейнрига Германа Иосифовича – члена партии, горного мастера шахты № 23 «Болоховуголь» <br><br>Может быть лучше не писать заявление, не забивать Вам голову отдельной личностью в эти тяже- лые дни, но что сделаешь, обстоятельства так сложились, что я должен просить Вас вмешаться в мою жизнь. Я прошу Вас освободить меня от работы шахтера и мобилизовать на работу по моей специаль- ности шлаковщиком. <br>[…]<br>В чем собственно дело: все дело в том, что 2,5 года тому назад к началу войны я имел Родину, имел партию, имел семью, имел друзей – любил Родину, партию, семью и друзей. Я не хотел другой Родины, другой партии, другой семьи, других друзей – вот вдруг из меня сделали немца. Кто? – жизнь?, война?, окружающие люди? – не знаю.<br>[…]<br>Я повторяю, сегодня или вообще, больше в шахту не спущусь. Знаю, что будет арест, суд и т.д., все равно. Почему стало все равно, потому что нет у меня больше Родины, нет партии, нет семьи (нет фактически). <br>Слишком долго писать, почему я пришел к такому заключению. Скажу только одно, что 15 лет я честно работал, никогда не уставал на работе, никогда не отказывался от любой работы, смотрел на ра- боту, как на нечто необходимое. И вот теперь, только потому, что я ношу немецкую фамилию, кто-то хочет, чтобы я отказался от жизни, чтобы я изучал немецкий язык (на котором я в жизни не говорил), воспринимал обычаи немцев, с которыми я не жил. <br>И этого хотят не только от меня, этого хотят от моей матери, жены, детей, которые всю свою созна- тельную жизнь были одна русской (Растовщинова) и другая украинкой (Мимулина). <br>Никогда не обращал внимания на свою национальность (в паспорте, военном билете, между про- чим, написано русский). Но скажите мне, неужели по национальности можно судить о человеке, о преданности Родине, партии? <br>Нет, когда я раньше работал на заводе, когда финнов бил в Финляндии, всю жизнь я считал, что на- циональность ничего не решает. Человек должен быть по существу человек. <br>У Родины сегодня праздник, у партии праздник, у друзей праздник, а у меня это паскудное заявление. Ну, что же, пусть будет так, как есть, что оно мне принесет и когда, я не знаю. Прошу только одно, в случае чего, если меня не будет, верните Родину моей семье. Они ни в чем не виноваты и пусть жене разрешат работать как прежде на заводе. <br><br>Справка <br><br>Родился в 1912 г., был в комсомоле с 1929 г. до 1941 г., с 1941 г. член партии. Последние 11 лет до войны, с 1931 г. работал на Саратовском заводе комбайнов, начал с ученика и кончил мастером ремесленного училища, зам. директора по полит[ической] части. <br>Ходил добровольно бить финнов, спасая товарища, был ранен. На шахте № 23 горным мастером работаю 2 года, в октябре моя смена выполнила план на 108%, последнее время дело идет плохо, и я убедился, что оно у меня не пойдет. <br>Это заявление не сегодняшнего дня, но я считаю, что сумею работать до конца войны, но не хватает сил. Жена, мать и дети живут в Новосибирской области [неразборчиво] района. Гейнриг […] <br><br>ГАТО. Ф. П-177. Оп. 9. Д. 60. Л. 283. Заверенная копия. Машинопись. Публикуется впервые.  <br><br>
-Источник: Тульский край в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. – Т. 2. 1943 год. – Тула: Тульский полиграфист, 2013. – 336 с
+Источник: [https://www.museum-tula.ru/assets/images/main/Izdaniya/Tulskiy_kray_1943_god.pdf Тульский край в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. – Т. 2. 1943 год. – Тула: Тульский полиграфист, 2013. – 336 с]

@@ Строка 12: / Строка 12: @@
 ==Биография==
-Без даты. – Из заявления горного мастера шахты № 23 треста «Болоховуголь» Г. И. Гейнрига И. В. Сталину и Наркому внутренних дел СССР Л. П. Берии об освобождении его от работы в шахте <br><br>От Гейнрига Германа Иосифовича – члена партии, горного мастера шахты № 23 «Болоховуголь» <br><br>Может быть лучше не писать заявление, не забивать Вам голову отдельной личностью в эти тяже- лые дни, но что сделаешь, обстоятельства так сложились, что я должен просить Вас вмешаться в мою жизнь. Я прошу Вас освободить меня от работы шахтера и мобилизовать на работу по моей специаль- ности шлаковщиком. <br>[…]<br>В чем собственно дело: все дело в том, что 2,5 года тому назад к началу войны я имел Родину, имел партию, имел семью, имел друзей – любил Родину, партию, семью и друзей. Я не хотел другой Родины, другой партии, другой семьи, других друзей – вот вдруг из меня сделали немца. Кто? – жизнь?, война?, окружающие люди? – не знаю.<br>[…]<br>Я повторяю, сегодня или вообще, больше в шахту не спущусь. Знаю, что будет арест, суд и т.д., все равно. Почему стало все равно, потому что нет у меня больше Родины, нет партии, нет семьи (нет фактически). <br>Слишком долго писать, почему я пришел к такому заключению. Скажу только одно, что 15 лет я честно работал, никогда не уставал на работе, никогда не отказывался от любой работы, смотрел на ра- боту, как на нечто необходимое. И вот теперь, только потому, что я ношу немецкую фамилию, кто-то хочет, чтобы я отказался от жизни, чтобы я изучал немецкий язык (на котором я в жизни не говорил), воспринимал обычаи немцев, с которыми я не жил. <br>И этого хотят не только от меня, этого хотят от моей матери, жены, детей, которые всю свою созна- тельную жизнь были одна русской (Растовщинова) и другая украинкой (Мимулина). <br>Никогда не обращал внимания на свою национальность (в паспорте, военном билете, между про- чим, написано русский). Но скажите мне, неужели по национальности можно судить о человеке, о преданности Родине, партии? <br>Нет, когда я раньше работал на заводе, когда финнов бил в Финляндии, всю жизнь я считал, что на- циональность ничего не решает. Человек должен быть по существу человек. <br>У Родины сегодня праздник, у партии праздник, у друзей праздник, а у меня это паскудное заявление. Ну, что же, пусть будет так, как есть, что оно мне принесет и когда, я не знаю. Прошу только одно, в случае чего, если меня не будет, верните Родину моей семье. Они ни в чем не виноваты и пусть жене разрешат работать как прежде на заводе. <br><br>Справка <br><br>Родился в 1912 г., был в комсомоле с 1929 г. до 1941 г., с 1941 г. член партии. Последние 11 лет до войны, с 1931 г. работал на Саратовском заводе комбайнов, начал с ученика и кончил мастером ремесленного училища, зам. директора по полит[ической] части. <br>Ходил добровольно бить финнов, спасая товарища, был ранен. На шахте № 23 горным мастером работаю 2 года, в октябре моя смена выполнила план на 108%, последнее время дело идет плохо, и я убедился, что оно у меня не пойдет. <br>Это заявление не сегодняшнего дня, но я считаю, что сумею работать до конца войны, но не хватает сил. Жена, мать и дети живут в Новосибирской области [неразборчиво] района. Гейнриг […] <br><br>ГАТО. Ф. П-177. Оп. 9. Д. 60. Л. 283. Заверенная копия. Машинопись. Публикуется впервые.  <br><br>
+Без даты. – '''Из заявления горного мастера шахты № 23 треста «Болоховуголь» Г. И. Гейнрига И. В. Сталину и Наркому внутренних дел СССР Л. П. Берии об освобождении его от работы в шахте''' <br><br>От Гейнрига Германа Иосифовича – члена партии, горного мастера шахты № 23 «Болоховуголь» <br><br>Может быть лучше не писать заявление, не забивать Вам голову отдельной личностью в эти тяже- лые дни, но что сделаешь, обстоятельства так сложились, что я должен просить Вас вмешаться в мою жизнь. Я прошу Вас освободить меня от работы шахтера и мобилизовать на работу по моей специаль- ности шлаковщиком. <br>[…]<br>В чем собственно дело: все дело в том, что 2,5 года тому назад к началу войны я имел Родину, имел партию, имел семью, имел друзей – любил Родину, партию, семью и друзей. Я не хотел другой Родины, другой партии, другой семьи, других друзей – вот вдруг из меня сделали немца. Кто? – жизнь?, война?, окружающие люди? – не знаю.<br>[…]<br>Я повторяю, сегодня или вообще, больше в шахту не спущусь. Знаю, что будет арест, суд и т.д., все равно. Почему стало все равно, потому что нет у меня больше Родины, нет партии, нет семьи (нет фактически). <br>Слишком долго писать, почему я пришел к такому заключению. Скажу только одно, что 15 лет я честно работал, никогда не уставал на работе, никогда не отказывался от любой работы, смотрел на ра- боту, как на нечто необходимое. И вот теперь, только потому, что я ношу немецкую фамилию, кто-то хочет, чтобы я отказался от жизни, чтобы я изучал немецкий язык (на котором я в жизни не говорил), воспринимал обычаи немцев, с которыми я не жил. <br>И этого хотят не только от меня, этого хотят от моей матери, жены, детей, которые всю свою созна- тельную жизнь были одна русской (Растовщинова) и другая украинкой (Мимулина). <br>Никогда не обращал внимания на свою национальность (в паспорте, военном билете, между про- чим, написано русский). Но скажите мне, неужели по национальности можно судить о человеке, о преданности Родине, партии? <br>Нет, когда я раньше работал на заводе, когда финнов бил в Финляндии, всю жизнь я считал, что на- циональность ничего не решает. Человек должен быть по существу человек. <br>У Родины сегодня праздник, у партии праздник, у друзей праздник, а у меня это паскудное заявление. Ну, что же, пусть будет так, как есть, что оно мне принесет и когда, я не знаю. Прошу только одно, в случае чего, если меня не будет, верните Родину моей семье. Они ни в чем не виноваты и пусть жене разрешат работать как прежде на заводе. <br><br>Справка <br><br>Родился в 1912 г., был в комсомоле с 1929 г. до 1941 г., с 1941 г. член партии. Последние 11 лет до войны, с 1931 г. работал на Саратовском заводе комбайнов, начал с ученика и кончил мастером ремесленного училища, зам. директора по полит[ической] части. <br>Ходил добровольно бить финнов, спасая товарища, был ранен. На шахте № 23 горным мастером работаю 2 года, в октябре моя смена выполнила план на 108%, последнее время дело идет плохо, и я убедился, что оно у меня не пойдет. <br>Это заявление не сегодняшнего дня, но я считаю, что сумею работать до конца войны, но не хватает сил. Жена, мать и дети живут в Новосибирской области [неразборчиво] района. Гейнриг […] <br><br>ГАТО. Ф. П-177. Оп. 9. Д. 60. Л. 283. Заверенная копия. Машинопись. Публикуется впервые.  <br><br>
 Источник: Тульский край в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. – Т. 2. 1943 год. – Тула: Тульский полиграфист, 2013. – 336 с