Открытый список - Вклад участника [ru]

Жуков Федор Кондратьевич (1888)

2023-10-30T09:18:24Z

Zidanil: /* Биография */

{{Шаблон:Формуляр
|дата рождения=29.12.1887
|место рождения=С. Новая Хмелёвка, Ставропольский уезд, Самарская губерния
|национальность=русский
|социальное происхождение=из крестьян
|место проживания=С. Новая Хмелёвка, Самарская губерния / Куйбышевская обл.; Караганда, Казахстан
|пол=мужчина
|источники данных=БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Самарской обл.
|осуждение 1=1931
|статья 1=на основании Постановления ЦИК и СНК СССР от 1.02.1930 г.
|приговор 1=высланы на спецпоселение в Карагандинскую область.
|место отбывания 1=Карагандинская область
|статус=отредактирован пользователем
}}

[[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]
[[Категория:Книга памяти Самарской обл.]]
[[Категория:Высланные и спецпоселенцы]]
[[Категория:Высланные в Казахстан]]
[[Категория:Казахстан]]
[[Категория:Самарская обл.]]

==Биография==
Зажиточный многодетный крестьянин села Новая Хмелёвка Самарской губернии. В январе 1931 года был раскулачен: с женой и пятью детьми его отправили на спецпоселение в Карагандинскую область, в соответствии с Постановлением ЦИК и СНК СССР от 1.02.1930 г. в рамках «сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством». В Хмелёвке остался только его старший сын Николай, который к тому времени обзавёлся семьёй и жил отдельно, работая трактористом в совхозе Ульяновской области. Внук Фёдора Кондратьевича, Анатолий Николаевич Жуков (1931—2013), стал известным советским писателем и посвятил деду немало строк в своих произведениях.

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Песни ветерана"''': ''«Во время погрома мой дед по матери умер, а деда и бабушку со стороны отца сослали вместе с семьёй строить казахский город Караганду. Студёной голодной зимой сослали, в год и месяц моего рождения. Был мой дед, теперь давно уже покойный, безунывным и упорным мужиком, он не растерялся, когда его оторвали от родимой заволжской земли и вместе со взрослыми сыновьями загнали под землю чужого края рубить каменный уголь. В письме сыну-книгочею, моему отцу, он однажды прислал частушку: "Из России мы пришли. / Спецпереселенцы. / Раньше строили дома, / теперь строим сенцы". А жил со всей семьёй в землянке, бодрился, ждал лучших времён.»''

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Здравствуй, отец!"''':

''«— Он богатый был?

''— Да нет, средний; две лошади, три коровы, овец десятка два, птица. Но мог бы стать богатым. Он землю знал как хороший хозяин, детей учил этому...

''И отец рассказал, что во время коллективизации всех мужиков, кто не соглашался вступать в колхоз (а не соглашались в основном семьи с твёрдым достатком), выслали — кого на Север, кого в Среднюю Азию, кого ещё куда-то. Вместе с семьями. Отец остался в селе только потому, что был женат и жил уже отдельно.''

<...>
''В дни, когда от Фёдора Кондратьевича приходили письма, его сын становился задумчивым и серьёзным. В письмах дедушка называл отца сынком, а маму невесткой и передавал поклоны от бабушки и своих взрослых детей: Петра, Анны, Ивана, Людмилы, Михаила. "Мы все, слава Богу, живы, — писал он, — работаем на шахте, хлеб едим досыта...". И спрашивал, как живут его многочисленные знакомые, хороший ли был урожай в нынешнем году, много ли накосили сена, вовремя ли посеяли озимые.

''— Тоскует, — говорил отец. — Он привык на земле, а вот теперь пришлось под землёй работать.»''

В 1956 году Фёдор Кондратьевич приезжал из Казахстана с женой на малую родину в Хмелёвку. ''«Оба старенькие, морщинистые, дед совсем лысый и маленький. Я ожидал, что увижу его крепким, хозяйственным мужиком, а он оказался таким низеньким, как подросток. <...> Тогда он много пил, не пьянея, несколько дней подряд — родина встретила его грустно. За четверть века у нас тут всё изменилось, ровесники его кто умер, кто уехал, молодых он не знал. Он сходил на конюшню, заглянул в мастерскую, построенную из его дома и надворных построек, побывал в поле. Он ничего не говорил, только смотрел, придирчиво, строго. С полей тогда ещё не везде вывели сорняки, много оставалось бросовой земли, ветхими были фермы.''

''— Поправимся, — сказал я, чувствуя его осуждение. — После войны прошло всего одиннадцать лет.

''— Я тоже начинал после войны, — сказал он. — После Гражданской. И тоже работал десять лет, больше не дали: жирный, сказали, советский кулак. А этот кулак за пятерых ломил, ни одного работника не держал.''

''<...> Да, он оставался крепким, мой дед, строгим и непримиримым. Только уезжая, не выдержал, прослезился, да и то сердито объяснил свою слабость тем, что услышал запах поспевающей ржи. Двадцать пять лет он не слышал этого запаха. Да, он был крепким, мой дед, и он любил землю...»''

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Реквием по Берёзовке"''': ''«Ох, господи! Что мы тут только не творили! Голод в двадцать первом году страшный, но есть оправдание: война, революция, Гражданская война, разруха... Затем голод тридцать третьего года — ещё страшнее, потому что причина есть, а оправдания нет: с колхозами торопились, уничтожили десятки миллионов лошадей, коров, телят, овец, свиней, под видом кулака убрали зажиточного крестьянина-середняка, опору всего сельского хозяйства. Мы и сейчас не поправились от этих потерь. Я тут один, четыре брата, две сестры и отец с матерью сгинули где-то в Сибири, и сейчас уже не о них болит душа, все умрём, а о том, что не осталось от тех корней ни веточки, ни кустика, а наши со старухой отводки раскиданы по городам. А какие муки испытали за эти годы земля, скотина!..»''

Фёдор Кондратьевич с семьёй был реабилитирован в соответствии с Законом от 18.10.1991 г. "О реабилитации жертв политических репрессий".

Жуков Федор Кондратьевич (1888)

2023-10-29T12:40:47Z

Zidanil: /* Биография */

{{Шаблон:Формуляр
|дата рождения=29.12.1887
|место рождения=С. Новая Хмелёвка, Ставропольский уезд, Самарская губерния
|национальность=русский
|социальное происхождение=из крестьян
|место проживания=С. Новая Хмелёвка, Самарская губерния / Куйбышевская обл.; Караганда, Казахстан
|пол=мужчина
|источники данных=БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Самарской обл.
|осуждение 1=1931
|статья 1=на основании Постановления ЦИК и СНК СССР от 1.02.1930 г.
|приговор 1=высланы на спецпоселение в Карагандинскую область.
|место отбывания 1=Карагандинская область
|статус=отредактирован пользователем
}}

[[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]
[[Категория:Книга памяти Самарской обл.]]
[[Категория:Высланные и спецпоселенцы]]
[[Категория:Высланные в Казахстан]]
[[Категория:Казахстан]]
[[Категория:Самарская обл.]]

==Биография==
Зажиточный многодетный крестьянин села Новая Хмелёвка Самарской губернии. В 1931 году был раскулачен: с женой и пятью детьми его отправили на спецпоселение в Карагандинскую область, в соответствии с Постановлением ЦИК и СНК СССР от 1.02.1930 г. в рамках «сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством». В Хмелёвке остался только его старший сын Николай, который к тому времени обзавёлся семьёй и жил отдельно, работая трактористом в совхозе Ульяновской области. Внук Фёдора Кондратьевича, Анатолий Николаевич Жуков (1931—2013), стал известным советским писателем и посвятил деду немало строк в своих произведениях.

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Песни ветерана"''': ''"Во время погрома мой дед по матери умер, а деда и бабушку со стороны отца сослали вместе с семьёй строить казахский город Караганду. Студёной голодной зимой сослали, в год и месяц моего рождения. Был мой дед, теперь давно уже покойный, безунывным и упорным мужиком, он не растерялся, когда его оторвали от родимой заволжской земли и вместе со взрослыми сыновьями загнали под землю чужого края рубить каменный уголь. В письме сыну-книгочею, моему отцу, он однажды прислал частушку: "Из России мы пришли. / Спецпереселенцы. / Раньше строили дома, / теперь строим сенцы". А жил со всей семьёй в землянке, бодрился, ждал лучших времён."''

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Здравствуй, отец!"''':

''"— Он богатый был?
''— Да нет, средний; две лошади, три коровы, овец десятка два, птица. Но мог бы стать богатым. Он землю знал как хороший хозяин, детей учил этому... И отец рассказал, что во время коллективизации всех мужиков, кто не соглашался вступать в колхоз (а не соглашались в основном семьи с твёрдым достатком), выслали — кого на Север, кого в Среднюю Азию, кого ещё куда-то. Вместе с семьями. Отец остался в селе только потому, что был женат и жил уже отдельно.''"
<...>
''В дни, когда от Фёдора Кондратьевича приходили письма, его сын становился задумчивым и серьёзным. В письмах дедушка называл отца сынком, а маму невесткой и передавал поклоны от бабушки и своих взрослых детей: Петра, Анны, Ивана, Людмилы, Михаила. "Мы все, слава Богу, живы, — писал он, — работаем на шахте, хлеб едим досыта...". И спрашивал, как живут его многочисленные знакомые, хороший ли был урожай в нынешнем году, много ли накосили сена, вовремя ли посеяли озимые.
''— Тоскует, — говорил отец. — Он привык на земле, а вот теперь пришлось под землёй работать.»''

В 1956 году Фёдор Кондратьевич приезжал из Казахстана с женой на малую родину в Хмелёвку. ''«Оба старенькие, морщинистые, дед совсем лысый и маленький. Я ожидал, что увижу его крепким, хозяйственным мужиком, а он оказался таким низеньким, как подросток. <...> Тогда он много пил, не пьянея, несколько дней подряд — родина встретила его грустно. За четверть века у нас тут всё изменилось, ровесники его кто умер, кто уехал, молодых он не знал. Он сходил на конюшню, заглянул в мастерскую, построенную из его дома и надворных построек, побывал в поле. Он ничего не говорил, только смотрел, придирчиво, строго. <...> Да, он был крепким, мой дед, и он любил землю, но решать её судьбу предстояло нам, а не ему, мы, работающие, были ответственны за неё, а не он.»''

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Реквием по Берёзовке"''': ''"Ох, господи! Что мы тут только не творили! Голод в двадцать первом году страшный, но есть оправдание: война, революция, Гражданская война, разруха... Затем голод тридцать третьего года — ещё страшнее, потому что причина есть, а оправдания нет: с колхозами торопились, уничтожили десятки миллионов лошадей, коров, телят, овец, свиней, под видом кулака убрали зажиточного крестьянина-середняка, опору всего сельского хозяйства. Мы и сейчас не поправились от этих потерь. Я тут один, четыре брата, две сестры и отец с матерью сгинули где-то в Сибири, и сейчас уже не о них болит душа, все умрём, а о том, что не осталось от тех корней ни веточки, ни кустика, а наши со старухой отводки раскиданы по городам. А какие муки испытали за эти годы земля, скотина!.."''

Фёдор Кондратьевич с семьёй был реабилитирован в соответствии с Законом от 18.10.1991 г. "О реабилитации жертв политических репрессий".

Жуков Федор Кондратьевич (1888)

2023-10-29T11:21:40Z

Zidanil:

{{Шаблон:Формуляр
|дата рождения=29.12.1887
|место рождения=С. Новая Хмелёвка, Ставропольский уезд, Самарская губерния
|национальность=русский
|социальное происхождение=из крестьян
|место проживания=С. Новая Хмелёвка, Самарская губерния / Куйбышевская обл.; Караганда, Казахстан
|пол=мужчина
|источники данных=БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Самарской обл.
|осуждение 1=1931
|статья 1=на основании Постановления ЦИК и СНК СССР от 1.02.1930 г.
|приговор 1=высланы на спецпоселение в Карагандинскую область.
|место отбывания 1=Карагандинская область
|статус=отредактирован пользователем
}}

[[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]
[[Категория:Книга памяти Самарской обл.]]
[[Категория:Высланные и спецпоселенцы]]
[[Категория:Высланные в Казахстан]]
[[Категория:Казахстан]]
[[Категория:Самарская обл.]]

==Биография==
Зажиточный многодетный крестьянин села Новая Хмелёвка Самарской губернии. В 1931 году был раскулачен: с женой и пятью детьми его отправили на спецпоселение в Карагандинскую область, в соответствии с Постановлением ЦИК и СНК СССР от 1.02.1930 г. в рамках «сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством». В Хмелёвке остался только его старший сын Николай, который к тому времени обзавёлся семьёй и жил отдельно, работая трактористом в совхозе Ульяновской области. Внук Фёдора Кондратьевича, Анатолий Николаевич Жуков (1931—2013), стал известным советским писателем и посвятил деду немало строк в своих произведениях.

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Песни ветерана"''': ''"Во время погрома мой дед по матери умер, а деда и бабушку со стороны отца сослали вместе с семьёй строить казахский город Караганду. Студёной голодной зимой сослали, в год и месяц моего рождения. Был мой дед, теперь давно уже покойный, безунывным и упорным мужиком, он не растерялся, когда его оторвали от родимой заволжской земли и вместе со взрослыми сыновьями загнали под землю чужого края рубить каменный уголь. В письме сыну-книгочею, моему отцу, он однажды прислал частушку: "Из России мы пришли. / Спецпереселенцы. / Раньше строили дома, / теперь строим сенцы". А жил со всей семьёй в землянке, бодрился, ждал лучших времён."''

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Здравствуй, отец!"''':

''«— Он богатый был?
— Да нет, средний; две лошади, три коровы, овец десятка два, птица. Но мог бы стать богатым. Он землю знал как хороший хозяин, детей учил этому...
И отец рассказал, что во время коллективизации всех мужиков, кто не соглашался вступать в колхоз (а не соглашались в основном семьи с твёрдым достатком), выслали — кого на Север, кого в Среднюю Азию, кого ещё куда-то. Вместе с семьями. Отец остался в селе только потому, что был женат и жил уже отдельно.»
<...>
В дни, когда от Фёдора Кондратьевича приходили письма, его сын становился задумчивым и серьёзным. В письмах дедушка называл отца сынком, а маму невесткой и передавал поклоны от бабушки и своих взрослых детей: Петра, Анны, Ивана, Людмилы, Михаила. "Мы все, слава Богу, живы, — писал он, — работаем на шахте, хлеб едим досыта...". И спрашивал, как живут его многочисленные знакомые, хороший ли был урожай в нынешнем году, много ли накосили сена, вовремя ли посеяли озимые.
— Тоскует, — говорил отец. — Он привык на земле, а вот теперь пришлось под землёй работать.»''

В 1956 году Фёдор Кондратьевич приезжал из Казахстана с женой на малую родину в Хмелёвку. ''«Оба старенькие, морщинистые, дед совсем лысый и маленький. Я ожидал, что увижу его крепким, хозяйственным мужиком, а он оказался таким низеньким, как подросток. <...> Тогда он много пил, не пьянея, несколько дней подряд — родина встретила его грустно. За четверть века у нас тут всё изменилось, ровесники его кто умер, кто уехал, молодых он не знал. Он сходил на конюшню, заглянул в мастерскую, построенную из его дома и надворных построек, побывал в поле. Он ничего не говорил, только смотрел, придирчиво, строго. <...> Да, он был крепким, мой дед, и он любил землю, но решать её судьбу предстояло нам, а не ему, мы, работающие, были ответственны за неё, а не он.»''

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Реквием по Берёзовке"''': ''"Ох, господи! Что мы тут только не творили! Голод в двадцать первом году страшный, но есть оправдание: война, революция, Гражданская война, разруха... Затем голод тридцать третьего года — ещё страшнее, потому что причина есть, а оправдания нет: с колхозами торопились, уничтожили десятки миллионов лошадей, коров, телят, овец, свиней, под видом кулака убрали зажиточного крестьянина-середняка, опору всего сельского хозяйства. Мы и сейчас не поправились от этих потерь. Я тут один, четыре брата, две сестры и отец с матерью сгинули где-то в Сибири, и сейчас уже не о них болит душа, все умрём, а о том, что не осталось от тех корней ни веточки, ни кустика, а наши со старухой отводки раскиданы по городам. А какие муки испытали за эти годы земля, скотина!.."''

Фёдор Кондратьевич с семьёй был реабилитирован в соответствии с Законом от 18.10.1991 г. "О реабилитации жертв политических репрессий".

Жуков Федор Кондратьевич (1888)

2023-10-29T11:18:32Z

Zidanil: /* Биография */

{{Шаблон:Формуляр
|дата рождения=1888
|пол=мужчина
|осуждение 1=1931
|приговор 1=высланы на спецпоселение в Карагандинскую область.
|источники данных=БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Самарской обл.
|место отбывания 1=Карагандинская область
|основания реабилитации 1=в соответствии с Законом от 18.10.1991 г.
|статья 1=на основании Постановления ЦИК и СНК СССР от 1.02.1930 г.
}}

[[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]
[[Категория:Книга памяти Самарской обл.]]
[[Категория:Высланные и спецпоселенцы]]
[[Категория:Высланные в Казахстан]]
[[Категория:Казахстан]]
[[Категория:Самарская обл.]]

==Биография==
Зажиточный многодетный крестьянин села Новая Хмелёвка Самарской губернии. В 1931 году был раскулачен: с женой и пятью детьми его отправили на спецпоселение в Карагандинскую область, в соответствии с Постановлением ЦИК и СНК СССР от 1.02.1930 г. в рамках «сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством». В Хмелёвке остался только его старший сын Николай, который к тому времени обзавёлся семьёй и жил отдельно, работая трактористом в совхозе Ульяновской области. Внук Фёдора Кондратьевича, Анатолий Николаевич Жуков (1931—2013), стал известным советским писателем и посвятил деду немало строк в своих произведениях.

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Песни ветерана"''': ''"Во время погрома мой дед по матери умер, а деда и бабушку со стороны отца сослали вместе с семьёй строить казахский город Караганду. Студёной голодной зимой сослали, в год и месяц моего рождения. Был мой дед, теперь давно уже покойный, безунывным и упорным мужиком, он не растерялся, когда его оторвали от родимой заволжской земли и вместе со взрослыми сыновьями загнали под землю чужого края рубить каменный уголь. В письме сыну-книгочею, моему отцу, он однажды прислал частушку: "Из России мы пришли. / Спецпереселенцы. / Раньше строили дома, / теперь строим сенцы". А жил со всей семьёй в землянке, бодрился, ждал лучших времён."''

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Здравствуй, отец!"''':

''«— Он богатый был?
— Да нет, средний; две лошади, три коровы, овец десятка два, птица. Но мог бы стать богатым. Он землю знал как хороший хозяин, детей учил этому...
И отец рассказал, что во время коллективизации всех мужиков, кто не соглашался вступать в колхоз (а не соглашались в основном семьи с твёрдым достатком), выслали — кого на Север, кого в Среднюю Азию, кого ещё куда-то. Вместе с семьями. Отец остался в селе только потому, что был женат и жил уже отдельно.»
<...>
В дни, когда от Фёдора Кондратьевича приходили письма, его сын становился задумчивым и серьёзным. В письмах дедушка называл отца сынком, а маму невесткой и передавал поклоны от бабушки и своих взрослых детей: Петра, Анны, Ивана, Людмилы, Михаила. "Мы все, слава Богу, живы, — писал он, — работаем на шахте, хлеб едим досыта...". И спрашивал, как живут его многочисленные знакомые, хороший ли был урожай в нынешнем году, много ли накосили сена, вовремя ли посеяли озимые.
— Тоскует, — говорил отец. — Он привык на земле, а вот теперь пришлось под землёй работать.»''

В 1956 году Фёдор Кондратьевич приезжал из Казахстана с женой на малую родину в Хмелёвку. ''«Оба старенькие, морщинистые, дед совсем лысый и маленький. Я ожидал, что увижу его крепким, хозяйственным мужиком, а он оказался таким низеньким, как подросток. <...> Тогда он много пил, не пьянея, несколько дней подряд — родина встретила его грустно. За четверть века у нас тут всё изменилось, ровесники его кто умер, кто уехал, молодых он не знал. Он сходил на конюшню, заглянул в мастерскую, построенную из его дома и надворных построек, побывал в поле. Он ничего не говорил, только смотрел, придирчиво, строго. <...> Да, он был крепким, мой дед, и он любил землю, но решать её судьбу предстояло нам, а не ему, мы, работающие, были ответственны за неё, а не он.»''

Из рассказа А.Н. Жукова '''"Реквием по Берёзовке"''': ''"Ох, господи! Что мы тут только не творили! Голод в двадцать первом году страшный, но есть оправдание: война, революция, Гражданская война, разруха... Затем голод тридцать третьего года — ещё страшнее, потому что причина есть, а оправдания нет: с колхозами торопились, уничтожили десятки миллионов лошадей, коров, телят, овец, свиней, под видом кулака убрали зажиточного крестьянина-середняка, опору всего сельского хозяйства. Мы и сейчас не поправились от этих потерь. Я тут один, четыре брата, две сестры и отец с матерью сгинули где-то в Сибири, и сейчас уже не о них болит душа, все умрём, а о том, что не осталось от тех корней ни веточки, ни кустика, а наши со старухой отводки раскиданы по городам. А какие муки испытали за эти годы земля, скотина!.."''

Фёдор Кондратьевич с семьёй был реабилитирован в соответствии с Законом от 18.10.1991 г. "О реабилитации жертв политических репрессий".