https://ru.openlist.wiki/api.php?action=feedcontributions&feedformat=atom&user=Tatyana-Genea 2026-05-07T05:46:08Z Вклад участника MediaWiki 1.30.0 https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A8%D0%B5%D1%85%D0%BE%D0%B4%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2_%D0%AF%D0%BA%D0%BE%D0%B2_%D0%A2%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D1%84%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1892)&diff=31577865 2020-02-14T21:45:42Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Шеходанов Яков Тимофеевич слева.jpg<br /> |подпись к фотографии=Шеходанов Яков Тимофеевич слева.jpg<br /> |дата рождения=1892<br /> |место рождения=Енисейской губ.<br /> |социальное происхождение=из крестьян<br /> |место проживания=*по месту рождения<br /> |пол=мужчина<br /> |архивное дело=Архив УФСБ Орловской обл., дело № П-4739<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата ареста 1=10.10.1929<br /> |обвинение 1=[[Справка:Статья 58 УК РСФСР|58]]-10 или ст 74 УК БССР<br /> |осуждение 1=22.10.1929<br /> |осудивший орган 1=прокурором Красноярского округа СК<br /> |приговор 1=дело прекращено по реабилитирующим основаниям (ст. 4 п. 5 УПК РСФСР)<br /> |дата реабилитации 1=22.10.1929<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Красноярского округа Сибкрая<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> ==Биография==</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A7%D1%83%D1%85%D0%B0%D1%80%D0%B5%D0%B2_%D0%90%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%B5%D0%B9_%D0%9F%D0%B0%D0%B2%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1897)&diff=31567700 2020-01-06T16:41:32Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |дата рождения=1897<br /> |место рождения=Бычки<br /> |пол=мужчина<br /> |национальность=русский<br /> |социальное происхождение=кулак-лишенец<br /> |место проживания=Омская обл., Называевский р-н, с. Бычки<br /> |партийность=беспартийный<br /> |обвинение 1=кулаки (Постановление СНК и ЦИК СССР от 1.02.1930)<br /> |осуждение 1=12.12.1930<br /> |приговор 1=Депортация; Выслан вместе с семьей в Томский окр. ЗСК.<br /> |обвинение 2=58, п. 2, 10, 11<br /> |осудивший орган 2=Тройка НКВД Новосибирской обл.<br /> |приговор 2=Высшая мера наказания<br /> |расстрел=15.12.1937<br /> |дата смерти=15.12.1937<br /> |место смерти=Томск<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; УВД Томской обл.; БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата реабилитации 1=06.02.1998<br /> |реабилитирующий орган 1=УВД Томской обл<br /> |примечание к аресту 1=К семье в ссылку.<br /> |дата реабилитации 2=13.08.1959<br /> |реабилитирующий орган 2=Облсуд Томской обл.<br /> |примечание к аресту 2=Рабочий лесоперевалки.<br /> |примечание=30.12.1897 г.р. В 1919 в армии Колчака. В 1923 вернулся из РККА. В 1929 судим на 1 год ИТЛ за невыполнение общегосударственных заданий по ст. 61 УК. В в начале 1930 Арестован в д. Бычки Дурбетовского с/с Называевского р-на СК (Омской обл.) ОГПУ по ст. 58-10 УК или 79-1 УК (убой скота). осужден на 1,5 года изоляции и 5 лет высылки за пределы Омской обл.<br /> |фотография=Чухарев_Андрей_Павлович_(1897).jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |архивное дело=(ИЦ УВД Омской обл. Ф. 8. Оп. 1. Д. 414)<br /> |образование=начальное<br /> |профессия / место работы=чернорабочий<br /> |мера пресечения 1=арестован<br /> |дата ареста 1=27.11.1937<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:УВД Томской обл.]]<br /> [[Категория:Высланные и спецпоселенцы]]<br /> [[Категория:Высланные в Томскую область]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> [[Категория:Томская обл.]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> 30.12.1897-1937, русский, уроженец с. Бычки Называевского р-на Омской обл. В 1919 в армии Колчака. В 1923 вернулся из РККА. В 1929 судим на 1 год ИТЛ за невыполнение общегосударственных заданий по ст. 61 УК. Лишен избирательных прав, раскулачен, в начале 1930 арестован. В 1930 ОГПУ по ст. 58-10 УК осужден на 1,5 года изоляции и 5 лет высылки за пределы Омской обл. Срок отбывал в Новосибирском отделении Сиблага. Жена Евдокия Яковлевна, 1901-1978, русская, весной 1930 с детьми: Дмитрий, 1929-1930, Роман, 1929-1930, Ефросинья, 1927-1997, приемная дочь София, 1923 г.р., выслана в Томск. Были в ссылке в спецпоселке на Каштаке, с 1935 на Черемошниках. В 1931 отца отправили в ссылку к семье, работал на лесоперевалке в Черемошниках. В ссылке родилась дочь Любовь, 1937 г.р., в замужестве Колосова. Андрей Павлович в ночь на 28.11.1937 арестован. 04.12.1937 тройкой НСО по ст. 58-2, 10, 11УК приговорен к расстрелу. 15.12.1937 расстрелян в Томске. 13.08.1959 реабилитирован облсудом Томской обл. и 06.02.1998 УВД Томской обл. Семья освободилась из ссылки в середине 40-х годов, в 1993 реабилитированы.<br /> ==Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;&quot;.==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Чухарев37.jpg.|Чухарев37<br /> &lt;/gallery&gt;<br /> <br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Любови Андреевны Колосовой<br /> <br /> А.П.Чухарев с семьей 1935 г.В начале 1930 года в дер. БЫЧКИ ДУРБЕТОВСКОГО с/с НАЗЫВАЕВСКОГО р-на ОМСКОЙ обл. был арестован русский крестьянин Андрей Павлович ЧУХАРЕВ (1897-1937). 14.02.30 г. он был осуждён &quot;нарсудом&quot; на 1,5 года по ст. 79-1 (т.е. &quot;за убой скота&quot; - очевидно, собственного). По другим сведениям, он был осуждён по ст.58-10. Его отправили в НОВОСИБИРСКОЕ л/о СИБЛАГА.<br /> <br /> Примерно в это же время его жена и дети:<br /> <br /> ЧУХАРЕВА Евдокия Яковлевна (1901-1978),<br /> ЧУХАРЕВА Софья Андреевна (р. 1923, живёт в Красноярске),<br /> ЧУХАРЕВА Ефросинья Андреевна (1927-1997),<br /> ЧУХАРЕВ Дмитрий Андреевич и ЧУХАРЕВ Роман Андреевич,<br /> были депортированы из БЫЧКОВ в ТОМСК. В дороге погибли маленькие дети: Д.А.ЧУХАРЕВ и Р.А.ЧУХАРЕВ. Семья попала в &quot;спецгородок&quot; на КАШТАКЕ. В 1931 г. туда же привезли из СИБЛАГА и А.П. ЧУХАРЕВА.<br /> <br /> Примерно в 1935 г. А.П.ЧУХАРЕВА и его семью перевели в другой &quot;спецгородок&quot; (тоже в ТОМСКЕ), - на ЧЕРЕМОШНИКАХ. Там А.П.ЧУХАРЕВ был чернорабочим лесоперевалочной базы &quot;Черемошники&quot;.<br /> <br /> Его забрали в ночь на 28.11.37 г. и увезли в тюрьму. Он был осуждён тройкой 4.12.37 г. по ст. 58-2,10,11.<br /> <br /> Его расстреляли в ТОМСКЕ 15.12.37 г.<br /> <br /> С.А.ЧУХАРЕВУ освободили из ссылки в 1941 г., Е.А.ЧУХАРЕВУ в середине 40-х гг. Но их мать, Е.Я.ЧУХАРЕВУ, освободили только 4.03.50 г. Вместе с ней была освобождена Любовь Андреевна Чухарева, родившаяся в ссылке в 1937 г.<br /> <br /> А.П.ЧУХАРЕВ и Е.Я.ЧУХАРЕВА были реабилитированы (по ссылке) 6.02.98 г. ИЦ УВД Томской области. С.А.ЧУХАРЕВА и Е.А.ЧУХАРЕВА реабилитированы 30.07.93 г. ИЦ УВД Омской области.<br /> <br /> По второму аресту А.П.ЧУХАРЕВ был посмертно реабилитирован 13.08.59 г. Томским облсудом.<br /> <br /> 4.05.99 г. Записал В.С.Биргер, Красноярск, Общество &quot;Мемориал&quot;<br /> <br /> В архиве:<br /> <br /> копия архивной справки Омского облгосархива,<br /> копия архивной справки о заключении в Сиблаге,<br /> копии 2-х справок о реабилитации А.П.Чухарева,<br /> копии 2-х справок о реабилитации Е.Я.Чухаревой,<br /> копия справки о реабилитации С.А.Чухаревой,<br /> копия протокола обыска при аресте А.П.Чухарева,<br /> копия анкеты из дела А.П.Чухарева,<br /> копия обзорного письма Управления ФСБ,<br /> копия свидетельства о смерти А.П.Чухарева,<br /> копия семейной фотографии 1935 г.,<br /> копия семейной фотографии (декабрь 1937 г.).<br /> Евдокия Яковлевна Чухарева с дочерьми Ефросиньей, Софьей и Любой (на руках). Томск, &quot;спецпосёлок&quot; Черемошники, декабрь 1937 г. (после ареста А.П.Чухарева).</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A7%D1%83%D1%85%D0%B0%D1%80%D0%B5%D0%B2_%D0%90%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%B5%D0%B9_%D0%9F%D0%B0%D0%B2%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1897)&diff=31567698 2020-01-06T16:38:14Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |дата рождения=1897<br /> |место рождения=Бычки<br /> |пол=мужчина<br /> |национальность=русский<br /> |социальное происхождение=кулак-лишенец<br /> |место проживания=Омская обл., Называевский р-н, с. Бычки<br /> |партийность=беспартийный<br /> |обвинение 1=кулаки (Постановление СНК и ЦИК СССР от 1.02.1930)<br /> |осуждение 1=12.12.1930<br /> |приговор 1=Депортация; Выслан вместе с семьей в Томский окр. ЗСК.<br /> |обвинение 2=58, п. 2, 10, 11<br /> |осудивший орган 2=Тройка НКВД Новосибирской обл.<br /> |приговор 2=Высшая мера наказания<br /> |расстрел=15.12.1937<br /> |дата смерти=15.12.1937<br /> |место смерти=Томск<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; УВД Томской обл.; БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата реабилитации 1=06.02.1998<br /> |реабилитирующий орган 1=УВД Томской обл<br /> |примечание к аресту 1=К семье в ссылку.<br /> |дата реабилитации 2=13.08.1959<br /> |реабилитирующий орган 2=Облсуд Томской обл.<br /> |примечание к аресту 2=Рабочий лесоперевалки.<br /> |примечание=30.12.1897 г.р. В 1919 в армии Колчака. В 1923 вернулся из РККА. В 1929 судим на 1 год ИТЛ за невыполнение общегосударственных заданий по ст. 61 УК. В в начале 1930 Арестован в д. Бычки Дурбетовского с/с Называевского р-на СК (Омской обл.) ОГПУ по ст. 58-10 УК или 79-1 УК (убой скота). осужден на 1,5 года изоляции и 5 лет высылки за пределы Омской обл.<br /> |фотография=Чухарев_Андрей_Павлович_(1897).jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |архивное дело=(ИЦ УВД Омской обл. Ф. 8. Оп. 1. Д. 414)<br /> |образование=начальное<br /> |профессия / место работы=чернорабочий<br /> |мера пресечения 1=арестован<br /> |дата ареста 1=27.11.1937<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:УВД Томской обл.]]<br /> [[Категория:Высланные и спецпоселенцы]]<br /> [[Категория:Высланные в Томскую область]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> [[Категория:Томская обл.]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> 30.12.1897-1937, русский, уроженец с. Бычки Называевского р-на Омской обл. В 1919 в армии Колчака. В 1923 вернулся из РККА. В 1929 судим на 1 год ИТЛ за невыполнение общегосударственных заданий по ст. 61 УК. Лишен избирательных прав, раскулачен, в начале 1930 арестован. В 1930 ОГПУ по ст. 58-10 УК осужден на 1,5 года изоляции и 5 лет высылки за пределы Омской обл. Срок отбывал в Новосибирском отделении Сиблага. Жена Евдокия Яковлевна, 1901-1978, русская, весной 1930 с детьми: Дмитрий, 1929-1930, Роман, 1929-1930, Ефросинья, 1927-1997, приемная дочь София, 1923 г.р., выслана в Томск. Были в ссылке в спецпоселке на Каштаке, с 1935 на Черемошниках. В 1931 отца отправили в ссылку к семье, работал на лесоперевалке в Черемошниках. В ссылке родилась дочь Любовь, 1937 г.р., в замужестве Колосова. Андрей Павлович в ночь на 28.11.1937 арестован. 04.12.1937 тройкой НСО по ст. 58-2, 10, 11УК приговорен к расстрелу. 15.12.1937 расстрелян в Томске. 13.08.1959 реабилитирован облсудом Томской обл. и 06.02.1998 УВД Томской обл. Семья освободилась из ссылки в середине 40-х годов, в 1993 реабилитированы. <br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Любови Андреевны Колосовой<br /> <br /> А.П.Чухарев с семьей 1935 г.В начале 1930 года в дер. БЫЧКИ ДУРБЕТОВСКОГО с/с НАЗЫВАЕВСКОГО р-на ОМСКОЙ обл. был арестован русский крестьянин Андрей Павлович ЧУХАРЕВ (1897-1937). 14.02.30 г. он был осуждён &quot;нарсудом&quot; на 1,5 года по ст. 79-1 (т.е. &quot;за убой скота&quot; - очевидно, собственного). По другим сведениям, он был осуждён по ст.58-10. Его отправили в НОВОСИБИРСКОЕ л/о СИБЛАГА.<br /> <br /> Примерно в это же время его жена и дети:<br /> <br /> ЧУХАРЕВА Евдокия Яковлевна (1901-1978),<br /> ЧУХАРЕВА Софья Андреевна (р. 1923, живёт в Красноярске),<br /> ЧУХАРЕВА Ефросинья Андреевна (1927-1997),<br /> ЧУХАРЕВ Дмитрий Андреевич и ЧУХАРЕВ Роман Андреевич,<br /> были депортированы из БЫЧКОВ в ТОМСК. В дороге погибли маленькие дети: Д.А.ЧУХАРЕВ и Р.А.ЧУХАРЕВ. Семья попала в &quot;спецгородок&quot; на КАШТАКЕ. В 1931 г. туда же привезли из СИБЛАГА и А.П. ЧУХАРЕВА.<br /> <br /> Примерно в 1935 г. А.П.ЧУХАРЕВА и его семью перевели в другой &quot;спецгородок&quot; (тоже в ТОМСКЕ), - на ЧЕРЕМОШНИКАХ. Там А.П.ЧУХАРЕВ был чернорабочим лесоперевалочной базы &quot;Черемошники&quot;.<br /> <br /> Его забрали в ночь на 28.11.37 г. и увезли в тюрьму. Он был осуждён тройкой 4.12.37 г. по ст. 58-2,10,11.<br /> <br /> Его расстреляли в ТОМСКЕ 15.12.37 г.<br /> <br /> С.А.ЧУХАРЕВУ освободили из ссылки в 1941 г., Е.А.ЧУХАРЕВУ в середине 40-х гг. Но их мать, Е.Я.ЧУХАРЕВУ, освободили только 4.03.50 г. Вместе с ней была освобождена Любовь Андреевна Чухарева, родившаяся в ссылке в 1937 г.<br /> <br /> А.П.ЧУХАРЕВ и Е.Я.ЧУХАРЕВА были реабилитированы (по ссылке) 6.02.98 г. ИЦ УВД Томской области. С.А.ЧУХАРЕВА и Е.А.ЧУХАРЕВА реабилитированы 30.07.93 г. ИЦ УВД Омской области.<br /> <br /> По второму аресту А.П.ЧУХАРЕВ был посмертно реабилитирован 13.08.59 г. Томским облсудом.<br /> <br /> 4.05.99 г. Записал В.С.Биргер, Красноярск, Общество &quot;Мемориал&quot;<br /> <br /> В архиве:<br /> <br /> копия архивной справки Омского облгосархива,<br /> копия архивной справки о заключении в Сиблаге,<br /> копии 2-х справок о реабилитации А.П.Чухарева,<br /> копии 2-х справок о реабилитации Е.Я.Чухаревой,<br /> копия справки о реабилитации С.А.Чухаревой,<br /> копия протокола обыска при аресте А.П.Чухарева,<br /> копия анкеты из дела А.П.Чухарева,<br /> копия обзорного письма Управления ФСБ,<br /> копия свидетельства о смерти А.П.Чухарева,<br /> копия семейной фотографии 1935 г.,<br /> копия семейной фотографии (декабрь 1937 г.).<br /> Евдокия Яковлевна Чухарева с дочерьми Ефросиньей, Софьей и Любой (на руках). Томск, &quot;спецпосёлок&quot; Черемошники, декабрь 1937 г. (после ареста А.П.Чухарева).</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A1%D1%82%D0%B0%D1%81%D1%8E%D0%BA_%D0%AD%D0%BC%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D1%8F_%D0%98%D0%BE%D1%81%D0%B8%D1%84%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0_(1910)&diff=31567696 2020-01-06T16:30:30Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Стасюк Ульяна_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Стасюк Ульяна<br /> |дата рождения=1910<br /> |варианты ФИО=НАГОРНАЯ Мария, Стасюк Ульяна<br /> |место рождения=Украина, Тернопольская обл., Залещицкий р-н, с. Дзвинич<br /> |национальность=украинец<br /> |социальное происхождение=из крестьян<br /> |образование=низшее<br /> |профессия / место работы=Портниха<br /> |место проживания=Украина, Тернопольская обл., Залещицкий р-н, с. Дзвинич<br /> |пол=женщина<br /> |партийность=беспартийный<br /> |архивное дело=Информцентр УВД КК<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Красноярское общество &quot;Мемориал&quot;; БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата ареста 1=25.08.1944<br /> |обвинение 1=54-1а, 11 УК УССР<br /> |осудивший орган 1=Военный Трибунал НКВД Тернопольской обл.<br /> |приговор 1=Каторжные работы, 15 лет; Поражение в правах, 5 лет<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> 1910 г.р., украинка, уроженка и житель с. Дзвинич (Торское) Залещицкого р-на Тернопольской обл. Портниха. 25.08.1944 арестована. ВТ МВД Тернопольской обл. по ст. 54-1а, 11 УК УССР осуждена на 15 лет каторжных работ + 5 п/п. 03.05.1945 прибывала в Норильлаг Харьковским этапом. 31.10.1948 переведена в Горлаг на 6 л/о. 21.08.1953 этапирована в Озерлаг. В лагере была известна как НАГОРНАЯ Мария. В 1956 освобождена. В 1960 уехала на родину. В 1950 ее сыновья Стасюк Адам Романович, 1934 г.р., и Александр Романович, 1932 г.р., депортированы в пос. Раздолинск Мотыгинского р-на КК.<br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/index1.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9A%D0%BB%D1%8F%D0%B9%D0%BD_%D0%9E%D1%82%D1%82%D0%BE_%D0%A4%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%BF%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31567694 2020-01-06T16:03:58Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Кляйн Отто Филиппович_tn.jpg<br /> |национальность=Поволжский немец<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/index1.htm<br /> |осуждение 1=1941<br /> |приговор 1=Высылка<br /> |место отбывания 1=Красноярский край<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%AD%D0%BF%D0%BE%D0%B2_%D0%92%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1929)&diff=31567692 2020-01-06T15:43:37Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Эпов Владимир_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Эпов Владимир<br /> |дата рождения=1929<br /> |место рождения=Кондуй<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> {{Шаблон:Репрессированные родственники<br /> |дедушки/бабушки=[[Эпов Никифор Иванович (1875)]].<br /> |отец/мать=[[Эпов Иван Никифорович (1906)]], [[Эпова Таисия Ивановна (1906)]].<br /> |дяди/тети=[[Эпов Прокопий Никифорович (1904)]], [[Эпова Екатерина Никифоровна (1907)]], [[Эпова Августа Никифоровна (1910)]], [[Эпов Александр Никифорович (1913)]], [[Эпов Семен Никифорович (1915)]], [[Эпова Лидия Никифоровна (1922)]].<br /> }}</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9D%D0%B0%D0%B3%D0%B0%D0%B9%D1%87%D1%83%D0%BA_%D0%9D%D0%B0%D1%82%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D1%8F&diff=31567690 2020-01-06T15:36:39Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Нагайчук Наталия.jpg<br /> |подпись к фотографии=Нагайчук Наталия<br /> |пол=женщина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/index1.htm<br /> |приговор 1=Ссылка<br /> |место отбывания 1=Ермаково<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> ==Публикация==<br /> СТРОЙКА № 503 (1947-1953 гг.) Документы. Материалы. Исследования. Выпуск 2<br /> Источник:http://www.memorial.krsk.ru/index1.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A0%D0%B5%D1%84%D1%8F%D0%BA_%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%B2_%D0%A8%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1917)&diff=31567688 2020-01-06T15:30:57Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Рефяк_Станислав_сын_Шимона_(1917).jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата рождения=1917<br /> |варианты ФИО=Рефяк Станислав Семенович; Refiak Stanislaw s. Szymona<br /> |место рождения=Украина, Тернопольская обл.<br /> |пол=мужчина<br /> |национальность=поляк<br /> |профессия / место работы=рабочий<br /> |место проживания=Средне-Волжский кр., город Ульяновск<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Книга памяти Ульяновской обл.; Красноярское общество &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата ареста 1=16.08.1943<br /> |осуждение 1=08.03.1944<br /> |осудивший орган 1=Ульяновский облсуд<br /> |статья 1=[[Справка:Статья 58 УК РСФСР|10(2)-11 УК РСФСР]]<br /> |приговор 1=10 лет с поражением в правах на 5 лет<br /> |дата реабилитации 1=09.08.1956<br /> |реабилитирующий орган 1=Верховный Суд РСФСР<br /> |обвинение 1=по ст.ст. 58-10 ч. 2, 58-11 УК РСФСР<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:Книга памяти Ульяновской обл.]]<br /> [[Категория:Ульяновская обл.]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> Уроженец г. Коропец Монастыринского р-на. Весной 1941 мобилизован в Елецкий танковый полк (Орловская, ныне Липецкая обл.) Около Киева попал в окружение, вышел, ранен, госпиталь в Воронеже. Получил бронь, работал в Ульяновске слесарем на военном заводе (816 рабочий батальон).<br /> <br /> По данным Красноярского общества &quot;Мемориал&quot; в августе 1943 г. приговорен Военным трибуналом к ВМН по статье 58-1а-1б УК РСФСР.<br /> ==&quot;Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;&quot;==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Рефяк Станислав и др_tn.jpg|Рефяк Станислав и др.<br /> &lt;/gallery&gt;</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9A%D0%B0%D0%B9%D0%B4%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B0_%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%B3%D0%B0%D1%80%D0%B8%D1%82%D0%B0_%D0%90%D1%84%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D1%81%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0&diff=31567686 2020-01-06T14:02:06Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Кайданова Маргарита Афанасьевна tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |пол=женщина<br /> |социальное происхождение=заключенный<br /> |профессия / место работы=артист<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |примечание=Заключенная, балетмейстер Норильского театра . Осуждена на 10 лет ИТЛ, была прима-балериной театра оперы и балета Одессы, вышла замуж за румынского генерала.<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> Заключенная, балетмейстер Норильского театра . Осуждена на 10 лет ИТЛ, была прима-балериной театра оперы и балета Одессы, вышла замуж за румынского генерала. <br /> Источник:http://www.memorial.krsk.ru/index1.htm<br /> ==Воспоминания==<br /> Люция Успенская: &quot;До сих пор помню необычайное счастье жизни в театральной среде...&quot;<br /> <br /> Главная невзгода — голод...<br /> <br /> Люция Успенская. 1954 г.;Как много могут рассказать фотографии... Я перебираю их по одной, и память уносит меня далеко в прошлое... Вот маленькая девочка с бантом... Это я в 1935 году. Я любимый ребенок в семье, еще жива моя мама, а папой я называла отчима Василия Федоровича Праведникова. Своего отца я не помню — сохранились только фотографии Петра Михайловича Успенского. Он был сыном священника, и это в первое же десятилетие советской власти осложнило его жизнь — ему не давали учиться, подозревали во всех смертных грехах. Но отец все-таки нашел свое место в жизни, много работал, женился на Евдокии Ивановне Коркиной, моей маме. Когда мне было восемь месяцев, отец, молодой и здоровый, совершенно неожиданно умер. Старшая сестра мамы в тот несчастный день, гуляя с ребенком, встретила отца утром в полном здравии — он шел проводить ревизию в один из ярославских ресторанов. Там он обнаружил крупную недостачу. Возвратился после обеда совершенно больным, к вечеру умер. Диагноз ему поставили более чем странный: тиф! Все решили, что в том ресторане, где он выпил стакан чаю, его просто отравили...<br /> <br /> <br /> Люция Успенская (Недлина). 1955 г.<br /> <br /> <br /> Люция Успенская. 1935 г.<br /> <br /> <br /> Петр Михайлович Успенский<br /> <br /> В моем семейном архиве сохранились три фотографии отчима.<br /> <br /> <br /> Ярославская Главврыба, возглавляемая В.Ф.Праведниковым (третий слева). 30-е гг.<br /> <br /> <br /> Василий Федорович Праведников<br /> <br /> <br /> Василий Праведников – справа. С.-Петербург)<br /> <br /> Василий Федорович Праведников родился в 1891 году, в детстве жил в Петербурге, работал мальчиком в магазине, хозяин за добросовестную службу наградил его золотыми часами. Василий Федорович пел в хоре мальчиков в Мариинском театре, где общался с Федором Шаляпиным, который уговаривал мальчика учиться петь всерьез. Я помню, как мой отчим исполнял арии, которые пел Шаляпин.<br /> <br /> Евдокия Ивановна УспенскаяЕго брак с мамой — это был брак по расчету. После смерти отца мама пошла работать официанткой: время-то было голодное. Тут и увидел маму Праведников. Он (заместитель директора треста ресторанов, кафе, столовых) был на 20 лет старше ее, у него не было ни жены, ни детей. Он действительно спас нас от голода и другого лиха и хорошо ко мне относился, пока была жива моя мама. Она умерла рано после операции. И тогда Василий Федорович взял к себе сестру из деревни из-под Ярославля. Марья меня невзлюбила, обижала, а я в ответ дерзила ей. Вечером она жаловалась отчиму, и он бил меня.<br /> <br /> Мы жили тогда в закрытой зоне Арсенального речного флота — домой ходили по пропускам. Когда мы потеснили соседскую семью в двухкомнатной квартире, то это сразу испортило наши отношения. Тут и начались мои беды. У соседей пропало кольцо, и они обвинили меня. Отчим не стал разбираться, а уж защищать меня ему и в голову не пришло — он поступил просто: сдал меня в детский дом, и 13 февраля 1943 года началась моя борьба за выживание. Чесотка, вши... Крысы бегали в столовой. Здесь все разворовали, и дети умирали один за другим от голода и болезней.<br /> <br /> Забегая вперед, скажу, что перед смертью отчим просил у меня прощение: «Я очень виноват перед тобой...» Он даже подарил мне золотые часы, которые в тяжкую минуту пришлось продать. Я возила позже в село своего 18-летнего сына, рассказывала, как мы, дети, жили здесь до 1946 года (в настоящее время село Давыдково называется в честь маршала Ф.И.Толбухина — Толбухино). Сережа так, наверное, и не смог представить, как это учиться при лучине, как она вообще горит.<br /> <br /> Константин Иванович Коркин, дядя Люции Успенской, отец ОльгиЗинаида Евграфовна Коркина, жена дядиПомню, как от ужасов детского дома я сбежала в первый же месяц. Пешком по шпалам пришла без сил к отчиму в Ярославль. Он открыл дверь и сказал мне: «Иди туда, откуда пришла!» Я ушла на берег Волги, ком стоял в горле, а плакать не могла. Посидела-посидела да пошла к дяде. Сам он был на фронте, а жена его работала в детском садике. Тетя Зина накормила меня белым хлебом, оставила ночевать в саду, а утром сказала: «Возвращайся в детдом». Я поняла: пешком уже не дойду до села. Пробралась к грузовому поезду, еду с невеселыми мыслями и вдруг понимаю, что у моей станции Уткино поезд не остановится. Прыгнула на ходу, как только ничего себе не переломала... Больше не бегала — куда и к кому?<br /> <br /> Может, и я бы окончила в детдоме свою жизнь, как многие дети, если бы не Зоя Николаевна Белинская. Она учила нас шить, очень жалела нас, но помочь ничем не могла. И тогда тайно от всех она подучила нас, нескольких старших девочек, написать письмо Жданову в Ленинград. Все свои жалобы мы изложили как могли. Уж не знаю, дошло ли оно до Жданова, только из Ярославля к нам приехала комиссия во главе с начальником облоно Серебренниковым. Директора уволили, детдом расформировали.<br /> <br /> Тут в детдом пришли муж с женой: удочерить девочку решили. Ну я и поехала с ними. Оказалось, им нянька для ребенка была нужна. Галя с Петей весь день катали валенки, а я с малышом сидела. Однажды гуляю с ребенком, а навстречу Серебренников с комиссией идет в дом ребенка. Он удивился, узнав меня: «Что ты тут делаешь?» Я заплакала, потом услышала: «Завтра же ко мне в облоно!» Серебренников, добрый человек, направил меня в великолепный образцово-показательный детский дом имени Ленинского комсомола. Здесь в столовой были скатерти, в зале стоял рояль, нас учили петь, танцевать, обнаружилась моя склонность к балету. Жаль, прожила я тут мало — только когда училась в 7-м классе. Знаний у меня не было, а тут требования были высокие, потому после семилетки меня могли отправить только в ремесленное училище Ярославля. Не в техникум же...<br /> <br /> В училище с удовольствием занималась художественной самодеятельностью, а потом стала токарем на заводе.<br /> <br /> <br /> В ремесленном училище. Слева – Люция Успенская. 1948 г.<br /> <br /> <br /> Их подружило ремесленное училище. Слева направо: Люция Успенская, Ирина Кузьмина, в дальнейшем теща сына Люции Петровны Сергея, фамилии остальных людей не помню. 1947 г.<br /> <br /> <br /> Группа учащихся ремесленного училища. Пятая слева – Люция Успенская. 1947 г.<br /> <br /> Однажды опоздала на работу — на вахте не пропустили на завод. Так образовался прогул: меня тут же уволили. Я опять к отчиму — к кому еще? Он направил меня на работу, а жить где? Пошла к старшей сестре мамы. Но очень скоро сама ушла от нее. Когда тети не было дома, ее муж, лежа на кровати, пальчиком поманил меня. Я подошла, но, когда поняла зачем, быстро развернулась и ушла. Тете Кате ничего не сказала.<br /> <br /> Приютила меня знакомая по училищу Лиля. У моей подружки Тани мама в детском саду поваром работала. Как-то мы, Аля, я и Таня, пришли к ней в детсад. Там так вкусно едой пахло, а мы голодные... Таня и говорит: «Я ключи взяла от кладовки». Украли мы масло и конфеты, разделили. Я свою долю принесла к Лиле и положила за окно. Как я Лилю подвела! И сегодня вспоминаю — плакать хочется... Конечно, тут же обнаружилась пропажа, к Тане к первой пришла милиция. Она от всего отреклась: не брала. Только милиционеры за дверь, она побежала ко мне. Они — за ней. А тут вот она, улика, масло за окном. Нам было по 17 лет, когда за групповую государственную кражу каждую приговорили по указу правительства от 7 августа 1947 года к 15 годам лагерей. Мы с Таней попали в Норильск, а Алю с тех пор так и потеряли... Как сложилась ее жизнь, жива ли она? Ничего не знаю.<br /> <br /> ...Как-то в 1995 году мне понадобилась справка о моей детдомовской биографии. Я обратилась в архив Ярославской области и получила справку о том, что «в книге движения воспитанников детского дома значится Успенская Люция Петровна... поступила в детский дом 13 февраля 1943 года... 31 июля 1946 года выбыла в детский дом № 2 г. Ярославля...» Потом был детдом № 36 и наконец ремесленное училище... Сиротство и житейские невзгоды, из которых главное — голод, круто изменили мою жизнь. Сколько я потом встречала таких сестер по несчастью...<br /> <br /> Сумы избежала, а тюрьмы - нет...<br /> <br /> Зинаида Белентинова, о которой остались самые добрые воспоминания у Люции УспенскойВспоминаю Ярославль 1949 года. Иду мимо суда. Народ возле него столпился: банду судят! Из любопытства и я зашла в суд. Среди тех, кого судили, запомнила единственную молоденькую женщину. А через год я сама с подругами сидела в суде на скамье подсудимых, и дали нашей группе 15 лет лагерей за конфеты, которые в тот же день мы съели, и за кусочек масла, которое так и не довелось попробовать. Вкус сладостей и масла надолго так и остался для меня недоступным... Я встретила потом эту молодую женщину на пересылке. Зина Белентинова всего на пару лет была старше меня, мы с нею в Норильлаг попали. После нашего освобождения видела ее в кулинарии — трудилась добросовестно, никакая лагерная грязь не прилипла к этому очень порядочному человеку. Знаю, что она, как и я, тоже сиротой росла, а что с нею приключилось — никогда не спрашивала. Мы все очень не любили на свое прошлое оглядываться...<br /> <br /> Самые первые тюремные впечатления получила в Ярославле. Нас, малолеток, разместили в отдельном бараке. Помню, залезу на окно и кричу: «Привет, мальчишки!» А меня за это в карцер. Начальник тюрьмы, добрый человек, вызывал меня к себе, по-отцовски беседовал, жалел меня. И вот пришло время отправки этапа в Красноярск. Начальник тюрьмы выдернул меня из строя: «Тебе туда не надо, их — на Север!» Хотел оставить меня, а я с девочками перезнакомилась, побоялась отстать от них и заплакала: «Я только с ними пойду!» « Ну иди», — сказал начальник очень грустно. И я пошла со всеми.<br /> <br /> В Красноярске в карантинный барак к нам пришли урки. Раздели нас, остались мы в одних телогрейках. Посоветовали нам: жалуйтесь паханше Шурочке, так ее все называли. Пожаловались. Она собрала толковище (я тогда впервые услышала такие слова) и повелела: «Все вещи вернуть!» И нам всю одежду отдали. Я потом эту Шурочку в Норильске встречала, она была завхозом в музыкальной школе. Хороший, добрый человек. Жаль, фамилию ее забыла. Как вспомню ее, думаю, как же и к ней несправедлива оказалась судьба. Никакая она не паханша... Ведь все звали-то ее ласково и уважительно Шурочкой. А было ей тогда всего 35 лет.<br /> <br /> Фотография по случаю вступления в комсомол по рекомендации Давыдковского детдома. Слева – Люция Успенская. Октябрь, 1945 г.Хочу сказать о себе вот что: не было у меня ни детства, ни юности. Начиная с детдома мучили голод, нищета. Смотрю на детдомовские фотографии — как будто все в порядке у нас, а платья, юбки единственные или позаимствованы у подруг. Мой сын восстановил снимок, где мы с подругой снялись в день приема в комсомол, — он так хотел, чтобы я была красивой. Ему удалась ретушь, но жизнь-то не разукрасишь, тем более задним числом. Что было — то было... Страдал весь народ, не только я, а воровать нельзя никому. Но в то же время, наказав меня столь жестоко, Господь начал спасать меня. Годом своего спасения считаю 1953 год, когда оказалась в среде политических. (фото 079 – Люция Успенская. 1953 г.) Это были высоконравственные люди. Я увидела, как в тяжелейшее для них время они сохранили в себе человеческое достоинство. Как губка, я впитывала в себя все, чему меня учили.<br /> <br /> Таких, как я, было много в лагере — здесь мы не только пережили унижения и житейские трудности, но и прошли школу человеческой доброты, научились друг друга поддерживать. Вот когда мы освободились, встал вопрос: где жить? С жильем в Норильске было очень трудно. Помогла Надя Кулченкова, мы с ней дружили и после лагеря. Она сама ютилась в балке, в тесном углу, и все же приняла нас с мужем: постелила нам на полу — единственном незанятом местечке. Разве такое забудешь? Когда ей потребовалось трудоустройство, я замолвила за Надю словечко перед доктором В.Ю.Осиповым: он взял ее в психоневрологический диспансер в столовую. Я в то время после закрытия музыкального театра сестрой приемного покоя диспансера работала. Зарплата мизерная, мы недоедали: я так тогда бедствовала, когда осталась одна с ребенком... Надя подкармливала меня, а Владимир Юрьевич делал вид, что этого не замечает. Нам было запрещено есть на работе...<br /> <br /> Очень многие мои лагерные подруги, просто хорошие знакомые после освобождения жизнью своей и работой доказали порядочность. Получив страшную прививку на честность, я воспитывала ее и в сыне. Однажды он принес домой электрическую лампочку. «Откуда она у тебя?» — с ужасом сразу спросила я. «Под домом несколько штук лежало». — «Пойди и верни туда, где взял, — велела я, — никогда не бери чужого». Я так это говорила, что сын побежал и положил на место лампочку, в свои пять лет он меня понял — я почувствовала это.<br /> <br /> Хочу вспомнить здесь и своих родных, которые не взяли меня из детдома. Когда повзрослела, многое поняла, не только простила их, но и подружилась с ними, сегодня они — моя семья, заботливая, внимательная.<br /> <br /> Константин Иванович Коркин, мамин брат, единственный человек, который в детдом писал мне письма с фронта. Его жена, тетя Зина, которая отправила меня в детдом, из которого я сбежала, позже, когда я училась на среднетехническом факультете Норильского индустриального института и работала, взяла к себе моего сына. Сережа с семи лет четыре года жил в Ярославле, а Ольга, дочь тети Зины, до сих пор самый близкий мне человек, дня нет, чтобы она не позвонила мне, ее семья живет в Москве, с ней дружна не только я, но и мой Сережа, его жена, их дочь и сын, мои внуки.<br /> <br /> <br /> Слева направо: внучка Женя, сын Сергей, Люция Петровна, двоюродная сестра Ольга. 2004 г.<br /> <br /> Не теряла я связи и с семьей Мирона Недлина, вечная ему память.<br /> <br /> <br /> Мирон Михайлович Недлин. 1955 г.<br /> <br /> <br /> М.М.Недлин с сыном Сережей)<br /> <br /> Я и сейчас поддерживаю связь с его сестрой Мариной и всей ее родней.<br /> <br /> <br /> Стоит в светлой шляпе Мирон Михайлович Недлин, <br /> справа стоит друг семьи Недлиных дядя Володя. <br /> Слева сидит Василий Федорович Праведников, <br /> рядом – Анна Марковна и Михаил Михайлович Недлины, <br /> родители Мирона, Сережа и Люция Недлины-Успенские. <br /> Саратов, 1957 г.)<br /> <br /> Сейчас она живет в Америке. Внучка моя Евгения вышла замуж и теперь живет в Израиле, я ездила к ней на свадьбу. Внук продолжает учебу — приезжал из Ярославля в Москву на соревнования по работе на компьютере, второе место занял. Душа моя давно оттаяла от доброты моих близких.<br /> <br /> ...Дорога в Заполярье была страшной, а жизнь подневольная еще ужаснее. Начинали в амональном лагере — это два барака на Надежде, рядом — каторжанский. Голое место, жуткие условия жизни. Воды не было. Топили углем. Суп принесут, а ложек нет — ешь как хочешь. Нас, новичков, раздели: забрали всю одежду. У меня остались зеленые кальсоны и ватные брюки, жесткая рубашка на лямочках и телогрейка, бушлат и тонкое одеяло. Раз в месяц в баню водили, у меня были длинные волосы — с насекомыми боролась.<br /> <br /> И каторжники, и мы строили аэродром кайлом, лопатой... У нас и самоохрана была из з/к, и надзиратели, почему-то в черной форме, как у Гитлера. Они самыми жестокими были к осужденным, а народ-то сидел за опоздание, колоски, буханку хлеба, за кусочек масла, как мы с Таней... Бывало, ведут нас на работу, и вдруг слышим: «Суки, ложись!» И мы ложимся в грязь, лужу, потом встаем, мокрые, холодные, и идем работать.<br /> <br /> В 1952 году нас отправили в Дудинку, здесь я работала на деревообрабатывающем заводе мотористкой. Тоже трудно было, но страшней амонального лагеря уже не было ничего в моей жизни. В 1953 году, после смерти Сталина, к нам приехал театр КВО (культурно-воспитательного отдела), и это обстоятельство круто изменило мою жизнь. Я, конечно, осталась заключенной Норильлага, но теперь жизнь свела меня с осужденными по 58-й статье, политические стали моими учителями, друзьями, они перевернули к лучшему всю мою жизнь. А у Тани судьба сложилась ужасно: она связалась с блатными, чифирила с ними, курила махорку. Заболела туберкулезом. После освобождения уехала к родителям, которые регулярно в лагерь посылали ей посылки. В первый свой отпуск я тоже приехала в Ярославль, разыскала ее в больнице, а на следующий год уже не застала ее: она умерла.<br /> <br /> Мое счастье — театр!<br /> <br /> Выступление музыкально-драматического театра КВО всколыхнуло во мне целую бурю чувств. Балетмейстеру театра Маргарите Афанасьевне Кайдановой кто-то сказал, что здесь есть девочка, которая хорошо танцует. Меня привели к ней. «Пройдитесь, — сказала мне Рита Афанасьевна. — А теперь шагом мазурки, можете?».<br /> <br /> <br /> Маргарита Кайданова<br /> <br /> <br /> Маргарита Кайданова в спектакле «День чудесных обманов». 1955 г.;<br /> <br /> <br /> В роли девушек в музыкально-драматическом спектакле «Не называя фамилий» Маргарита Кайданова (слева) и Люция Успенская. 1954 г.<br /> <br /> И тут вошел Мирон Михайлович Недлин (все его звали Мишей), администратор театра. Как Кайданова, как все артисты, он тоже был з/к. Он влюбился в меня с первого взгляда. «Возьмем девочку?» — спросил он Риту. Та с сомнением сказала, что я же в лагерь попала по бытовой статье, а у них все — по 58-й. Но Недлин приложил все силы и добился своего. Правда, не сразу. Сначала меня перевели в Центральную лагерную больницу, а уж оттуда в 7-е лаготделение.<br /> <br /> Владимир Юрьевич Осипов – замечательный врач, друг и человек, на которого всю жизнь равнялась Люция УспенскаяЯ подружилась со многими людьми из театра Центральной лагерной больницы. Главным режиссером театра был Вознесенский, за что он попал в лагерь — не знаю. А вот Рита рассказывала, что пострадала оттого, что она, прима-балерина театра оперы и балета Одессы, вышла замуж за румынского генерала. Это потянуло на 10 лет лагерей. Театр КВО был внутри территории лагерной больницы, где работал гинеколог-хирург, психиатр Владимир Юрьевич Осипов. Это было мое счастье — встреча с театром, с ним, Ритой, Недлиным, будущим мужем, и со всеми, кто был осужден по 58-й статье. Я почувствовала себя с ними человеком, они помогали мне во всем. Я с благодарностью вспоминаю достойного уважения лейтенанта Николая Ивановича Крысова, который был в КВО начальником от политотдела Норильлага.<br /> <br /> Многие норильчане помнят, как долго главным врачом психоневрологического диспансера работал В.Ю.Осипов, но мало кто знал, как он попал в Норильск. Мы дружили семьями, он рассказывал о себе и всегда направлял меня словом и делом. Сам многое пережил, но главная травма его жизни, по-моему, так и не зажила. Владимир Юрьевич, одессит, как многие, ушел на фронт, работал в госпитале, который однажды бомбили, а раненого доктора Осипова подобрали местные жители. Осипов подлечился, но его правая рука так и осталась почти неработающей. Он вернулся в Одессу к семье, жене (тоже врач) и сыну. Тогда не жили, а выживали. И тут его уговорили поработать в Бухаресте, гарантировали работу также и жене. Они уехали туда с сыном, где Осипов познакомился с легендарным певцом Лещенко, подружился с ним, он показывал мне фотографию, где они вдвоем. После победы семья вернулась в Одессу, к родителям. Его и жену очень скоро арестовали, сын остался с бабушкой и дедом. Владимир Юрьевич умудрился передать жене записку, где дал ей совет для следствия: настаивай, что муж под угрозой оружия увез семью с собой. Это помогло — ее освободили.<br /> <br /> Когда потом она отреклась от него, Осипов не осудил ее. Но когда вышла замуж, он очень страдал: как он любил жену и сына! Позже он встречался с ними (представляю, с какими чувствами!), помогал сыну... Владимир Юрьевич был моим идеалом, я равнялась на него и благодарна за его советы, бесценную помощь.<br /> <br /> В лагере его другом по жизни стала медсестра Валя Шумакова, тоже политическая, позже они поженились. Валю из Харькова немцы угнали в трудовой лагерь. Отсюда ее взяли, как и многих, в домработницы в семью русских эмигрантов. К ним приходили офицеры из армии Власова, за одного из них она вышла замуж. И когда наши войска освободили этот германский городок, ее арестовали. Итог — 10 лет лагерей по 58-й статье.<br /> <br /> ...Я пережила страшное разочарование. Мой муж, который умел так красиво ухаживать за женщиной, играть на рояле и аккордеоне, изменял мне на каждом шагу, оказывается, я была уже его третьей женой. Но я его очень любила и была благодарна ему за многое. Когда нашему сыну Сереже было три года, я заболела. В.Ю.Осипов дал мне командировку и направление к московским эндокринологам — меня прооперировали. В то время мы уже жили на Комсомольской улице, 12. Вернувшись, я узнала, что в первый же день моего отсутствия муж оставил сына ночевать на кухне детсада, а домой привел свое очередное увлечение. Этого я простить уже не смогла — мы расстались. Вот тогда я и взяла фамилию отца, мы с сыном стали Успенскими. Владимир Юрьевич Осипов сказал мне: «Я думал, ты выйдешь из лагеря и оставишь его, а ты все плачешь от него. Давай я возьму тебя на работу в поликлинику, а ты учись и на себя надейся. Поможем!» Это был тяжелый момент в моей жизни: расформировали любимый театр, мы с сыном остались одни, а я — без работы.<br /> <br /> Чтобы понять, что я потеряла, расскажу о нашем театре. В зоне Центральной лагерной больницы КВО занимал немаленький барак. Здесь в комнатах направо жили мужчины, куда нам запрещалось заходить, а налево располагался репетиционный зал, большой, на полбарака. Здесь были балетные станки, зеркала. С утра мы читали расписание и шли на репетиции или в клуб — он был рядом, и это тоже был барак. Здесь была костюмерная, зал, где принимал спектакли, концертные программы главный режиссер Вознесенский.<br /> <br /> Еду нам приносили в КВО, мы ели то, что давали больным, и находили еду очень приличной. Обедали тут же, или конвой вел нас в 7-е лаготделение, и мы ели у себя. Здесь я впервые за долгое время спала по-человечески — мы пользовались постельным бельем. Когда выдавалось свободное время, нам разрешали посмотреть с больными фильм. Но чаще мы выступали с концертами, в лагерь возвращались поздно. Однажды в 7-м лаготделении началась такая резня! Один вор начал приставать к очень милой девушке Кате, за нее вступились воры в законе. Слово за слово, и началась настоящая битва ножами! Мы закрылись в культурно-воспитательном отделе. Потом рассказывали, что многих порезали, убили, поджидали даже прооперированных. А раненых просто не успевали доставлять на хирургический стол к доктору В.А.Кузнецову.<br /> <br /> В Центральной лагерной больнице начальником был уважаемый всеми заключенными Дмитрий Григорьевич Блох. Его друг Жаронкин был начальником 7-го лаготделения. Они жалели нас, никогда не унижали, а начальник КВО Николай Иванович Крысов даже сострадательно относился к нам. Эти люди никогда не уложили бы в грязь колонну заключенных. Мало того, они старались помочь слабым и обиженным и предотвращали конфликты. Помню, одна женщина из театра изменила своему другу, баянисту, и ее тут же перевели в другое лаготделение. Как же она пожалела об этом, ведь театр для з/к — это привилегии в работе, питании, условиях жизни.<br /> <br /> <br /> Вера Локтионова-Грузинова. 1955 г.<br /> <br /> <br /> Слева направо: Вера Грузинова и Люция Успенская. Гвардейская площадь. 1955 г.<br /> <br /> <br /> Слева направо: энергетик Абрамицкий, муж актрисы Веры Абрамицкой,<br /> Люция Успенская, Владимир Грузинов и Вера Локтионова-Грузинова. <br /> 1959 г.<br /> <br /> В танцевальной группе театра все любили Веру Локтионову. Ей дважды не повезло. В войну Вера работала в Орловской филармонии, немцы угнали ее вместе с филармонией в Германию. Там она выступала со всеми по лагерям, давали они концерты и немцам. Когда коллектив филармонии освободили американцы, часть танцоров и артистов уехали в Америку, а Вера вернулась к маме. Кто-то донес на нее — арестовали, дали 25 лет лагерей. Володя Грузинов, ведущий солист, сначала танцевал с Ритой Кайдановой, потом с Верой. Позже Володя с Верой поженились, у них родилась дочь. Они долго после освобождения оставались в Норильске, руководили танцевальными детскими коллективами. Многие актеры театра стали заключенными по одной схеме: работали в театре, оркестре при немцах, за что их и осудили. Это приравнивали к сотрудничеству с фашистами, при этом никто этого не доказывал и не задумывался о том, что людям надо было хоть как-то выживать в голодное военное время. Володя Грузинов был ведущим солистом Ялтинской филармонии. Он, блестящий танцор, выступал и когда немцы вошли в Ялту, и с особым энтузиазмом, когда южный город освободили. Ему и в голову не приходило, что это крамола «весом» в 10 лет лагерей. Кларнетист Фоля Голынский руководил военным оркестром в Эстонии, он с коллегами слушал «Голос Америки», после чего оказался в Норильлаге.<br /> <br /> Рядом с лаготделением был барак каторжанок. Нам запрещали с ними общаться. Мы свободно ходили по зоне, а их приводили в барак и закрывали в нем. Так получилось, что восстания в 1953 году мы не видели. Конечно, слышали о нем, какая-то очень скупая информация иногда доходила до нас, но в общем-то мы не знали ничего, кроме их требований, — нас просто изолировали от восставших.<br /> <br /> Позже в театре уже не ставили оперетт, в основном готовили концертные программы и разъезжали с ними по лагерям.<br /> <br /> ...Как приятно подержать в руках пожелтевшие программки Заполярного музыкально-драматического театра... На всех дата: 1955 год. В каждой нахожу свою фамилию — тут танец девушек в музыкальной комедии Е.Жарковского «Морской узел» (Программка спектакля «Морской Узел»), испанские танцы сеньорит в «Дне чудесных обманов» Р.Шеридана. В списке действующих лиц в сатирической комедии В.Минко моя фамилия упоминается дважды (я и санитарка, и одна из танцующих девушек). Я, конечно, не главное действующее лицо...<br /> <br /> Главным режиссером театра был заслуженный артист РСФСР Е.Л.Гельфанд. Ефим Львович очень хотел научить меня драматическому искусству, когда зашла речь о расформировании музыкальной группы. Но таланта актрисы у меня не было. Ефим Львович знал мою печальную биографию и говорил, что очень хотел бы поставить спектакль о похожей судьбе. Когда умерла жена Гельфанда, он женился на актрисе Екатерине Мокиенко.<br /> <br /> <br /> Екатерина Мокиенко, актриса Заполярного музыкально-драматического театра<br /> <br /> <br /> Екатерина Мокиенко в роли Елизаветы в спектакле Красноярского краевого драматического театра им.А.С.Пушкина «Мария Стюарт». 1968 г.<br /> <br /> Она приехала в Норильск из Новосибирска, где тоже играла главные роли. Не только театр подружил нас, но и соседство в коммунальной квартире. Они уехали в Красноярск, но мы не потерялись: переписывались, я бывала у них в гостях. В письмах, на снимках, программах своих спектаклей они всегда писали мне: «Помни, что в тяжелую минуту мы всегда с тобой...», «Если будет худо — позови...», «...ты навсегда родной человек, знай это...». Какая это была мощная поддержка!<br /> <br /> Валентина Шпагина. 1946 г.Николай Кузьмин в роли Муратова в спектакле «Зыковы» М.ГорькогоВ числе исполнителей главных ролей можно прочитать фамилии Валентины Шпагиной и Николая Кузьмина , уже отсидевшего 10 лет. После войны репрессированных стали забирать повторно, и когда Николаю дали пожизненное поселение, Валентина поехала за любимым в ссылку. За разрешением направить их в Норильск Валентина поехала в Красноярск к начальнику МГБ. Он объяснил, что туда можно уехать только навсегда, оттуда переездов не разрешают. Так актеры оказались в Заполярном драмтеатре. Поначалу они жили в красном уголке за сценой и, если не были заняты в спектакле, сидели там тихо. Николая Васильевича устроили солистом балета, потому что зарплата у него была больше, чем у драматического артиста. А партнерами у Валентины Шпагиной тогда были Георгий Жженов, Иннокентий Смоктуновский. После реабилитации (об этом ходатайствовала в письме Ворошилову Валентина) Николай Васильевич не захотел остаться в Норильске ни одного лишнего дня — они уехали в Ярославль к родителям, в родной драматический театр им. Ф.Г.Волкова. Об этом я узнала много позже из ярославской прессы, когда ездила в свои родные места, где и теперь живет мой сын. В газетах я прочитала и о том, что Валентина Сидоровна Шпагина была первой женой всем известного режиссера Леонида Пчелкина. Правда, тогда у него была другая фамилия. После развода с Валентиной он женился на дочери ярославского прокурора Пчелкина и взял фамилию жены.<br /> <br /> ...Очень памятна для меня программа комедии «Красавец-мужчина» А.Н.Островского. (Программка спектакля «Красавец-мужчина») Ее мне прислал в роддом Мирон Недлин, когда только родился Сережа: «Сегодня в театре премьера — посылаю тебе программку. Разговаривал с твоим врачом, гением медицины Влад. Юрьевичем, — сказал, чтоб ты ничего не пила (из лекарств)... Завтра или послезавтра тебя выпишут...»<br /> <br /> Я еще кормила грудью сына, когда в Норильск прилетели летчики эскадрильи «Нормандия—Неман». Муж был администратором театра — могла ли я пропустить такое событие? Оставила Сережу на соседку и прибежала в театр. Видела летчиков и, как все в зале, поднялась с места и долго хлопала прославленным летчикам. Они тоже поднялись, улыбались, благодарили...<br /> <br /> Хочу вспомнить и Владимира Ивановича Венгерова, он как з/к тоже работал в КВЧ лагеря «Западный», и потому мы были знакомы с ним. Я вышла из зоны 17 октября 1954 года, а 20-го уже была оформлена на работу в театре. Вскоре в театральном (это было здание на Севастопольской) увидела Владимира Ивановича в телогрейке. В первый же день его свободы он был зачислен заведующим постановочной частью — так он и значится во всех программках. Мы с удовольствием поздоровались с Владимиром Ивановичем и оба были рады хорошим переменам в нашей жизни. Правда, В.И.Венгеров долго в театре не задержался — его пригласили на работу в горсовет, где он дорос до должности заме¬стителя председателя. Как только его освободили, к нему тут же приехала жена, доктор Лидия Сергеевна Золотовская.<br /> <br /> До сих пор помню необыкновенное счастье жизни в театральной среде...<br /> <br /> ***<br /> <br /> Как ни жаль, но с театром пришлось расстаться. Чтобы на что-то жить, благодаря Владимиру Юрьевичу Осипову стала работать в диспансере. Это он сказал мне: «Учиться надо». И я пошла в школу рабочей молодежи. Спустя три года поступила на среднетехнический факультет Норильского индустриального института. С первого курса перешла работать в Норильскснаб сначала на базу, потом в энергоотдел.<br /> <br /> <br /> Люция Успенская (сидит вторая справа) на практике на никелевом заводе<br /> <br /> <br /> Энергоотдел Норильскснаба. Слева направо: Н.Яцковская, Л.Саленко,<br /> Н.Тюнина, М.Фаломеева, Л.Успенская. 1969 г.)<br /> <br /> Как меня учил Юрий Александрович Ерусалимский! Срочно понадобился кабель, я звоню на базу, чтобы нашли его. Узнал Юрий Александрович:<br /> <br /> — Позвонила? А ты тулупчик надень и сама на базу! Вот так надо работать!<br /> <br /> А как я опозорилась, когда впервые полетела в Красноярск с Ерусалимским на защиту заявок комби¬ната! С разных предприятий мне приносили заявки, я собрала их и сделала сводную. По такой системе и подготовилась. И вот мы идем защищать свои цифры в Красноярское управление материально-технического снабжения. Дошло дело до лампочек, говорю, сколько их надо. Ерусалимский первый сказал:<br /> <br /> — Не может быть! — И потом, подумав, продолжил: — Пишите, сколько считаете нужным. А я приеду — проверю эту цифру. Если Успенская виновата, я из нее лампочку сделаю...<br /> <br /> Мою плохую работу как будто перевели в шутку, а за дверью кабинета строгий Ерусалимский сказал мне:<br /> <br /> — Ты кем работаешь: переписчиком или инженером? Сделаешь полный расчет по возвращении...<br /> <br /> Я потом такую деятельность развернула, разобралась до мелочей, даже звонила на заводы, где лампочки делают, изучила ресурсы лампочек. Наконец свой труд принесла Юрию Александровичу, а он в ответ:<br /> <br /> — Это не мне надо, а тебе.<br /> <br /> Так я училась профессии, разбиралась во всем до мелочей. И потом, где бы я ни работала на материке, я чувствовала себя уверенно: за моими плечами был норильский опыт. Я уехала из Норильска в 1975 году вернулась в 1979-м, когда сын, уже имея семью, решил учиться в институте: надо было помогать его семье. Четыре года проработала в СВЭМе, в 1982 году ушла на пенсию и вернулась в Москву. Работала, потом заболела...<br /> <br /> А с Норильском я однажды встретилась в Москве — это было очень необычно. Мой знакомый, Сергей Павлович Синицын (царство ему небесное), дал мне пригласительный билет в кинотеатр. Прихожу. Меня любезно приглашают в зал. Кроме меня здесь — никого! Тушат свет, и я одна смотрю фильм о Норильске, цветной: промышленные зоны, озеро Долгое, улицы такие красивые... Вот такой подарок я получила в 1978 году, а через год встретилась с ним воочию. Норильск — это моя судьба, моя жизнь.<br /> <br /> <br /> Норильский детский сад. Пятый слева во втором ряду – Сергей Недлин-Успенский. 1959 г.<br /> <br /> <br /> Танец куклы на музыку Делиба исполняет Люция Успенская. Фото Павла Русакова. 1954 г.<br /> <br /> <br /> Артисты Норильского театра отмечают 7 Ноября 1954 года в семье Павла Русакова;<br /> <br /> <br /> Оркестр заключенных театра КВО. 1954 г.;<br /> <br /> <br /> Выступает культбригада политотдела КВО. 1955 г.<br /> <br /> Программка спектакля «День чудесных обманов»<br /> <br /> <br /> Люция Успенская в роли пионерки в спектакле «Огненный мост». <br /> Фото Павла Русакова. 1954 г.<br /> <br /> <br /> Люция Успенская в спектакле «Не называя фамилий». 1954 г.<br /> <br /> Программка спектакля «Не называя фамилий»<br /> <br /> <br /> Марина и Анна Марковна Недлины. В центре – Инна Сергеевна Берлина,<br /> справа – Семен Григорьевич, ее муж. Саратов. Они дружили семьями. <br /> Инна Сергеевна заведовала кафедрой Норильского индустриального<br /> института, Семен Григорьевич – артист Заполярного драмтеатра;<br /> <br /> <br /> Концерт в честь Советской Армии, выступает бригада заключенных КВО. 1955 г.<br /> <br /> <br /> Спектакль «Аршин мал алан». В первом ряду (слева направо): <br /> Люция Успенская, Павел Русаков, Маргарита Кайданова, <br /> во втором ряду – С.Берлин, Т.Кутукова, Н.Кузьмин, М.Перетти, Е.Мунцев, <br /> Л.Леонидов, фамилий танцовщиц справа и слева память не сохранила<br /> <br /> <br /> Любимый спектакль норильчан «Аршин мал алан». 1954 г.<br /> <br /> На оглавление &quot;О времени, о Норильске, о себе...&quot;</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9A%D1%83%D1%88%D0%BD%D0%B8%D1%80_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B8%D0%BB_%D0%A4%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31567683 2020-01-06T13:49:06Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Кушнир Михаил Фёдорович.jpg<br /> |подпись к фотографии=Кушнир Михаил Фёдорович.<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/index1.htm<br /> |приговор 1=Ссылка<br /> |место отбывания 1=Рождественское Казачинский район.<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> ==Публикации==<br /> Жили мы одной семьей<br /> <br /> Как-то позвонила мне из Галанина давняя знакомая, бывшая жительница села Рождественского Зинаида Михайловна Космынина и сказала: &quot;С удовольствием читаю, Юрий Яковлевич, ваши очерки о нашей родной деревне. Всё в них - правда, всё дорого до слёз. И ведь как мы все дружно жили - и русские, и украинцы, и калмыки, и евреи. А теперь что? На Украине-то что творится! Сейчас даже и не верится, что всё было по-другому. Написали бы вы об этом&quot;.<br /> <br /> &quot;Конечно, напишу!&quot; - ответил я Зинаиде Михайловне и выполняю обещание.<br /> <br /> В 40-50-е село Рождественское было, пожалуй, самым многонациональным в районе. Кого тут только не было! Помните, у Пушкина: &quot;И финн, и друг степей калмык...&quot;<br /> <br /> Когда смуглые, узкоглазые люди огромной толпой прошествовали по улицам села, взбивая деревенскую пыль, я испугался, быстро нырнул за ворота своего дома и стал следить за пришельцами из окошка. Шествие возглавлял пожилой невысокий калмык с жиденькими усиками. Закинув руки за спину, он властно поглядывал на своих собратьев, и я понял, что он среди них главный. Звали его, как я позже узнал, Нараном.<br /> <br /> На улице стояла июльская жара. Маленькие калмычата хныкали, матери их успокаивали. За толпой неслась ватага деревенских ребятишек и кричала: &quot;Нос плоский, глаз узкий - самый хитрый человек!&quot; И когда ребятня успела сочинить эту дразнилку - ума не приложу.<br /> <br /> Ночевали калмыки в клубе, боясь показаться на улице. Годы были военные, голодные. Осмелев и немного пообвыкнув в нашем суровом даже летом климате, и взрослые, и дети стали ходить по домам и просить милостыню. Люди не отказывали, хоть и сами жили впроголодь. Мужики воевали на фронте, всё лежало на плечах несчастных женщин.<br /> <br /> Наши калмыки и немцы стали помаленьку обживаться в селе. Понарыли себе землянок - на въезде в Рождественское со стороны Галанина, и в нужде и голоде коротали дни и ночи. Ловили и резали собак и кошек и жадно съедали их, чтобы не умереть от голода. Пища была, конечно, не совсем аппетитная, да и кошек с бродячими собаками скоро в селе не осталось.<br /> <br /> На помощь голодающим пришли жители. У нас в доме, помню, стояла в коридоре огромная кадушка с мелкой картошкой для посадки, и калмыки приходили к нам, становились в очередь и вымаливали хоть одну картошину. Галя, моя сестра, жалела всех и помогала каждому, как могла.<br /> <br /> В результате этой гуманитарной акции скоро огромная кадка опустела, и картошки на посадку не осталось совсем. Пришлось занимать у соседей. Зато среди просящих мы снискали любовь и уважение и приобрели много друзей.<br /> <br /> Одна калмыкская семья поселилась у нас в бане, которая топилась &quot;по-чёрному&quot;, то есть без дымохода. В результате живущие там калмыки, и так от природы смуглые, от сажи стали ещё чернее. Они ежедневно топили каменку и, задыхаясь от дыма и копоти, готовили скудную пищу.<br /> <br /> Я и сейчас помню имена некоторых из них. Это были пожилые и молодые женщины: Мацак, Булхан и другие. А молоденькую и хорошенькую мы звали Марусей-калмычкой. Она была мастерицей на все руки: и шить, и штопать, и вышивать умела, и за маленьким Толиком присмотреть. Вот Илья Иванович Соколов, Галин муж, по нашей просьбе и разрешил этой Марусе жить с нами.<br /> <br /> Весёлая, общительная, смешливая, она быстро стала членом нашей семьи. Детей Галины Ивановны и Ильи Ивановича Соколовых она, как и все в деревне, называла &quot;соколятами&quot;. Правда, у неё это получалось с акцентом: &quot;цоколята&quot;. А меня называла Юрой-седей (цедей), так дразнили меня мои сверстники за мой белый волос.<br /> <br /> После войны многодетные семьи получали помощь - и продуктами, и вещами. И вот однажды мне достались в подарок роскошные тёмно-синие штаны, похожие на матросские, но без карманов. Это меня расстроило: как же без карманов? Ни складной нож положить, ни семечки, ни руки важно засунуть. И я стал умолять Марусю-калмычку сделать мне карманы.<br /> <br /> &quot;Отстань,- говорила она,- Каля рукаться пудет!&quot; А я за своё... &quot;Латно&quot;,- согласилась, наконец. И когда однажды Галя с Илюшей (Ильёй Ивановичем) ушли в кино, моя благодетельница быстро сделала прорези на штанах, вшила в них какие-то мешочки - и готово! Получились настоящие карманы, как у взрослых, да ещё зелёной ниткой прошитые.<br /> <br /> Счастлив я был неимоверно. Загрузив карманы всякой всячиной, важно ходил по горнице. А Маруся-калмычка млела от удовольствия и весело смеялась. Но сколько было гнева, когда пришли из кино Галя с Илюшей. Они увидели когда-то красивые, но теперь изуродованные штаны. Карманы были чуть не до полу, да ещё и отдувались какими-то пузырями. &quot;Не смей в таком виде на улице показываться,- сказал Илюша,- засмеют!&quot;<br /> <br /> Так и не удалось мне пощеголять в этих шедевральных штанах, но зато в Новый год в школе клоун я был в них великолепный. А Марусе Илья Иванович всё же сделал выговор: &quot;Не иди на поводу у Юрки, он тебе такого напридумывает!&quot;<br /> <br /> Маруся была рабочая лошадка, а вот калмычка Шура выделялась среди своих сородичей стройностью фигуры и красотой. У неё были нежные тонкие пальчики, заразительный смех. Она хорошо пела, аккомпанируя себе на мандолине, и как первоклассная швея обшивала всю деревню. Она была умна, образована и чисто говорила по-русски.<br /> <br /> Не один парень в деревне мечтал о сближении с нею. Но Наран - старшина &quot;калмыцкой слободы&quot; - следил за своими соплеменниками строго и никому не позволял вольничать. Хотя всё это было тщетно: Шура всё равно от кого-то родила.<br /> <br /> Впрочем, и русские девки рожали и от калмыков, и от ссыльных немцев, и от литовцев. А как же иначе могло быть? Тем более что это - с точки зрения деревенского шутника Фёдора Петровича Иванова - &quot;сближало нации&quot;.<br /> <br /> Но были в жизни села и серьёзные моменты. Когда наша армия терпела временные поражения на фронтах, многие немцы, жившие в селе, поднимали головы. &quot;Мы на вас хомуты наденем и пахать заставим!&quot; - кричали немецкие парни. А русские в ответ - с кулаками. Дрались в кровь, пока не появлялись представители местной власти и не утихомиривали драчунов.<br /> <br /> Но, слава Богу, всё осталось позади, война закончилась, наступила мирная жизнь. Надо было поднимать разрушенное хозяйство. И все работали, не разбирая, кто какой национальности. Мало того, и депортированные, и ссыльные мужчины брали себе в жёны женщин, оказавшихся без мужей, а значит, и без кормильцев семей. Немецкие парни стали дружить с русскими девушками, русские - с немецкими.<br /> <br /> В Рождественском открылись курсы механизаторов, на которых занимались представители всех национальностей (да, собственно, эта &quot;графа в паспорте&quot; как-то уже никого особо и не интересовала, ну, может, только особистов из района...)<br /> <br /> Получили специальность тракториста Андрей Якоби (позже он стал заместителем председателя колхоза имени Кирова), Александр Августович Гисвайн (гордость не только Казачинского района, но и всего края). Стал механизатором ссыльный Иван Железняк. Еврей Лазарь Максимович Шембергер, начав трудовой путь учётчиком в колхозе, стал потом крупным краевым чиновником.<br /> <br /> Своим стал в селе Рождественском и бывший румынский подданный, ссыльный Иван, прозванный нами Иваном Румыном. Рубаха был - не человек. Вся душа нараспашку. Работал он лесником. Каждому помогал в горе, ни одни похороны в селе не проходили без его участия. Католик, он знал хорошо и православные обычаи, и зорко следил, чтобы каждый человек был похоронен как положено.<br /> <br /> Помню, хоронили одну мою дальнюю родственницу Акапью Васильевну. Полупьяные деревенские мужички копали могилу, дело было зимой. Ваня командовал. &quot;Ваня,- кричит ему из могилы один мужичок,- дай бутылку опохмелиться, помираем!&quot; - &quot;Нет, нет, ребята,- отвечает он,- напьётесь, заснёте, замёрзнете, самих вас хоронить придётся&quot;.<br /> <br /> Здесь он был строг, но когда можно было, не жалел для людей ни водки, ни закуски. Потому и было у него много друзей - и среди простых людей, и среди начальников.<br /> <br /> Разговаривал он по-русски с каким-то непонятным акцентом - то ли румынским, то ли молдавским, то ли ещё каким. &quot;Как жизнь?&quot; - спросишь его, бывало. &quot;Шизь, как перыц. Тунка (Тюнька) ругается, что гостей много привожу&quot;. Жена у него была русская, и, конечно, ей не просто жилось с Иваном Румыном, в котором текла свободолюбивая цыганская кровь.<br /> <br /> <br /> <br /> Не могу не вспомнить и о ссыльном украинце Михаиле Фёдоровиче Кушнире, втором муже моей сестры Гали. В двадцать четыре года по навету недобрых людей оказался он в Рождественском. Взял в жёны вдову с кучей детей, потому что сильно в неё влюбился. В селе он стал своим быстро, так как был он и кузнецом отменным, и парикмахером, и спортсменом. Подстригал он и брил всех мужиков бесплатно, никому не отказывал. Выучился ещё и на шофёра.<br /> <br /> Однажды в лютый мороз по дороге в Пировск Михаил Фёдорович не заметил ухаба и перевернулся с машиной и замёрз. Оплакивало его всё село. Оставил он после себя маленького сынишку Сашу, который сегодня давно уже и сам отец и дед. Живёт он в Железногорске.<br /> <br /> Не забыть мне красивую хохлушку - девятнадцатилетнюю Оксану. У неё были плавная походка и чудесный голос.<br /> <br /> Все уважали в селе латышку Зельму Карловну. Вместе с Андреем Николаевичем Зайбелем она преподавала в нашей школе немецкий язык.<br /> <br /> ...В пятидесятых мы, ребятишки, все уже были в деревне большой дружной семьёй. Вместе учились, вместе играли. Иногда дрались, но только из-за девушек. А вечерами собирались в клубе, веселились, танцевали, пели песни.<br /> <br /> Пришло время, и ссыльные уехали домой. Многие, однако, остались - обросли корнями. Их фамилии сегодня &quot;разбрелись&quot; по району и краю.<br /> <br /> Юрий ВАРЫГИН. Казачинское.<br /> <br /> На фото: Михаил Кушнир прибыл в Рождественское в начале 50-х совсем молодым.<br /> <br /> Красноярский рабочий 14.04.2015</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9C%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%B2_%D0%94%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%81_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1901)&diff=31567681 2020-01-06T13:40:38Z

<p>Tatyana-Genea: /* Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot; */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Москалев Денис слева_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Москалев Денис слева Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата рождения=1901<br /> |место рождения=Красноярский кр., Курагинский р-н, Новоспасское<br /> |национальность=русский<br /> |образование=4 класса<br /> |профессия / место работы=Курагинского р-на КК. Русский. Инспектор по приему пушнины.<br /> |место проживания=Красноярский кр., Курагинский р-н, Новоспасское<br /> |пол=мужчина<br /> |партийность=член РСДРП/б/<br /> |дата смерти=05.11.1874<br /> |место смерти=Курагино<br /> |архивное дело=Информцентр УВД КК, дело № СО-64254<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Красноярское общество &quot;Мемориал&quot;; БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |примечание=Нач комроты Кизирского полка, ранен в бою в ноябре 19г, перебита правая рука и левая нога. Чл партии с 20г<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |дата ареста 1=01.11.1938<br /> |обвинение 1=58, п. 2, 10_ч2<br /> |осуждение 1=15.12.1938<br /> |осудивший орган 1=Красноярский краевой суд<br /> |приговор 1=ИТЛ, 10 лет; Поражение в правах, 5 лет; Конфискация имущества<br /> |дата реабилитации 1=27.08.1958<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Ошибка в дате]]<br /> <br /> ==Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Москалев Денис групповое_tn.jpg|Москалев Денис групповое<br /> File:Москалев Денис Андреевич_tn.jpg|Москалев Денис Андреевич<br /> &lt;/gallery&gt;<br /> <br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Петра Андреевича Шурдесова<br /> <br /> Андрей Фёдорович ШУРДЕСОВ (ошиб. ШУРДИСОВ, 1882-1942), белорус, переселенец из Оршанского уезда Могилёвской губ., был участником войны с Японией и 1-й мировой войны, потом красным партизаном. После ранения у него была покалечена правая рука.<br /> <br /> Он жил с семьёй в Михайловке, около Имисса (ныне КУРАГИНСКОГО р-на). В конце 20-х гг. всё хозяйство пришлось продать и уезжать в ОЛЬХОВКУ. Там он работал завхозом в школе.<br /> <br /> Его забрали из дома в ночь на 2.11.37 г. В ту же ночь был арестован его брат Лаврентий Фёдорович ШУРДЕСОВ (ошиб. ШУРДИСОВ, 1891-1937), тоже переселенец из Оршанского уезда, участник мировой войны и красный партизан, который работал на прииске в ОЛЬХОВКЕ &quot;вольным старателем&quot;.<br /> <br /> Л.Ф.ШУРДЕСОВА забрал по ордеру от 1.11.37 г. ЛИНДЕР из АРТЕМОВСКОГО РО НКВД. Подписал ордер нач. РО мл. лейтенант МЕДВЕДЕВ. Арестованных увезли в МИНУСИНСК на семи грузовиках.<br /> <br /> А.Ф.ШУРДЕСОВ был осуждён тройкой 21.11.37 г. на 10 лет по ст. 58-2,10,11 (как &quot;участник эсеровского заговора&quot;) и попал в лагерь на ст. КАЧА (видимо, по инвалидности). Там он погиб от пеллагры 27.12.42 г.<br /> <br /> Он посмертно реабилитирован 25.08.56 г. Красноярским крайсудом.<br /> <br /> Л.Ф.ШУРДЕСОВ был осуждён тройкой 27.11.37 г. по ст. 58-2, 11 и расстрелян 6.12.37 г. в МИНУСИНСКЕ (в выписке проставлено: &quot;23 часа&quot;; дело N П-19365 в РУ ФСБ по КК). Он посмертно реабилитирован 28.06.89 г. Прокуратурой Красноярского края.<br /> <br /> Moskalev_DA.jpg (7941 bytes)Через год после ШУРДЕСОВЫХ, 1.11.38 г., в ОЛЬХОВКЕ забрали Дениса Александровича МОСКАЛЕВА (1901-1974), тоже инвалида с простреленной правой рукой, как у А.Ф.ШУРДЕСОВА. Сначала ему давали расстрел, а после кассации выписали 10 лет и 5 поражения на выездной сессии крайсуда (15.12.39 г.). Он тоже попал в инвалидный лагерь на ст. КАЧА. Его освободили из заключения 1.12.48 г. После реабилитации он жил в Курагино. После войны вернулся из СВИТЛ сапожник ГОРБУНОВ, которого забрали с ИМИССКОЙ базы. На Колыме он шил сапоги для лагерного начальства.<br /> <br /> 10.03.96 г. Записал В.С.Биргер, Красноярск, Об-во &quot;Мемориал&quot;<br /> <br /> В архиве:<br /> <br /> копия справки о реабилитации А.Ф.Шурдесова,<br /> копия свидетельства о смерти А.Ф.Шурдесова,<br /> копия справки о составе семьи А.Ф.Шурдесова,<br /> копия партизанского удостоверения А.Ф.Шурдесова.</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9C%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%B2_%D0%94%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%81_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1901)&diff=31567680 2020-01-06T13:37:11Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Москалев Денис слева_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Москалев Денис слева Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата рождения=1901<br /> |место рождения=Красноярский кр., Курагинский р-н, Новоспасское<br /> |национальность=русский<br /> |образование=4 класса<br /> |профессия / место работы=Курагинского р-на КК. Русский. Инспектор по приему пушнины.<br /> |место проживания=Красноярский кр., Курагинский р-н, Новоспасское<br /> |пол=мужчина<br /> |партийность=член РСДРП/б/<br /> |дата смерти=05.11.1874<br /> |место смерти=Курагино<br /> |архивное дело=Информцентр УВД КК, дело № СО-64254<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Красноярское общество &quot;Мемориал&quot;; БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |примечание=Нач комроты Кизирского полка, ранен в бою в ноябре 19г, перебита правая рука и левая нога. Чл партии с 20г<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |дата ареста 1=01.11.1938<br /> |обвинение 1=58, п. 2, 10_ч2<br /> |осуждение 1=15.12.1938<br /> |осудивший орган 1=Красноярский краевой суд<br /> |приговор 1=ИТЛ, 10 лет; Поражение в правах, 5 лет; Конфискация имущества<br /> |дата реабилитации 1=27.08.1958<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Ошибка в дате]]<br /> <br /> ==Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Москалев Денис групповое_tn.jpg|Москалев Денис групповое<br /> &lt;/gallery&gt;<br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Петра Андреевича Шурдесова<br /> <br /> Андрей Фёдорович ШУРДЕСОВ (ошиб. ШУРДИСОВ, 1882-1942), белорус, переселенец из Оршанского уезда Могилёвской губ., был участником войны с Японией и 1-й мировой войны, потом красным партизаном. После ранения у него была покалечена правая рука.<br /> <br /> Он жил с семьёй в Михайловке, около Имисса (ныне КУРАГИНСКОГО р-на). В конце 20-х гг. всё хозяйство пришлось продать и уезжать в ОЛЬХОВКУ. Там он работал завхозом в школе.<br /> <br /> Его забрали из дома в ночь на 2.11.37 г. В ту же ночь был арестован его брат Лаврентий Фёдорович ШУРДЕСОВ (ошиб. ШУРДИСОВ, 1891-1937), тоже переселенец из Оршанского уезда, участник мировой войны и красный партизан, который работал на прииске в ОЛЬХОВКЕ &quot;вольным старателем&quot;.<br /> <br /> Л.Ф.ШУРДЕСОВА забрал по ордеру от 1.11.37 г. ЛИНДЕР из АРТЕМОВСКОГО РО НКВД. Подписал ордер нач. РО мл. лейтенант МЕДВЕДЕВ. Арестованных увезли в МИНУСИНСК на семи грузовиках.<br /> <br /> А.Ф.ШУРДЕСОВ был осуждён тройкой 21.11.37 г. на 10 лет по ст. 58-2,10,11 (как &quot;участник эсеровского заговора&quot;) и попал в лагерь на ст. КАЧА (видимо, по инвалидности). Там он погиб от пеллагры 27.12.42 г.<br /> <br /> Он посмертно реабилитирован 25.08.56 г. Красноярским крайсудом.<br /> <br /> Л.Ф.ШУРДЕСОВ был осуждён тройкой 27.11.37 г. по ст. 58-2, 11 и расстрелян 6.12.37 г. в МИНУСИНСКЕ (в выписке проставлено: &quot;23 часа&quot;; дело N П-19365 в РУ ФСБ по КК). Он посмертно реабилитирован 28.06.89 г. Прокуратурой Красноярского края.<br /> <br /> Moskalev_DA.jpg (7941 bytes)Через год после ШУРДЕСОВЫХ, 1.11.38 г., в ОЛЬХОВКЕ забрали Дениса Александровича МОСКАЛЕВА (1901-1974), тоже инвалида с простреленной правой рукой, как у А.Ф.ШУРДЕСОВА. Сначала ему давали расстрел, а после кассации выписали 10 лет и 5 поражения на выездной сессии крайсуда (15.12.39 г.). Он тоже попал в инвалидный лагерь на ст. КАЧА. Его освободили из заключения 1.12.48 г. После реабилитации он жил в Курагино. После войны вернулся из СВИТЛ сапожник ГОРБУНОВ, которого забрали с ИМИССКОЙ базы. На Колыме он шил сапоги для лагерного начальства.<br /> <br /> 10.03.96 г. Записал В.С.Биргер, Красноярск, Об-во &quot;Мемориал&quot;<br /> <br /> В архиве:<br /> <br /> копия справки о реабилитации А.Ф.Шурдесова,<br /> копия свидетельства о смерти А.Ф.Шурдесова,<br /> копия справки о составе семьи А.Ф.Шурдесова,<br /> копия партизанского удостоверения А.Ф.Шурдесова.</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A1%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D1%81_%D0%92%D0%B0%D0%B9%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D1%82&diff=31566700 2019-12-28T21:15:44Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Сандрос Вайолет.jpg<br /> |пол=женщина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/index1.htm<br /> |место отбывания 1=Норильлаг<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> советская разведчица, прообраз &quot;радистки Кэт&quot;. Отбывала срок в Норильлаге.<br /> ==Публикации==<br /> Внучка Штирлица<br /> <br /> История каждой семьи в нашей стране связана с историей Великой Отечественной войны. Недавно в Норильск приезжала молодая актриса Нина Забелинская, которая рассказала нам о своем родном деде–немце Эмиле Каммлере, ставшем советским разведчиком, и его «названной» жене–радистке Вайолет Сандрос, которая после войны была сослана в Норильлаг...<br /> <br /> <br /> Советский разведчик Эмиль Каммлер. Таллин, 1939 год<br /> <br /> С Ниной нас познакомила актриса Заполярного театра драмы Лариса Ребрий. Она деятельно прониклась необычной судьбой семьи своей столичной коллеги, постаралась привлечь к теме знакомых, которые бы могли подсказать пути дальнейшего расследования.<br /> <br /> — Нина, как чистокровный судетский немец Эмиль Каммлер стал советским разведчиком?<br /> <br /> <br /> Эмиль и Анна Каммлер, Ленинград, конец 1930-х<br /> <br /> – Я знаю об этом со слов бабушки Анны Евгеньевны Соколовой. Она из многодетной семьи священника, из города Тутаева, что на Волге. Бабушке пришлось вступить в фиктивный брак, чтобы сменить фамилию и избежать преследований как «поповской дочке». Уже, как Анна Новикова, она в Ленинграде поступила в институт физической культуры имени Лесгафта, куда Эмиля Каммлера, замечательного спортсмена–гимнаста, пригласили в 1934 году из Германии по линии КСИ (Красного Спортивного Интернационала). Он успешно учился и преподавал упражнения на коне «с ручками», этим спортивным снарядом он особенно мастерски владел, даже стал чемпионом страны в командном зачете. С бабушкой, которая тоже была отличной гимнасткой, познакомился в институте. Трижды подавал прошение, чтобы получить советское гражданство, но ему отказывали. А когда решил жениться, то его вызвали в компетентные органы и предложили — либо сотрудничать, либо покинуть Советский Союз.<br /> <br /> — Когда ваш отец стал разведчиком?<br /> <br /> – ...Гражданство ему так и не дали, но вступить в брак разрешили. В 1939 году родилась моя мама Татьяна Эмильевна. К этому времени Эмиль Каммлер уже был заброшен в Таллин под своим именем как спортсмен — преподаватель физической культуры. С тех пор он свою ленинградскую семью никогда не видел. Бабушке через кого–то передавал письма. Она знала, что он разведчик, во время блокады семья даже получала специальный паек. В 1944–м бабушку навестил их общий знакомый и сказал: «Забудь и никогда не вспоминай». В 1990–х мы пытались выяснить «в органах» о судьбе дедушки, но нам толком так ничего и не объяснили. Но все же удалось узнать, что в 1942 году он снова был в Советском Союзе, потом его забросили в Германию, где его схватило гестапо, и он пропал без вести. И еще нам сказали, что не надо никого из его родных искать в Германии, их нет в живых. Интересно, что в личном деле деда в институте были самые отрывочные сведения — учился, окончил с такими–то оценками... в архиве все было подчищено. Архивариус даже сказала, что впервые видит документы, в которых почти ничего не сохранилось.<br /> <br /> — Как вы узнали о том, что у дедушки–разведчика была вторая семья?<br /> <br /> <br /> Нина Забелинская у Вечного огня в Норильске<br /> <br /> – Бабушка наверняка об этом знала, но никогда об этом нам не рассказывала. И нам говорила: меня не станет, тогда будете искать. Может, это был страх за мою маму, которая была рождена от немца, ведь никого тогда не волновало: антифашист — не антифашист. Но нашу семью все–таки не тронули. Возможно, дедушка «где следует» был на хорошем счету. В блокаду бабушка с родственниками работали на заводе. Многие родные были на фронте, больше половины не вернулись, погибли братья бабушки. А год назад моя мама, она преподает в академии гражданской авиации высшую математику (папа — инженер–конструктор — тоже окончил военмех), вдруг узнала, что у нее есть сводный брат... в Германии. Так в нашей жизни появился Зигфрид Каммлер — сын моего деда и женщины–радистки, которой было приказано на время выполнения задания стать женой Эмиля Каммлера.<br /> <br /> — Как же он вас нашел?<br /> <br /> <br /> Татьяна, дочь Анны и Эмиля, 1940 год<br /> <br /> – Это счастливое стечение обстоятельств. Зигфрид с помощью знакомого написал на русском языке письмо на имя ректора Университета физической культуры имени Лесгафта с просьбой ответить на вопросы об учебе его отца в 1930–е годы, а также сообщить — есть ли сведения о жене и дочери Эмиля. В тот момент, когда секретарь ректора принесла письмо на кафедру, там оказалась наша знакомая бабушка–спортсменка Александра Степановна, ей 96 лет, которая с детства была при институте, помнит бабушку, дедушку... В тот же вечер моей маме позвонил Зигфрид... Он врач–уролог, у него есть жена, сын. Они с мамой уже встречались, у них разница в возрасте три года. Он рассказал о своей матери Вайолет Сандрос, что она родилась в 1918 году в Детройте, финка по происхождению. До революции ее семья эмигрировала из России, а потом доверчиво откликнулась на призыв СССР поднимать советскую Карелию. В 1937 году ее приняли на подготовительные курсы при новом институте иностранных языков, а после начала войны с Финляндией предложили учиться на радиста с дальнейшей переброской на фронт... К обучению добавили прыжки с парашютом, но та война быстро закончилась и девушка вернулась в институт. Но в 1940 году ее направили в Москву, в школу разведчиков. Она знала несколько языков, но не немецкий. Тем не менее ей дали задание лететь в Германию, при этом показали фотографию человека, который станет ее мнимым мужем. Это был Эмиль Каммлер. В начале 1940 года они оказались в Германии... Как дочь пастора она получила финский паспорт на имя Toini Rakel Roz.Vesova...<br /> <br /> — У нее явно было больше шансов попасть в гестапо, а не в норильский лагерь...<br /> <br /> <br /> Зигфрид Каммлер в России<br /> <br /> – Эта мужественная женщина оставила свои воспоминания, которые нам показал Зигфрид. Из них мы узнали, что по новому заданию Эмилю надо было добраться до Вены. Но там его уже ждало гестапо. После всех мытарств Вайолет сумела сохранить рацию и шифр. В 1945 году ее нашли и сказали, что она должна выехать в Москву и отчитаться. Ей хватило ума не брать с собой маленького Зигфрида, которого она оставила у родственников Эмиля Каммлера. В СССР ее «отблагодарили» за работу — осудили «тройкой» к пяти годам в исправительно–трудовом лагере, она отбывала наказание в Дудинке и Норильске. После амнистии в 1953 году жила в Сортавала, а в 1957-м с четырехлетней дочерью переехала к Зигфриду в ГДР. Сейчас мы ищем следы ее пребывания в Норильске. Зигфрид рассказывал, что она не любила вспоминать о своем заключении в СССР, но всегда говорила, что Эмиль Каммлер очень любил жену и дочь, которые остались в Ленинграде...<br /> <br /> — Знаешь, а ведь история вашей семьи, мамы Зигфрида — готовый сюжет для фильма... Ты еще не снималась в военных лентах?<br /> <br /> <br /> Зигфрид с мамой, Германия, 1944 г.<br /> <br /> — В детстве хотела стать летчиком, осваивала разные виды спорта, любила читать стихи, училась музыке, рисованию. О театре тогда не мечтала, а вот в военном кино, а советские военные фильмы были очень убедительны, хотела бы сыграть. С детства мне всегда казалось, что за своих родителей я бы жизнь отдала. Тогда как раз вышел сериал «Семнадцать мгновений весны», я ждала мультики, а мне родители говорят — смотри, это же фильм про твоего дедушку, он тоже советским разведчиком был. Я так с тех пор и считала: Исаев–Штирлиц — мой дедушка. Однажды даже урок в первом классе на 9 Мая сорвала. Учительница рассказывала, как на нас напали фашисты, и все немцы в таком негативе предстали, а меня это так задело: я стукнула кулачком по парте и стала доказывать, что не все немцы — фашисты, вот мой дедушка–немец был советский разведчик! В итоге все дети слушали не учительницу, а меня. Потом моим родителям сделали замечание. Военная тематика меня всегда сильно затрагивала, но в фильмах о войне я пока не снималась.<br /> <br /> – Как складывается твоя актерская карьера?<br /> <br /> – Нас в семье три сестры и брат. Все люди серьезные, технические. А я училась на филфаке и случайно попала на театральные курсы, чтобы просто пообщаться со знакомой девочкой. Через год уже училась в Ленинградской академии театрального искусства у знаменитого педагога Владимира Викторовича Петрова, который сам воевал, в разведке языков брал. У нас был очень яркий курс, со мной учился и Кирилл Плетнев, который сейчас много снимается. После Театра Армена Джигарханяна я служу в МХАТ имени Горького, которым руководит Татьяна Доронина. Работаю и в антрепризе, дважды с детским постановками была в Норильске, о котором не так уж и много знала. Но «Норильский никель» и, конечно, Норильлаг у всех на слуху. Сейчас мне ваш город очень дорог. Надеюсь, что сюда со временем приедет и Зигфрид. Он перенес тяжелую болезнь, поправился и считает, что это Бог дал ему время, чтобы узнать как можно больше о судьбе своих родителей. Как он сам пишет, это его «неудовлетворенная потребность в правде».<br /> <br /> В Норильске я сочла своим долгом побывать на Норильской Голгофе, у Вечного огня, на открытии выставки «Сталинград»... Каждый год в праздник Победы я стараюсь быть с родителями в Санкт–Петербурге. Мы едем на Охтинское кладбище, где похоронена бабушка Аня, которая всю жизнь любила и ждала своего Эмиля Каммлера. Там есть и памятник ленинградцам, погибшим в блокаду. Царство всем Небесное и светлая память.<br /> <br /> Беседовала Ирина ДАНИЛЕНКО <br /> Фото автора и из архива семьи Нины Забелинской и Зигфрида Каммлера<br /> <br /> Заполярная правда 04.05.2012<br /> <br /> Источник:http://www.memorial.krsk.ru/index1.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%91%D0%B0%D0%B1%D1%83%D1%88%D0%B8%D1%81_%D0%9C%D0%B0%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%B9_%D0%9C%D0%B0%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31566159 2019-12-25T03:25:06Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Бабушис Матвей и Констанция_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Бабушис Матвей и Констанция<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/index1.htm<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |приговор 1=Депортация<br /> |место отбывания 1=ст. Красная Сопка КК, д. Алтатка Назаровского р-на КК<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> Проживали в Литве, в д. Стожкай, под Каунасом. Состав семьи жена Констанция Иосифовна, дети Тереза 1937 г.р., Алдона 1939 г.р., Витас 1940 г., Елена 1943 г. Депортированы до ст. Красная Сопка КК, потом в д. Алтатка Назаровского р-на КК</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%91%D0%B0%D0%B1%D1%83%D1%88%D0%B8%D1%81_%D0%9C%D0%B0%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%B9_%D0%9C%D0%B0%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31566157 2019-12-25T03:24:29Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Бабушис Матвей и Констанция_tn.jpg<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/index1.htm<br /> |приговор 1=Депортация<br /> |место отбывания 1=ст. Красная Сопка КК, д. Алтатка Назаровского р-на КК<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> Проживали в Литве, в д. Стожкай, под Каунасом. Состав семьи жена Констанция Иосифовна, дети Тереза 1937 г.р., Алдона 1939 г.р., Витас 1940 г., Елена 1943 г. Депортированы до ст. Красная Сопка КК, потом в д. Алтатка Назаровского р-на КК</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%92%D0%B0%D0%B9%D1%86%D0%B5%D0%BB%D1%8C_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31565407 2019-12-21T19:11:42Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Вайцель Александр Александрович и Евдокия Авдеевна_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии= Вайцель Александр Александрович и Евдокия Авдеевна<br /> |национальность=Поволжский немец<br /> |место проживания=с. Гримм<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/va_vak.htm<br /> |примечание=Отец, тоже Александр Александрович, погиб в трудармии.<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |осуждение 1=1941<br /> |приговор 1=Депортация<br /> |место отбывания 1=Каргино Енисейского района Красноярского края.<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> <br /> ==История семьи==<br /> История семьи<br /> <br /> Всероссийский конкурс исторических исследовательских работ старшеклассников<br /> «Человек в истории. Россия – ХХ»<br /> <br /> Выполнил: Вайцель Виктор<br /> Возраст: 15<br /> Класс: 9<br /> МОУ Южно-Енисейская СОШ<br /> <br /> Традиция<br /> <br /> У каждой семьи есть свои особенности, привычки, традиции. В нашей семье из года в год, несколько десятилетий, теперь уже четвёртому поколению рассказывается история нашего рода по материнской и отцовской линиям. Конечно, вспоминают родные, смешные случаи из их жизни, а порой что-то грустное или трогательное бережно извлекается из памяти взрослых. Но традиционно 9 Мая, после телевизионного парада на Красной площади на нашем столе появляются семейные альбомы с фотографиями и начинаются воспоминания. Я понимаю, что многое дорого только нашей семье, но у меня такая гордость и уважение к жизни моих предков, что я хочу немного рассказать о них всем.<br /> <br /> Каждый год дедушка и бабушка рассказывают о своих родителях и о родственниках, которые участвовали в войне и приближали Победу в тылу.<br /> <br /> Поволжские немцы<br /> <br /> Вайцель Александр Александрович (мой дедушка) В семье папы война самым жестоким образом отразилась на семье его отца, моего деда. Дело в том, что семья деда, русские немцы, жила в Поволжской Автономной Немецкой республике, село Грин. Они хранили свои обычаи и традиции. Говорили на родном немецком и русском языках. Но в душе они были уже русские люди. Хотя и с неохотой, но они приняли новые советские порядки, старались их не нарушать. И вот, когда началась война и гитлеровцы очень быстро стали продвигаться в глубь России, И.В. Сталин испугался, что все русские немцы станут содействовать фашистской Германии. Он срочно создаёт отряд НКВД, который забирает мужчин в лагеря, выселяет население ПАНР в глубь России, в Сибирь, дробит население деревень на части. Семья прадедушки Вайцель Александра Александровича тоже попала в эту «мясорубку». Прадеда забрали в лагеря, где он и погиб. Вся остальная семья была вывезена в Каргино Красноярского края. Семьи тогда были большие, прокормить ребятишек одной матери было очень трудно, многие дети умирали. Чтобы спасти моего деда, младшего Александра, родители уговорили старосту деревни поменять ему данные, и он стал моложе по всем документам. Только благодаря этому он остался с матерью, и пережил ужас репрессий. Он, став взрослым мужчиной, сильно боялся повторения гонений и своим детям не разрешил учиться у бабушки (которая прекрасно знала язык и часто перемешивала русские и немецкие слова, по словам родственников, она так и не стала чисто говорить по-русски) немецкому языку.<br /> <br /> Однажды, когда его сыновья, ради баловства отлили из воска немецкую свастику, он поменялся в лице, огляделся вокруг и велел детям избавиться от этой игрушки. Настолько сильно, было его волнение за судьбу детей. Он боялся, что его дети переживут то, что пережил он. А он пережил унижение, оскорбление, травлю и неприятие. Ведь многие глупые люди считали, что раз он немец, то обязательно фашист.<br /> <br /> Далёкое Красноярье<br /> <br /> Моя бабушка Литвякова Евдокия Авдеевна войну помнит не по рассказам. Когда началась война, бабушке было 12 лет. Её семья жила в Красноярске. В 14 лет бабушка пошла, работать на почтамт. Много треугольников и казённых конвертов прошло через её руки. И в каждом своя судьба, своя история. Она всегда вспоминала, что одеть было нечего, иногда в мороз она в одних чулочках, которые были шиты-перешиты, шла на работу. А как тяжело было видеть страдания женщин, мужья которых погибали и им приходили похоронки, а как надеялись люди, если их родственник признавался безвести пропавшим, они ждали и верили, что он вернётся. Иногда случалось чудо и через некоторое время приходило письмо, в котором их родственник писал, что он жив и здоров. Как боялись стать врагами народа, если узнавали, что их родные попали в концлагеря, многие отказывались от такого родства.<br /> <br /> В то время, когда бабушка работала в тылу, её старшая сестра Фаина спасала жизни и души раненых солдат. Она была военным врачом санитарного эшелона. Многое пришлось пережить за время войны: бомбёжки, кровь, стоны, человеческие драмы. На фронте она научилась курить, потому что было страшно, и ещё табак утолял чувство голода. Ведь в первую очередь всё было для раненных, а уж потом для врачей, сестёр и всех остальных Она из весёлого человека превратилась в «сухарь» и только спустя годы смогла вернуться к нормальной жизни. Она видела смерть каждый день и пыталась отвоевать хоть одного из многих у неё. И всё-таки они вывозили раненых в тыл, они их спасали от войны и от ран. И эта замечательная женщина спасла много жизней во время войны и в мирное время.<br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/Work/Konkurs/11/Vaicel/0.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%92%D0%B0%D0%B9%D1%86%D0%B5%D0%BB%D1%8C_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31565405 2019-12-21T19:10:37Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография= Вайцель Александр Александрович и Евдокия Авдеевна_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии= Вайцель Александр Александрович и Евдокия Авдеевна<br /> |национальность=Поволжский немец<br /> |место проживания=с. Гримм<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/va_vak.htm<br /> |примечание=Отец, тоже Александр Александрович, погиб в трудармии.<br /> |осуждение 1=1941<br /> |приговор 1=Депортация<br /> |место отбывания 1=Каргино Енисейского района Красноярского края.<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> <br /> ==История семьи==<br /> История семьи<br /> <br /> Всероссийский конкурс исторических исследовательских работ старшеклассников<br /> «Человек в истории. Россия – ХХ»<br /> <br /> Выполнил: Вайцель Виктор<br /> Возраст: 15<br /> Класс: 9<br /> МОУ Южно-Енисейская СОШ<br /> <br /> Традиция<br /> <br /> У каждой семьи есть свои особенности, привычки, традиции. В нашей семье из года в год, несколько десятилетий, теперь уже четвёртому поколению рассказывается история нашего рода по материнской и отцовской линиям. Конечно, вспоминают родные, смешные случаи из их жизни, а порой что-то грустное или трогательное бережно извлекается из памяти взрослых. Но традиционно 9 Мая, после телевизионного парада на Красной площади на нашем столе появляются семейные альбомы с фотографиями и начинаются воспоминания. Я понимаю, что многое дорого только нашей семье, но у меня такая гордость и уважение к жизни моих предков, что я хочу немного рассказать о них всем.<br /> <br /> Каждый год дедушка и бабушка рассказывают о своих родителях и о родственниках, которые участвовали в войне и приближали Победу в тылу.<br /> <br /> Поволжские немцы<br /> <br /> Вайцель Александр Александрович (мой дедушка) В семье папы война самым жестоким образом отразилась на семье его отца, моего деда. Дело в том, что семья деда, русские немцы, жила в Поволжской Автономной Немецкой республике, село Грин. Они хранили свои обычаи и традиции. Говорили на родном немецком и русском языках. Но в душе они были уже русские люди. Хотя и с неохотой, но они приняли новые советские порядки, старались их не нарушать. И вот, когда началась война и гитлеровцы очень быстро стали продвигаться в глубь России, И.В. Сталин испугался, что все русские немцы станут содействовать фашистской Германии. Он срочно создаёт отряд НКВД, который забирает мужчин в лагеря, выселяет население ПАНР в глубь России, в Сибирь, дробит население деревень на части. Семья прадедушки Вайцель Александра Александровича тоже попала в эту «мясорубку». Прадеда забрали в лагеря, где он и погиб. Вся остальная семья была вывезена в Каргино Красноярского края. Семьи тогда были большие, прокормить ребятишек одной матери было очень трудно, многие дети умирали. Чтобы спасти моего деда, младшего Александра, родители уговорили старосту деревни поменять ему данные, и он стал моложе по всем документам. Только благодаря этому он остался с матерью, и пережил ужас репрессий. Он, став взрослым мужчиной, сильно боялся повторения гонений и своим детям не разрешил учиться у бабушки (которая прекрасно знала язык и часто перемешивала русские и немецкие слова, по словам родственников, она так и не стала чисто говорить по-русски) немецкому языку.<br /> <br /> Однажды, когда его сыновья, ради баловства отлили из воска немецкую свастику, он поменялся в лице, огляделся вокруг и велел детям избавиться от этой игрушки. Настолько сильно, было его волнение за судьбу детей. Он боялся, что его дети переживут то, что пережил он. А он пережил унижение, оскорбление, травлю и неприятие. Ведь многие глупые люди считали, что раз он немец, то обязательно фашист.<br /> <br /> Далёкое Красноярье<br /> <br /> Моя бабушка Литвякова Евдокия Авдеевна войну помнит не по рассказам. Когда началась война, бабушке было 12 лет. Её семья жила в Красноярске. В 14 лет бабушка пошла, работать на почтамт. Много треугольников и казённых конвертов прошло через её руки. И в каждом своя судьба, своя история. Она всегда вспоминала, что одеть было нечего, иногда в мороз она в одних чулочках, которые были шиты-перешиты, шла на работу. А как тяжело было видеть страдания женщин, мужья которых погибали и им приходили похоронки, а как надеялись люди, если их родственник признавался безвести пропавшим, они ждали и верили, что он вернётся. Иногда случалось чудо и через некоторое время приходило письмо, в котором их родственник писал, что он жив и здоров. Как боялись стать врагами народа, если узнавали, что их родные попали в концлагеря, многие отказывались от такого родства.<br /> <br /> В то время, когда бабушка работала в тылу, её старшая сестра Фаина спасала жизни и души раненых солдат. Она была военным врачом санитарного эшелона. Многое пришлось пережить за время войны: бомбёжки, кровь, стоны, человеческие драмы. На фронте она научилась курить, потому что было страшно, и ещё табак утолял чувство голода. Ведь в первую очередь всё было для раненных, а уж потом для врачей, сестёр и всех остальных Она из весёлого человека превратилась в «сухарь» и только спустя годы смогла вернуться к нормальной жизни. Она видела смерть каждый день и пыталась отвоевать хоть одного из многих у неё. И всё-таки они вывозили раненых в тыл, они их спасали от войны и от ран. И эта замечательная женщина спасла много жизней во время войны и в мирное время.<br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/Work/Konkurs/11/Vaicel/0.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9A%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%BA%D0%BE%D0%B2_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1923)&diff=31564433 2019-12-14T18:22:20Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Корольков Иван Иванович1_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата рождения=13.09.1923<br /> |место рождения=Нижегородская губ.<br /> |пол=мужчина<br /> |национальность=русский<br /> |партийность=член РСДРП/б/<br /> |архивное дело=Минусинский краеведческий музей<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Красноярское общество &quot;Мемориал&quot;; БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |осуждение 1=1945<br /> |осудивший орган 1=Военный трибунал 15 возд.армии Ленинградского фронта<br /> |приговор 1=ИТЛ, 10 лет<br /> |дата реабилитации 1=03.04.1990<br /> |примечание=Чл партии с 1943, до войны работал в к/зе, в 41г ушел на фронт, находился под Москвой в 316 стрелковой дивизии, затем ее изменили на 8 Панфиловскую, направлен на Великие Луки, до 44г был на передовой, в 44 в разведке попал в плен в составе 7 чел, пробыл в плену до 45г. Работал в колхозе. На фронт пощел добровольцем, командир минометной батареи, сержант. Ранен, после госпиталя вернулся в свою батарею. Переведен в разведку. В марте 1944, находясь в составе разведгруппы, вместе с группой попал в окружение, был ранен в ногу, захвачен в плен. Осужден в 1945 ВТ 15 воздушной армии Ленинградского фронта на 10 лет ИТЛ. Срок отбывал в Норильлаге, работал на строительстве медного завода слесарем и бурильщиком, освобожден в 1954. Остался в Норильске. Реабилитирован. В 1993 проживал с женой Марией Николаевной в с. Ирба Курагинского р-на КК.<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |примечание к аресту 1=Освободился в 54г, остался в Норильске, слесарь, бурильщик, передовик. Получил компенсацию за 9 лет 77940руб. В 90г требовал восстановления в партии.<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> <br /> Судьба Ивана Ивановича<br /> <br /> Черные пятна истории<br /> <br /> Детство свое Иван Иванович Корольков вспоминает с неохотой. Семья была большая, крестьянская, а достатка не было. До колхоза жили хуже, считает он. Но помнит и то, как противились крестьяне насильственной коллективизации. Соберут днем колхозные деятели крестьянский инвентарь в общую колхозную кучу, а ночью крестьяне разнесут свое добро по домам. Отец Ивана Королькова принял революцию, уж очень, заманчивыми казались ее идеи всеобщего братства и равного распределения благ. Был он большевиком с 1918 года, был знаком со всесоюзным старостой Михаилом Калининым, даже фотография в семейном альбоме была, где он сфотографирован с Калининым. Как же, земляки, деревни по соседству в Калининской области.<br /> <br /> После окончания семилетки Иван Корольков пас коров, помогая семье. Отца в 1939 году репрессировали, отсидел два года. Когда грянула война, ушли на фронт и отец и сын. Ивану было 17 лет. Месяц проходил учебу в Гороховце под Горьким, учили стрелять, попутно сагитировали в комсомол. Войну начал на подступах к Москве в 316 стрелковой дивизии, которую потом переименовали в 8-ю Панфиловскую. Шли ожесточенные бои на подступах к столице.<br /> <br /> В марте 1943 года дивизию перебросили в Великие Луки. В этом году юноша вступил в партию. Шел ему 20-й год. Он был уже дважды ранен. В болоте, в холоде и сырости воевать было нелегко. Отлеживался немного в госпитале и опять на передовую. До апреля 1944 года без выхода находился на передовой.<br /> <br /> Сержант Корольков командовал отделением минометной батареи, затем был в разведке на корректировке огня.<br /> <br /> В 1944 году весной получили задание произвести разведку боем, занять деревню Прескуху. Вечером все складывались удачно, а наутро немцы стали окружать. Два раза пытались выйти из окружения бойцы, но не смогли. По рации просили подкрепления. На выручку им шли танки, но безуспешно — вязли в болотах. Королькова ранило в ногу. Загнанные фашистами, они вернулись в свои траншеи. Через двое суток неравных боев их осталось семь человек, все до единого — ранены, убит командир. Корольков оставался за старшего. Видя, что помощи ждать напрасно, он зарыл свой партбилет. Через несколько часов кончились боеприпасы. Здесь их и взяли в плен фашисты. Королькова положили на лыжи и привезли в деревню. Там переложили на повозку и доставили в... лагерь. Это было уже в Псковской области.<br /> <br /> Под прицелами автоматов пленные работали на железнодорожном, тупике. «Такого ада я врагу не пожелал бы, - говорит Иван Иванович. – Издевательство, хлеб с опилками и брюква, тяжелый труд — вот что видели наши военнопленные от фашистов. В городе Двинске погибло 56 тысяч заключенных, хоронили в рвах, закапывая живых. «Он же живой», - кричали люди, видя, как волокут в ров еще живых людей. «Доктор больше знает, кто живой, а кто мертвый», – орали фашисты, забрасывая землей людей.<br /> <br /> В 1945 году наступила желанная Победа. Но зря радовались военнопленные. Отец всех народов, великий вождь Сталин сказал, что у нас военнопленных нет, а есть предатели. И если он не сделал исключения даже своему сыну Якову, то для бывшего сержанта Королькова участь была предрешена.<br /> <br /> Судил военный трибунал 15-й воздушной армии ленинградского фронта. Приговор короток и ясен — десять лет лагерей.<br /> <br /> Отбывать наказание пришлось в Норильске. «Это оказалась гораздо хуже, чем у фашистов, — с содроганием и болью вспоминает десять страшных лет Норильлага Иван Иванович и уточняет — девять лет и пять месяцев. Обувь на пятидесятиградусном морозе — рваные рукава от телогрейки. Кормили ужасно».<br /> <br /> Как выжил – до сих пор удивляется. Хорошо, что не курил. Курильщикам было особенно худо, ведь они выменивали махорку на скудный паек и умирали первыми. Кто не испытал сталинского ада, тот никогда даже приблизительно не ощутит весь ужас и безысходность того положения, в котором оказались миллионы людей ни за что, ни про что попавшие в эти лагеря огромного ГУЛАГовского чудовища.<br /> <br /> На карточке заключенного Королькова было написано Т-Т — тяжелый труд. Жили в дощатых бараках вместе с уголовниками, которые и правили бал, глумились над «врагами народа»: избивали их, отбирали пайки, загоняли под нары.<br /> <br /> Издевались и конвоиры. Началось это еще по дороге в Норильск. Когда везли на пароходе, кормили селедкой, а пить не давали. Избивали, отбивали легкие, если заключенный просил воды. Еще по дороге от побоев Корольков заболел сухим плевритом и как только прибыл в Норильск, попал в госпиталь. А потом — на работу. Двенадцатичасовой рабочий день. Копали вручную вечную мерзлоту под минные колодцы. Мерзлый грунт, ледяная вода, колодцы глубиной в 30 метров.<br /> <br /> Работал Корольков и на строительстве медного завода в километре от Норильска.<br /> <br /> В 50-е годы его как «изменника Родины», вместе с другими военнопленными отделили от уголовников. Хоть тут они вздохнули свободнее. Тут уж никто пайку не отбирал, не унижал, не издевался. Разве что конвоир. Хоронили умерших во рву, на ногу бирку, гроб — роскошь. Закапывали без причитаний и слез, без попа и речей. Провинившихся конвоир наказывал без особых фантазий. Штыком в снегу очерчивал круг, ставил зека в этот круг и не давал с этого круга сойти. Шевелиться было нельзя.<br /> <br /> Рядом было много эстонцев, латышей, литовцев. По прежним профессиям людей не разделяли — рядом были генералы, инженеры, поэты, художники, артисты. И все делали одну и ту же работу — строили начальную стадию коммунизма, смывая свои несуществующие грехи перед народом и великим кормчим.<br /> <br /> В 1954 году Корольков освободился. И остался работать в Норильске. Он женился на фронтовичке Марии Яковлевне, растил двух дочерей и работал до пенсии. Слесарь, бурильщик, и всегда — передовик, в трудовой книжке 56 записей о поощрении.<br /> <br /> Выросли дочери. О судимости отца узнали от чужих людей. Этого себе простить не могут Иван Иванович и Мария Яковлевна. Хотела дочка вступить в КПСС, но прошлое отца ее остановило — ведь могут спросить...<br /> <br /> Реабилитация пришла в 1990 году в виде белого листочка бумаги. Трибунал той же воздушной армии писал: «Корольков И.И. реабилитирован».<br /> <br /> Сейчас военкомат сделал запрос об участии Ивана Ивановича в боевых действиях. С мая 1990 года ждут Корольковы еще одну бумажку. И тогда Иван Иванович хочет умереть с чистой душой. Ведь чистая душа в нашей стране может быть только при наличии бумажки.<br /> <br /> И еще Иван Иванович подал заявление в РК КПСС, чтобы восстановили его членство в партии с 1943 года. Вот так бывает. Кто-то выходит из этой двери, хлопнув ею, а кто-то в эту дверь заходит. Второй раз. Так он считает нужным. И в том, и в другом есть смысл, свое видение мира.<br /> <br /> Живет Иван Иванович в Ирбе. Оба с женой — пенсионеры И тот, и другой каждый день ждут письма из архивов Министерства обороны, и будем надеяться, что оно дойдет еще до живого адресата.<br /> <br /> О.Никанорова <br /> «Заветы Ильича» (газета Курагино), 07.11.1990 г.<br /> <br /> Корольков Иван Иванович, рождения 1923 г., уроженец Горьковской области, русский, член ВКП(б) с 1943 г., вступил в партию на фронте. Образование 7 классов, до войны работал в колхозе хлеборобом. В 1941 году ушел на фронт. Находился под Москвой в 316 стрелковой дивизии, позднее ее изменили на 8-ю Панфиловскую. Были направлены на Великие Луки. В 1944 г. был в разведке. 7-ых из них захватили фашисты. Находился в плену до 1945 года.<br /> <br /> После освобождения военный трибунал вынес решение – 10 лет лагерей. Срок отбывал в Норильлаге.<br /> <br /> Освобожден в 1950 году. Отбыл в лагерях 5 лет. Реабилитирован в 1990 году. Проживает в п.Ирба Курагинского района.<br /> <br /> <br /> http://www.memorial.krsk.ru/Public/90/19901107.htm - Судьба Ивана Ивановича<br /> ==Публикации==<br /> Воевали, назад не оглядываясь<br /> <br /> Вот уже пятьдесят лет у Марии Николаевны Корольковой нарушен сон. Бессонница мучает ее с войны. Разве можно было уснуть, когда рядом с госпиталем, где она служила санинструктором, падали бомбы, разрывались снаряды, стонали и кричали раненые. Нервная система у каждого человека разная: кто-то мог спать на ходу, а кто-то просыпался от каждого звука. Звуки войны до сих пор преследуют бывшего санинструктора, бывшую зенитчицу.<br /> <br /> В 1941 году в городе Сталинске за девять месяцев закончила Мария Яковлевна медицинское училище и эшелоном-госпиталем попала сразу в пекло войны — под Москву в Тульском направлении. От вида крови сама очутилась на госпитальной койке. Но это было только один раз. Дальше все пошло привычно, и страха уже не было ни от крови, ни от гнойных ран, ни от оторванных рук и ног.<br /> <br /> Странная была эта Тула. На Пасху туляки святили куличи в церкви, а на окраине города стояли немецкие танки, в воздухе ночью светились немецкие ракеты. В запасном зенитно-артиллерийском 139-м полку Королькова была и санинструктором, и зенитчицей. Весь ужас боев на подступах к Москве запомнился ей отрывочными яркими эпизодами. «Дикая свалка, — такими словами характеризует Мария Яковлевна тяжелые бои за Тулу. — Вот туляки тащат муку с мелькомбината, вот прорвалась информация, что немцы уже на улице Коммунаров, вот свистит дырявая бочка, сброшенная с самолета немцами, и этот вой просто раздирает нервы».<br /> <br /> Воевали люди разных национальностей, и у них было одно желание — не пустить немцев к Москве. Информации точной не поступало. О том, что бомбили Москву, бойцы не слышали. Гласность военных сводок была ограниченной. Дальше фронтовые дороги Марии Яковлевны пролегли по Северо-Западному фронту, командировки в Польшу. Затем Япония.<br /> <br /> Демобилизовалась она в 1948 году. Долгие годы работала на Севере, где и встретила будущего мужа Ивана Ивановича Королькова, бывшего политзаключенного. Им было нелегко прожить жизнь, но понимали друг друга два фронтовика, прошедшие множество фронтовых дорог, которые начались под Москвой.<br /> <br /> ***<br /> <br /> 11 сентября 1941 года Ивану Королькову исполнилось 17 лет. Его досрочно призвали в армию. Для него, уроженца Калининской области, фронт оказался недалеко. В Горьком в Гороховецком лагере расположился 93-й запасной пехотный полк. Что значило два месяца обучения? До этого Иван винтовки в руках не держал. Был он маленького роста, даже валенки по размеру ему найти не могли. И вот через два месяца обучения юноша попадает в самое пекло войны — на Волоколамское направление в 316-ю дивизию, которая чуть позже, после смерти генерала Панфилова, будет называться Панфиловской.<br /> <br /> 23-й стрелковый полк, минометная батарея. Корольков служит наводчиком, а потом — разведчиком. Герои-панфиловцы, вставшие насмерть у разъезда Дубосекова и вошедшие навечно в историю войны. Сильные бои и смерть постоянно рядом. Недолго служил Корольков под командованием Панфилова, но на всю жизнь запомнил храброго генерал-майора с нерусскими чертами лица и темными усами. Вскоре Корольков будет провожать гроб с телом убитого Панфилова по шоссейной дороге. Дальше командир уйдет в бессмертие, его прах будет захоронен в Кремлевской стене.<br /> <br /> Жуткие бои в декабре в Подмосковье закончились, и весь мир узнает, что немцев отогнали от столицы, воспрянут от моральной удачи солдаты. А путь Ивана Ивановича пройдет через ранения, госпитали. Будут не менее тяжелыми бои под Великими Луками, холода и болота, марш-броски по тылам немцев. Будут нейтральные полосы со смердящими трупами немцев и советских солдат, будут отставать тылы и будет один сухарь на двоих, тяжелые мины, которые надо нести по две штуки тридцать километров на плечах. И все это выпадет на долю маленького солдата, винтовка для которого, по нынешним меркам, была как телебашня. Будет дружба с казахом Бельгибаевым, братьями Бирюковыми, сержантом Скворцовым. А командир батареи Оловянников, с которым сидели на дереве и корректировали огонь, упадет сраженный шрапнелью и сшибет тяжестью своего бесчувственного тела Королькова, и придавит его раненого. Будет госпиталь, а затем снова бой.<br /> <br /> В 1944 году в марте в сильных боях под деревней Преснухой в разведке боем попал Корольков в окружение. Будет фашистский плен, побег, будет светить удача и будет предательство литовского крестьянина. Будет и более страшная каторга в советском Норильлаге уже после победы. И все это выдержит маленький солдат. Выдержит, не очерствеет, останется добрым, справедливым, деликатным, скромным человеком.<br /> <br /> Как живут Корольковы сейчас? Да как все советские люди. В очереди за талонами, заботами об урожае с дачи, ожиданием писем от детей. Похоже, в нашей стране война никогда не кончается. И надо иметь большую волю и сильный дух, чтобы в ней жить и не сломиться.<br /> <br /> О.Никанорова<br /> «Тубинские вести», 1991 г., № 139<br /> <br /> «Весны не умирают».<br /> По материалам районной газеты «Тубинские вести».<br /> Абакан, 2005 г.<br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/Public/90/1991197.htm - Воевали, назад не оглядываясь<br /> <br /> ==Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Корольков Иван Иванович_tn.jpg|Корольков Иван Иванович<br /> &lt;/gallery&gt;</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9A%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%BA%D0%BE%D0%B2_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1923)&diff=31564431 2019-12-14T18:17:57Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Корольков Иван Иванович1_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата рождения=13.09.1923<br /> |место рождения=Нижегородская губ.<br /> |пол=мужчина<br /> |национальность=русский<br /> |партийность=член РСДРП/б/<br /> |архивное дело=Минусинский краеведческий музей<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Красноярское общество &quot;Мемориал&quot;; БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |осуждение 1=1945<br /> |осудивший орган 1=Военный трибунал 15 возд.армии Ленинградского фронта<br /> |приговор 1=ИТЛ, 10 лет<br /> |дата реабилитации 1=03.04.1990<br /> |примечание=Чл партии с 1943, до войны работал в к/зе, в 41г ушел на фронт, находился под Москвой в 316 стрелковой дивизии, затем ее изменили на 8 Панфиловскую, направлен на Великие Луки, до 44г был на передовой, в 44 в разведке попал в плен в составе 7 чел, пробыл в плену до 45г. Работал в колхозе. На фронт пощел добровольцем, командир минометной батареи, сержант. Ранен, после госпиталя вернулся в свою батарею. Переведен в разведку. В марте 1944, находясь в составе разведгруппы, вместе с группой попал в окружение, был ранен в ногу, захвачен в плен. Осужден в 1945 ВТ 15 воздушной армии Ленинградского фронта на 10 лет ИТЛ. Срок отбывал в Норильлаге, работал на строительстве медного завода слесарем и бурильщиком, освобожден в 1954. Остался в Норильске. Реабилитирован. В 1993 проживал с женой Марией Николаевной в с. Ирба Курагинского р-на КК.<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |примечание к аресту 1=Освободился в 54г, остался в Норильске, слесарь, бурильщик, передовик. Получил компенсацию за 9 лет 77940руб. В 90г требовал восстановления в партии.<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> <br /> http://www.memorial.krsk.ru/Public/90/1991197.htm - Воевали, назад не оглядываясь<br /> <br /> Судьба Ивана Ивановича<br /> <br /> Черные пятна истории<br /> <br /> Детство свое Иван Иванович Корольков вспоминает с неохотой. Семья была большая, крестьянская, а достатка не было. До колхоза жили хуже, считает он. Но помнит и то, как противились крестьяне насильственной коллективизации. Соберут днем колхозные деятели крестьянский инвентарь в общую колхозную кучу, а ночью крестьяне разнесут свое добро по домам. Отец Ивана Королькова принял революцию, уж очень, заманчивыми казались ее идеи всеобщего братства и равного распределения благ. Был он большевиком с 1918 года, был знаком со всесоюзным старостой Михаилом Калининым, даже фотография в семейном альбоме была, где он сфотографирован с Калининым. Как же, земляки, деревни по соседству в Калининской области.<br /> <br /> После окончания семилетки Иван Корольков пас коров, помогая семье. Отца в 1939 году репрессировали, отсидел два года. Когда грянула война, ушли на фронт и отец и сын. Ивану было 17 лет. Месяц проходил учебу в Гороховце под Горьким, учили стрелять, попутно сагитировали в комсомол. Войну начал на подступах к Москве в 316 стрелковой дивизии, которую потом переименовали в 8-ю Панфиловскую. Шли ожесточенные бои на подступах к столице.<br /> <br /> В марте 1943 года дивизию перебросили в Великие Луки. В этом году юноша вступил в партию. Шел ему 20-й год. Он был уже дважды ранен. В болоте, в холоде и сырости воевать было нелегко. Отлеживался немного в госпитале и опять на передовую. До апреля 1944 года без выхода находился на передовой.<br /> <br /> Сержант Корольков командовал отделением минометной батареи, затем был в разведке на корректировке огня.<br /> <br /> В 1944 году весной получили задание произвести разведку боем, занять деревню Прескуху. Вечером все складывались удачно, а наутро немцы стали окружать. Два раза пытались выйти из окружения бойцы, но не смогли. По рации просили подкрепления. На выручку им шли танки, но безуспешно — вязли в болотах. Королькова ранило в ногу. Загнанные фашистами, они вернулись в свои траншеи. Через двое суток неравных боев их осталось семь человек, все до единого — ранены, убит командир. Корольков оставался за старшего. Видя, что помощи ждать напрасно, он зарыл свой партбилет. Через несколько часов кончились боеприпасы. Здесь их и взяли в плен фашисты. Королькова положили на лыжи и привезли в деревню. Там переложили на повозку и доставили в... лагерь. Это было уже в Псковской области.<br /> <br /> Под прицелами автоматов пленные работали на железнодорожном, тупике. «Такого ада я врагу не пожелал бы, - говорит Иван Иванович. – Издевательство, хлеб с опилками и брюква, тяжелый труд — вот что видели наши военнопленные от фашистов. В городе Двинске погибло 56 тысяч заключенных, хоронили в рвах, закапывая живых. «Он же живой», - кричали люди, видя, как волокут в ров еще живых людей. «Доктор больше знает, кто живой, а кто мертвый», – орали фашисты, забрасывая землей людей.<br /> <br /> В 1945 году наступила желанная Победа. Но зря радовались военнопленные. Отец всех народов, великий вождь Сталин сказал, что у нас военнопленных нет, а есть предатели. И если он не сделал исключения даже своему сыну Якову, то для бывшего сержанта Королькова участь была предрешена.<br /> <br /> Судил военный трибунал 15-й воздушной армии ленинградского фронта. Приговор короток и ясен — десять лет лагерей.<br /> <br /> Отбывать наказание пришлось в Норильске. «Это оказалась гораздо хуже, чем у фашистов, — с содроганием и болью вспоминает десять страшных лет Норильлага Иван Иванович и уточняет — девять лет и пять месяцев. Обувь на пятидесятиградусном морозе — рваные рукава от телогрейки. Кормили ужасно».<br /> <br /> Как выжил – до сих пор удивляется. Хорошо, что не курил. Курильщикам было особенно худо, ведь они выменивали махорку на скудный паек и умирали первыми. Кто не испытал сталинского ада, тот никогда даже приблизительно не ощутит весь ужас и безысходность того положения, в котором оказались миллионы людей ни за что, ни про что попавшие в эти лагеря огромного ГУЛАГовского чудовища.<br /> <br /> На карточке заключенного Королькова было написано Т-Т — тяжелый труд. Жили в дощатых бараках вместе с уголовниками, которые и правили бал, глумились над «врагами народа»: избивали их, отбирали пайки, загоняли под нары.<br /> <br /> Издевались и конвоиры. Началось это еще по дороге в Норильск. Когда везли на пароходе, кормили селедкой, а пить не давали. Избивали, отбивали легкие, если заключенный просил воды. Еще по дороге от побоев Корольков заболел сухим плевритом и как только прибыл в Норильск, попал в госпиталь. А потом — на работу. Двенадцатичасовой рабочий день. Копали вручную вечную мерзлоту под минные колодцы. Мерзлый грунт, ледяная вода, колодцы глубиной в 30 метров.<br /> <br /> Работал Корольков и на строительстве медного завода в километре от Норильска.<br /> <br /> В 50-е годы его как «изменника Родины», вместе с другими военнопленными отделили от уголовников. Хоть тут они вздохнули свободнее. Тут уж никто пайку не отбирал, не унижал, не издевался. Разве что конвоир. Хоронили умерших во рву, на ногу бирку, гроб — роскошь. Закапывали без причитаний и слез, без попа и речей. Провинившихся конвоир наказывал без особых фантазий. Штыком в снегу очерчивал круг, ставил зека в этот круг и не давал с этого круга сойти. Шевелиться было нельзя.<br /> <br /> Рядом было много эстонцев, латышей, литовцев. По прежним профессиям людей не разделяли — рядом были генералы, инженеры, поэты, художники, артисты. И все делали одну и ту же работу — строили начальную стадию коммунизма, смывая свои несуществующие грехи перед народом и великим кормчим.<br /> <br /> В 1954 году Корольков освободился. И остался работать в Норильске. Он женился на фронтовичке Марии Яковлевне, растил двух дочерей и работал до пенсии. Слесарь, бурильщик, и всегда — передовик, в трудовой книжке 56 записей о поощрении.<br /> <br /> Выросли дочери. О судимости отца узнали от чужих людей. Этого себе простить не могут Иван Иванович и Мария Яковлевна. Хотела дочка вступить в КПСС, но прошлое отца ее остановило — ведь могут спросить...<br /> <br /> Реабилитация пришла в 1990 году в виде белого листочка бумаги. Трибунал той же воздушной армии писал: «Корольков И.И. реабилитирован».<br /> <br /> Сейчас военкомат сделал запрос об участии Ивана Ивановича в боевых действиях. С мая 1990 года ждут Корольковы еще одну бумажку. И тогда Иван Иванович хочет умереть с чистой душой. Ведь чистая душа в нашей стране может быть только при наличии бумажки.<br /> <br /> И еще Иван Иванович подал заявление в РК КПСС, чтобы восстановили его членство в партии с 1943 года. Вот так бывает. Кто-то выходит из этой двери, хлопнув ею, а кто-то в эту дверь заходит. Второй раз. Так он считает нужным. И в том, и в другом есть смысл, свое видение мира.<br /> <br /> Живет Иван Иванович в Ирбе. Оба с женой — пенсионеры И тот, и другой каждый день ждут письма из архивов Министерства обороны, и будем надеяться, что оно дойдет еще до живого адресата.<br /> <br /> О.Никанорова <br /> «Заветы Ильича» (газета Курагино), 07.11.1990 г.<br /> <br /> Корольков Иван Иванович, рождения 1923 г., уроженец Горьковской области, русский, член ВКП(б) с 1943 г., вступил в партию на фронте. Образование 7 классов, до войны работал в колхозе хлеборобом. В 1941 году ушел на фронт. Находился под Москвой в 316 стрелковой дивизии, позднее ее изменили на 8-ю Панфиловскую. Были направлены на Великие Луки. В 1944 г. был в разведке. 7-ых из них захватили фашисты. Находился в плену до 1945 года.<br /> <br /> После освобождения военный трибунал вынес решение – 10 лет лагерей. Срок отбывал в Норильлаге.<br /> <br /> Освобожден в 1950 году. Отбыл в лагерях 5 лет. Реабилитирован в 1990 году. Проживает в п.Ирба Курагинского района.<br /> <br /> <br /> http://www.memorial.krsk.ru/Public/90/19901107.htm - Судьба Ивана Ивановича<br /> <br /> ==Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Корольков Иван Иванович_tn.jpg|Корольков Иван Иванович<br /> &lt;/gallery&gt;</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%92%D0%B5%D0%BD%D0%B3%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%81_%D0%92%D0%B8%D0%BD%D1%86%D0%B0%D1%81_(1908)&diff=31564429 2019-12-14T18:09:08Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Венгалис Винцас сын Антано_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Венгалис Винцас сын Антано<br /> |дата рождения=15.05.1908<br /> |место проживания=г. Литва, Кретингский р-он, с. Пакутовины<br /> |пол=мужчина<br /> |дата смерти=1981<br /> |место захоронения=с.Пакутовины<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/vem_ver.htm<br /> |примечание=Вернулся в Литву в 1980г.<br /> |осуждение 1=22.05.1948<br /> |приговор 1=Ссылка<br /> |место отбывания 1=поселение Богучанский р-он КК.<br /> |дата освобождения 1=1958<br /> |дата реабилитации 1=1990<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A0%D1%83%D0%B4%D0%B8_%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80_%D0%90%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1910)&diff=31564427 2019-12-14T17:54:11Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Руди Петр Андреевич.jpg<br /> |подпись к фотографии=Руди Петр Андреевич<br /> |дата рождения=1910<br /> |национальность=Немец<br /> |профессия / место работы=Механизатор<br /> |место проживания=с. Шейндорф (Красивое) Саратовская губ<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/rub_rui.htm<br /> |осуждение 1=1941<br /> |приговор 1=Депортация<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> Род. в 1910. Немец. Проживал в с. Шейндорф (Красивое) Саратовской губ. Работал механизатором. Депортирован в 1941 с семьей: жена Кромм Эмма Кондратьевна 1911 г.р/ В 1941 депортирован с семьей, из 11 детей выжило 9 чел: Фридрих, Роберт, Сельма, Гермина, Роза, Эльза, Екатерина, Ида, Мария 1944 г.р. Многие из семьи были в трудармии. Моисеева Ирина. «Енисейские немцы. Семейные истории».</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A6%D0%B2%D0%B8%D1%80%D0%BA%D1%83%D0%BD_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%B8%D1%84%D0%BE%D1%80_%D0%95%D0%B2%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31564425 2019-12-14T17:44:20Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Цвиркун Никифор Евгеньевич Александра Никитична Лена Галя 1915_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Никифор Евгеньевич Цвиркун с женой Александрой Никитичной и дочерьми Еленой и Галиной (1915 г.). Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |пол=мужчина<br /> |архивное дело=Архив Кр-ского &quot;Мемориала&quot;<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |примечание=Проживал с женой Александрой Никитичной, дочками Лизой и Галей в с. Лихово Ново-Водолажского р-на Харьковской обл. в 1915-1916. Репр. Цвиркун (Лавриченко).Ольга Никифоровна, 27.11.1949 г.р., писала воспоминания.<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Цвиркун Никифор Евгеньевич_tn.jpg|Цвиркун Никифор Евгеньевич<br /> File:Цвиркун (Лавриченко) Ольга Никифоровна_tn.jpg|Цвиркун (Лавриченко) Ольга Никифоровна<br /> &lt;/gallery&gt;<br /> ==Воспоминания==<br /> Лавриченко Ольга Никифоровна. Воспоминания<br /> <br /> Наше село Лихово Ново-Водолажского района Харьковской области существует, видимо, со времен панской Польши, т.к. в деревне у нас много польских фамилий. Например, очень много фамилии Герман, и то крыло, где жили Германы, мы называли Германивка. Много фамилий Онацкий (моя мать – Онацкая), и крыло – Онацкивка. Несмотря на название “Лихово”, село утопало в зелени, располагалось на оврагах. Вокруг села были небольшие леса по 2-3 гектара: дуб, клен, дикий орех фундук, фруктовые деревья (дички яблони и груши), терен, шиповник. В лесу были грибы и земляника. Кроме лесов, были и сады. Потом они стали колхозные, туда мы бегали воровать яблоки. Лесочки и сады, имевшие раньше хозяев, тоже перешли во владение колхоза (по возрасту я не знаю, как это происходило. Колхоз рубил деревья для своих нужд, со временем все повыкорчевали и там сейчас пашни. Колхозу перешла территория и строения хозяев, которых раскулачили. Усадьба раскулаченных – это простой, на три больших комнаты дом, рядом конюшня, амбары. Раньше хозяин был то ли Прохор, то ли Прохоров, то лес мы называли – чей? – Прохоровский. И так же подворья: Прохоривское, Продайдушивское, Губаривское.<br /> <br /> Когда были немцы (в войну), то на одно подворье явился какой-то родственник раскулаченного хозяина, сын что ли. Но там уже ничто не могло привлечь: на подворье валяются плуги, бороны, дом неухоженный, с обитыми углами, амбары обшарпаны, конюшня ободранная - и он исчез, тем более что фронт колебался.<br /> <br /> Попалась мне в руки газетная статья “Операция – голод”. Читала и невольно слезы текли. Помню этот год, 1933-й. Собственно, что мог запомнить ребенок 6-7 лет? В памяти осталось одно: очень хотелось кушать, все время хотелось кушать, а в доме ни грамма ничего съестного.<br /> <br /> Цвиркун Н.Е., А.Н с детьмиВ семье было 6 человек детей: самая старшая Анна (1912 г.р.), была уже замужем, но почему-то части находилась в нашем доме, затем Лиза (1914 г.р.), Вера (1919 г.р.), Миля (1921 г.р.), Толя (1922 г.р.) и я, Ольга (1927 г.р.). Мать, Цвиркун Александра Никитовна, - неграмотная крестьянка. Отец, Цвиркун Никифор Евгеньевич, в прошлом защитник Отечества, с двумя крестами на груди (знак отличия храбрости), носивший титул не весть какой – прапорщик царской армии. Этот титул и стал бедой для всей нашей семьи: сам отец вынужден был скрываться, иначе расстреляли бы, ибо все время с района наезжали какие-то люди, интересовались, где он. Вот что пишет в письме, вспоминая об этом, моя сестра Вера, проживающая в г.Харькове. “Когда была война в 1914 году с немцами, батько был на войне… тогда какая-то дурная война была, сегодня в красных, а через неделю в белых воюет солдат… Когда кончилась война, он домой пришел и жил со своей семьей. Построили дом родители ему, помогали родители с обеих сторон. Родители батька жили бедно, а родители мамы богатые люди. Летом занимались сельским хозяйством, а зимою шили сапоги людям, он был хороший сапожник, к нему несло все Лихово шить сапоги. Вот я не помню, сколько было точно тебе лет, 2 или 3 года, когда батько ушел от нас. Батько узнал, что кто воевал в 1914 году, этих людей забирали в тюрьму. Вот он в 1930 году ночью ушел, мама провожала его на станцию в Новоселовку, там людей нет лиховских и его никто не знает там. Как раз… начали раскуркуливать людей, забрали у нас корову, зерно все забрали в коморе. Я все это помню. Кричат на маму: “Твий чоловик был прапорщик, он воювал и за красных и за немцев”. Я ж говорю, была дурная война. Батько как-то ночью приходил домой, узнать, как тут его семья, одну ночь переночевал дома и на следующую ночь ушел опять. Мама его сопровождала на станцию, чтоб знать не схватили ли его. Потом он уехал в Киргизию, писем нам не писал, писал раз в год письма на имя дядька Грицка, прислал две посылки для нас на имя дядьки Грицка, но он их не отдал”.<br /> <br /> Зимой 1932-33 года нас поддерживал брат отца Владимир. Ему было лет 30, холост какой-то убогий, он ездил по городам, просил милостыню и привозил сумками куски хлеба, сухари. Где-то, видимо, его подстерегла беда: уехал и пропал, и мы оказались на краю пропасти, кушать абсолютно нечего, все худющие. Терли на терке сердцевину с кукурузных кочанов. Обычно после шелушения кукурузы этими кочерыжками мы топили печку. Но так как кукурузу забрали, остались одни кочаны, мы их терли и варили. Но это же опилки: сколько их не вари, они опилками и останутся. Варили и конечно, ели. После этого у нас начались запоры. Желудок отказывался переваривать такую пищу. Брат чуть не умер, живот раздутый, ребенок корчится в муках. Пошла мама к директору школы (он к нашей семье хорошо относился), рассказала свою беду, и его же жена (тоже учительница) дала пол-литра молока и кусочек масла с хлебом. Мальчишку спасли, а он у нас был один и пять сестер.<br /> <br /> Наступили весна, начали копать огороды. И при копке находилась в земле прошлогодняя картошка, вернее это уже не картошка, а кашица потемневшего крахмала в “мундире”. Кто находил, очищал – и тут же отправлял в рот. Полезла крапива и другая травка. Вокруг села еще были лесочки (в 60-е годы их выкорчуют), и в тех лесочках рос дикий орех фундук. Весной он цветет и образуются сережки, как у тополя. Эти сережки рвали, сушили, мяли, терли, варили вместе с травой и ели. Кроме пищи, на ум ничего не шло, хотелось хоть корочку хлеба. И вот мать решилась попытать счастья – поехать с детьми в г.Харьков напросить кусков хлеба. Как она это мыслила, трудно представить, так как никогда в городе не была. Помню, она взяла с собой Веру, Милю и Толю. Мы с сестрой Анной остались дома. И у нас с ней на руках оказалась свеколка, мы ее запросто могли съесть. Но чтобы было больше, надо было чего-то добавить. Анна нарвала какой-то травы и решила сварить суп. Сварила, поели и в ушах начался шум с болью. Было вовсе нерадостно. Но нас окрыляла надежда: вечером приедет мама с ребятами и что-то привезут.<br /> <br /> А маму подстерегала другая беда: она думала, что город похож на деревню и когда вышла с вокзала сразу потеряла в толпе Веру и Толю (Милю она держала за руку). Бедная женщина забыла про все, шарахается по площади, спрашивает людей: не видели ли девочку с мальчиком. Выбежала на какую-то улицу и – о небо! – ее дети идут навстречу по этой улице. Она их схватила, сразу- на вокзал и приехала домой без единого кусочка хлеба. Некоторые увозили своих детей в город и бросали их там или сдавали в приют. Мама сказала: никуда не повезу и не сдам.<br /> <br /> Кое-как выжили, хотя и в дальнейшем жили в постоянной нужде. Мать – колхозница, Лиза, сестра, тоже работала в колхозе, где писали трудодни. А дома четверо школьников. В доме у нас было 2 комнаты. В одной ютились мы все, а в другой, помнится, у нас всегда были постояльцы: то уполномоченные от района, то жил председатель сельсовета с семьей. Видимо, это было наказание, так как ущемить нас было уже нечем. Но хочу сказать о другом. Когда жили уполномоченные, то они от колхоза получали паек, и мама им готовила обеды, и, конечно, с барского стола попадали какие-то крохи и детям. Помню, она варила гречневый суп. Остатки супа перепадали мне. О, какой же это был вкусный суп! Уже потом, будучи сама хозяйкой, я старалась сварить такой суп. И наваристый бульон, и чем только не сдабривала, но он был не такой. А тот суп запомнился на всю жизнь.<br /> <br /> Хозяйством нам так и не удалось обзавестись, кроме нескольких куриц. Гораздо позже, в 1938 или 1939 году, мама купила козленка, и потом мы развели коз, было три козы.<br /> <br /> В школе нас вечно попрекали отцом. Трения были с комсомолом: старших не принимали что ли в комсомол, дразнили – “прапор”. Для меня лично это такое обидное и противное слово было, хотя слово “прапор” в переводе с украинского означает – знамя. Но тогда это было дня меня неведомо.<br /> <br /> После окончания семилетки старшие сестры, Вера и Миля, поступили учиться в фельдшерско-акушерскую школу (в районе), а потом Толя поступил в Харькове в политехнический институт, откуда и был взят в армию. Лиза оставила колхоз и поступила работать в г.Харькове на канатный завод, потом в хлебопекарню. Кроме моральных ущемлений, давила нужда – нечего было надеть. Так как я была самая младшая, то ходила в опорках старших, за что не раз вызывали маму в школу. Но училась я на отлично, за что дразнили “отличницей”. Когда брата забрали в армию, мне по наследству перешла шапка-ушанка и какой-то зимний зипун.<br /> <br /> Забегая вперед, скажу, что отец “приземлился” на Волге, возле Сызрани, работал агрономом. У него была другая семья, хотя своих детей не было. Не раз мы потом виделись. Умер он в 1971 году.<br /> <br /> До войны я закончила 6 классов. Сестра Миля и брат Толя попали в действующую армию и провоевали всю войну. Миля дошла до Чехословакии, сейчас живет во Львове. А мальчишка наш был танкистом, дошел до Кенигсберга и в феврале 1945 года в возрасте 23-х лет погиб. Это было страшное горе, постигшее нашу семью. А какой доброй души был этот парнишка! Помню, когда он до войны учился в Харькове в техникуме, то на выходные приезжал в село. Мы с ним были очень дружны. Он всегда старался мне что-то привезти или рассказать, в основном пересказывал содержание фильмов, какие видел. А однажды завел разговор о мороженом, какое оно вкусное и что это такое. И говорит: я тебе привезу (а ехать с города поездом 50 км и со станции до села пешком 5 км). Ты, говорит, выйди к поезду, а то я не донесу домой – растает. И вот я мчусь к поезду, он выходит и несет мне в руках – мороженое, а там в бумажке уже молочная кашица. Но дело не в этом, сам факт: привез-таки. Вспоминая брата, я всегда плачу. Позже, когда моим детям (у меня два сына) было за 20, они учились в институтах, зайду другой раз к ним в комнату – спят мои студенты, я смотрю и думаю: “Боже, пацаны пацанами, а мой братишка и ему подобные в тяжелую минуту, такие же пацаны-мальчишки, решали судьбу Родины”.<br /> <br /> Приближается светлый праздник – День Победы. 9 Мая – святой день. Внуки приходят поздравить дедушку (моего мужа, ветерана войны), а внук Кирилл, первоклассник, всегда меня донимает: расскажи, да расскажи про войну. Я ведь 2 года была в оккупации, было мне 13-15 лет.<br /> <br /> Наше село Лихово стояло и стоит в стороне от автотрассы Москва-Симферополь. Сейчас это отличная асфальтированная дорога, построенная после войны пленными немцами, с обеих сторон обсаженная акациями, кленами или фруктовыми деревьями. Пленные немцы голодали, ходили по окрестным деревням за милостыней. Некоторые люди подавали, большинство, у кого были погибшие в войну, гнали палками. До войны эта автотрасса была без асфальтного покрытия и, конечно, не такая ухоженная. По этой дороге в 1941 году двигались на восток войска фашистской Германии. По пути они заглянули и в наше село.<br /> <br /> Все село взбудоражено. Недели две назад специальной бригадой был угнан на восток колхозный скот, выехали председатели колхоза и сельсовета. Безвластие, тревога и разговоры о том, что немец шагает по нашей стране и скоро будет здесь.<br /> <br /> В один из таких дней послышались хлопки выстрелов. Вдали тянулся шлейф дыма: за 8 км горел элеватор с зерном. Через село отступала наша армия. Это, конечно, были не части армии, а частицы – пробежало по одиночке три или четыре наших солдата, налегке с винтовками в руках. Неизвестно, удалось ли им, горемычным, скрыться, т.к. вскоре на площади, в начале улицы, послышался гул, а потом показались моторизированные части фашистов. Прячась за заборами и плетнями, мы, малые и старые, с ужасом и интересом наблюдали за мотоциклами и бронетранспортерами, которые двигались по нашей улице. На них сидели молодые, как на подбор высокого роста, самодовольные парни в черной форме, в лихо набекрень надетых черных со свастикой пилотках, перепоясанные всякой амуницией – автоматы, бинокли, пистолеты и др.<br /> <br /> Эта неведомая сила навалилась на людей страшной тяжестью и от старших слышны были вздохи и такие слова: “Ну, это все – никогда мы больше не увидим своих”. Детвора же все это воспринимала по-своему.<br /> <br /> Немцы ехали не останавливаясь – сопротивления не было. И у них была, видимо, задача – “вперед”. За передовыми частями тянулись обозы. В упряжках –толстоватые коротконогие лошади, почему-то их назывались румынскими (наверное, они и были из Румынии), а управляли этими упряжками мадьяры (это те же румыны). Обозы, наверное, были с продовольствием, патронами, снарядами. В обозах, наверное, были и немцы, потому что когда однажды обоз остановился в нашем селе, то у нас во дворе расположились именно немцы, правда не такие, каких мы видели на мотоциклах в первый день: эти были вроде попроще и среднего возраста. Запомнилось, когда две или три повозки въезжали в наш двор, привязанная возле сарая собака лаяла. Один из немцев выстрелил в собаку. Я возле дома стояла – заплакала. Другой немец набросился (словесно) на того, который выстрелил. Мы растолковали это так, что он ругал стрелявшего. Но мой верный пес Топ был бездыханным.<br /> <br /> Как только вошли немцы в село, со всех концов послышался визг поросят и кудахтанье кур.. И потом часто и густо немцы забегали с трассы в село и кричали по дворам: “Матка, - млеко, яйки, махле!”. И хватали, что им попадалось на глаза.<br /> <br /> У нас был петух и несколько курочек. Я их всячески оберегала. Летом они ходили где-то в огороде, в зелени, а зимой как? Зимы были холодные, мороз до –40 град. и заносы снега чуть ли не до крыш. И мы приспособились. Мы жили в середине улицы. В сугробах снега я сделала несколько глубоких туннелей. И как только в селе появляются немцы (а это всегда было слышно по лаю собак, кудахтанью кур, визгу поросят) я собирали в мешок своих кур и прятала мешок в тоннель, а вход забрасывали снегом. Как только немцы уезжали, я вытряхивала свое хозяйство с мешка. Это была моя обязанность, она меня занимала, и я по-детски торжествовала, каждый раз выходя победителем.<br /> <br /> В нашем селе немецкие части не стояли. Власть осуществлял полицай (после освобождения его направили в штрафбат, он вернулся раненым).<br /> <br /> Город Харьков несколько раз переходил из рук в руки, но линия фронта в нашей стороне была более-менее легкой, земля под ногами не горела; со стороны был слышен гул, сплошной грохот, взрывы, видны пожарища. Однажды самолет сбросил бомбы на село. И надо же! Из пяти бомб одна упала на дом моей старшей сестры. В доме было четверо детей: трое ее и одна соседская, 6-ти лет, самая старшая из них. Сначала воздушной волной снесло крышу с дома. Дети вспоминали: “Мы играли в комнате, смотрим – видно небо…”. А потом взрывом из выбросило из комнаты, от которой остались две стены, образующие угол, куда отбросило полуторогодовалую девочку и присыпало землей. Остальных выбросило наружу. Соседская девочка осталась хромой на всю жизнь. Мальчик простыл (был апрель) и умер в 1944 от гнойного плеврита, а у двух младших от ран остались шрамы и головные травмы.<br /> <br /> Автотрассу, проходившую мимо нашего села, надо было постоянно чистить: летом движущаяся техника разбивала грунт до основания, а зимой – завалы снега. Немцы собирали в селах всех, кто подходил для чистки дроги, разбивали их на бригады, техники никакой – лопаты, грабарки, ломы и руки. Работали бесплатно. В одной из бригад работала моя сестра Вера. Вначале надзирателями на этих работах были немцы, а потом толи чехи толи поляки.<br /> <br /> Когда надзирателями были немцы, печальный случай произошел.<br /> <br /> В одной из бригад работала моя двоюродная сестра Дуся. Была она с 1924 или 1925 года рождения. До войны кончила 7 классов, затем поступила в какой-то техникум, но не закончила – началась война. Жили они на окраине села: мать, сестра матери, Дуся и ее младшие братья и сестры. Отец был на фронте. Дуся, видимо, в школе, а потом и в техникуме изучала немецкий язык И вот там, когда чистили снег, она возьми и что-то ответь немцу на немецком языке. Немец пристал к ней не на шутку, спросил, где живет, и сказал, что вечером придет, что им нужна женщина на кухню готовить кушать. А располагались эти немцы недалеко от нашего дома, наискосок; хозяев они выгнали. По разговору она, видимо поняла, что ей будет беда. Вечером пришла домой, взяла в карман на груди фотографии и говорит родным, что они ее сегодня видят в последний раз.<br /> <br /> Они сидели дома всей семьей, грызли семечки. Вдруг стук – пришли два немца. Говорят, что мол, русский шоколад кушаете? (это они на семечки). И к Дусе обращаются: одевайся – пойдем. Сопротивление бесполезно. Хотела тетка с ней пойти – запретили. Привели к дому, который заняли. Что там было – неясно, но ей удалось убежать. А куда бежать? Огромные сугробы снега одна дорога – по улице, свернуть некуда, кроме как к домам. Прибежала в наш двор а мы управились и легли спать, было может 10 или 11 часов, освещение – коптилки. Мы с Верой спали на полу на соломе, мама – на печке, а на кровати, поперек, - самая старшая сестра с ранеными детьми. Мы только улеглись – стук в дверь. Сестра Анна открыла – стоит Дуся и сразу подходит немец, т.е. она не успела даже скрыться. Зашли в дом, а темно же, сколько того света от плошки. Они между собой что-то в сердцах переговаривают. Потом немец спрашивает: есть ли панинка 20-ти лет на кухню работать? Мы говорим, что нет, а на полу ведь Вера возле меня лежит, ей 22 года, но темно, не видно, и Дуся не выдала, ничего не сказала, она же знала, что Вера здесь. Они вышли и во дворе на завалинке долго разговаривали, как я уже сказала, в сердцах. Видимо, он ее звал, а она противилась. Стало тихо. А утром страшная весть по селу: Дусю убили.<br /> <br /> Ей, оказалось, удалось второй раз убежать, и она убежала дальше нас по улице и завернула в один дом. Там ее пустили. Она говорит, что очень замерзла и ей предложили залезть на печь. Там была куча ребятишек, и она залезла к ним. А немцы хватились, уже ее ищут. Стучат в наш дом, спрашивают: не заходил ли кто? И так в каждый дом, пока не дошли до того, где она приютилась. Заставили слезть, одеться и увели. Что как было – никому не известно. Только напротив того дома, где остановились немцы, через дорогу был палисадник, и там ее нашли убитую. Пуля в затылок, а перед этим видимо в грудь ножом ткнули, т.к. фотографии, спрятанные на груди, попорчены. Вокруг ее трупа снег истоптан, видимо, издевались. Приехали ее мать и тетка с саночками, забрали и увезли хоронить.<br /> <br /> И в этот же период, когда мы забрали к себе старшую сестру с ранеными детьми, опять на восток мчались, вернее рвались, захватчики. Судя по всему, это были передовые части; какая-то группа их завернула в наше село. В нашем доме из двух комнат одна была нежилая, т.к. в нашем лесостепном краю топить было нечем. И вот в такой холодной комнате, а ее окна выходили на улицу, расположился фриц, внушительного роста. Он заставил нас открыть ставни, выбил раму в окне, поставил на подоконник ручной пулемет, снял кожаное пальто, повесил у двери на гвоздь. Еще когда он заходил, я попалась ему на глаза (было мне 13 лет), и, расположившись в комнате, он позвал: “Панинка! Панинка!” Я зашла. Он сидел у стола и попросил, чтобы я вытащила какие-то бумаги с кармана его пальто и подала ему. Говорил он по-немецки, и я поймала слово “папир”, а по-немецки и по-украински “папир” – бумага. Я поняла, вытащила и принесла ему бумаги. Потом, держа в руках словарь и тыча пальцем в меня и в себя, сказал: “Я, ты – спать”. Я вспыхнула, предвидя что-то постыдное и страшное. Недолго думая, я быстро повернулась и вышла. Он кричит: “Панинка, ком!” Сестра говорит мне: “Иди, а то он тебя убьет”. Я ей говорю: “Сама иди”. А он настойчиво зовет. Я захожу в комнату и – тут явилось мое спасение: забегает другой немец и что-то быстро-быстро говорит. Как стало ясно потом, часть поднималась в наступление. Фриц собрал свои “доспехи” и убежал.<br /> <br /> С рассказов старших помню такой случай. Немцы очень мстили за своих убитых. И вот в одном селе, километрах в 20-25 от нашего села, фашисты нашли убитого немца. Зашел карательный отряд, село сожгли, всех, кто был, - истребили.<br /> <br /> В оккупации в городе было голоднее, чем в селе. В селе выращивали овощи, в садах родили фрукты. Горожане, чтобы выжить, ходили в села и предлагали свой скарб в обмен на продукты. Мы их называли “меняльщики”.<br /> <br /> Так как возле нашего села шла трасса, то по ней проходило много меняльщиков. Трудно было им зимой. Снега полно, мороз доходил до –40 град. Одни везли саночки, другие на себе тащили. Одни шли в город, другие – из города. По трассе от нас до города – 60 км, а они шли дальше. Нам, селянам, нужны были спички, мыло, нитки, иголки, булавки, пуговицы и т.д. Если взять только одну мелочь, то и это на что-то надо было приобрести. И вот зимой мама варила компот из сухофруктов (яблоки, груши, сливы, вместо сахара клали сахарную свеклу. Горячий компот заворачивали в тряпки (я маме помогала), чтобы не остыл, ставили на саночки и везли на трассу для меняльщиков. Здесь мы стаканами компота поили меняльщиков (положишь фруктов и кусочек свеклы), а взамен нам давали, кто что мог.<br /> <br /> Объявленная немцами мобилизация молодежи в Германию на оккупированной ими территории коснулась и нашего села. Помню, у соседей было две девушки, сестры Поля и Мария. Обе оказались в Германии. В 1945 году, когда наши добивали фашистов и освобождали пленных, Поля прибежала к Марии сказать, что победа – скоро домой! Мария, как узнала, от радости – разрыв сердца. И похоронили ее там, на чужбине.<br /> <br /> Помнится последнее отступление фашистов. По сторонам, вдали где-то грохочет фронт вечером на горизонте – зарево войны. Утром в нашем селе появились мотоциклисты и всех выгоняют с домов и показывают: марш на запад. Мама решила никуда не срываться. Сестра Вера тоже сказала, что никуда не пойдет. А что делать самой старшей сестре Анне: у нее трое детей?! Все время я помогала ей управляться с детьми. К тому времени она уже 3 года как была вдовой. А ей-то и был в ту пору 31 год. У ее мужа были застужены почки и перед войной ему убрали одну почку. А как он застудил? Он устроился работать в городе, а колхозные “активисты” хотели заставить его работать в колхозе. И однажды (помню с рассказов), когда он приехал домой, на него организовали “облаву”. Он выскочил на улицу в нижнем белье и сидел где-то в сугробе снега, пока активисты не ушли. Так вот. Немцы нас выгоняют – у них приказ. Мало ли где им понадобится народ… А нам что делать? Где спасение найти? Думаем, если тут будут бои, мы где спрячемся? Собирает сестра Анна тачку, какие-то пожитки. Двоих ребятишек садим на тачку, тачку сзади поддерживаю и подталкиваю я, одного ребенка она на руках несет и за ручку тачку тянет. И потянулись люди с села. У кого коровы были, те коров запрягли в повозки. И за селом уже вырисовывалась живая людская лента. Впереди на мотоцикле немец, сзади тоже. Они разъезжали туда-сюда, покрикивая, подгоняя людей. Мы брели за соседями, у них была корова запряжена, и, глядя на нас, они разрешили привязать нашу тачку к их повозке, все-таки легче будет. Состав этого людского потока: женщины, дети, старики.<br /> <br /> Шли мы так до самого вечера, прошли километров 15. Старшие начали совещаться: вот въедем в деревню, там будем проезжать мимо сада, когда немец на мотоцикле промчится вперед, мы должны сразу свернуть в гущу сада. Так и сделали. Было темно. Соседи завернули свою корову в сад, проехали чуть вглубь и остановились, притихшие, пока не удалятся все остальные по дороге. Как сердце не выскочит из груди! Все это под страхом смерти.<br /> <br /> Когда людской поток удалился, мы выехали на дорогу перпендикулярную той, по которой нас гнали немцы, и поехали по направлению больших оврагов. Местность была многим знакома, в темноте наугад побрели искать спасение. Подъехали к оврагу, овраг глубокий, спуск туда пологий, длинный, километра в три. Как глянули – а там полно народу. Сидят кучками, развели маленькие костры, что-то варят – с детьми ведь. Уже позже я анализировала это и думала: ну и конспирация, хорошо немцы не наткнулись, а то они дали бы нам шороху.<br /> <br /> Спустились мы в овраг. Трава зеленая, свежо. Здесь решили утром рано вернуться в село, но в объезд, другой дорогой. Вернулись, а наше село пылает. Крыши соломенные и немцы факелами их подожгли. На другом конце села дома остались, видимо заходить вглубь фашистам не хватило времени: через несколько часов над нами полетели снаряды “Катюш”, а затем вошли наши войска. Мы встречали своих чугунами с вареной картошкой и солеными огурцами – это для солдат было самое лучшее угощение. Тогда хлеба, сахара не было, а огурцы и картошку выращивали сами.<br /> <br /> Наш дом сгорел. Как быть? До этого мы строили сарай из самана (солома, глина, вода), но он был еще без крыши, недостроен. И давай мы его (одни бабы) достраивать. Дело шло к осени. Достроили, получилась одна комната и сенцы. И здесь помещались семь человек нашей семьи: мама, Анна с тремя детьми, Вера и я – и еще шесть человек соседей.<br /> <br /> В 1943 году, через несколько дней после освобождения, мы свиделись с братом Толей. Он ехал с госпиталя на фронт. Ему был 21 год, а мне он казался мужественным, большим. Вообще он был веселый, молодой человек играл на балалайке, немного стихи сочинял, в школе учился хорошо. Помню, когда провожали его в армию в 1940 году, был у нас обед, присутствовали соседи. Разговор за столом, видимо, был невеселый, и, чтобы разрядить обстановку, он обращается к маме и говорит:<br /> <br /> Мама! А як будэ холодно,<br /> Мэнэ в снигу занэсэ,<br /> То почтарь нэдалэко –<br /> Пысьмо принэсэ.<br /> <br /> Все засмеялись. Дело в том, что рядом с нами жил почтальон, и он тут же за столом присутствовал. Крепко засело это в моей памяти: Финская война, большие снега – и он такое сказал.<br /> <br /> Потом, когда брат погиб, заезжал к нам его сослуживец, рассказывал, что был Толя очень сообразительный: на своем танке он так маневрировал, соображая, где может разорваться снаряд, что был неуязвим. Говорит, кругом танки горят, а его позиция всегда удачна. Только он ее сменит, и на его месте другой окажется, то тот попадет по обстрел. И так было не раз. А в феврале 1945 года, когда до победы оставалось чуть более 2-х месяцев, пришла в наш дом похоронка на имя матери. Сообщали, что ее сын героически погиб. Несмотря на похоронку, мать ждала сына всю жизнь, пережив его на 25 лет.<br /> <br /> Настоящие имена моего брата и сестры которые воевали в Отечественную, не Анатолий и Миля, а Ананий и Матрена. Они по молодости стыдились старинных имен. И брат с Анания стал Анатолием, а сестра Милей, хотя по документам они, конечно, Ананий и Матрена.<br /> <br /> После двухлетней оккупации наши основательно погнали немца на запад. Не помню точно, но в какой-то послевоенный год настал голод. Мало того, что нигде ничего не было, была засуха и неурожай. С нашего села люди стали ездить в Западную Украину что-то менять. Мы тоже стали меняльщиками, только не пешком ходили, а ездили поездами. Поезда же ходили редко, пассажирские вагоны цеплялись вперемежку с товарными, вагоны были буквально облеплены людьми со всех сторон и на крышах. Одна девушка с нашей деревни, Марфа, лет 24-25-ти, ехала на крыше вагона, задремала и упала между вагонами. Кто с ней ездил, приехали и рассказали матери, как все случилось. А через некоторое время явилась Марфа – целехонькая. Она действительно упала, но удачно попала между рельсами, ушиблась, но осталась жива. Счастливый случай.<br /> <br /> После седьмого класса я стала студенткой техникума в г.Харькове. Кругом развалины. Мы часто вместо занятий ходили разбирать завалы. Все руками и все по кирпичику. Мы занимались в каком-то уцелевшем 3-этажном здании. Зимой холодно – топить нечем, сидели одетые, чернила замерзали. Туалет на улице. Мы жили с сестрой Верой на квартире на окраине города.<br /> <br /> Ко всем имеющимся в стране бедам присоединилась еще одна – неурожай, голод (1945-1946 годы). За лето не выпало ни одного дождя. Когда я приезжала к маме в село, мы с колодца таскали воду и кружкой лили под каждый кустик картошки. Колхозников карали за овощи, колоски, подобранные на после после уборки. Моя двоюродная сестра Анна шла с работы и взяла одну свеклу. Это обнаружилось и ей дали 5 лет заключения. Она была незамужняя, одинокая, и, как говорится, не было бы счастья да несчастье помогло – в заключении вышла замуж и больше в свое село не вернулась.<br /> <br /> Немного о себе. После освобождения Украины от немцев ходила в седьмой класс в другое село за 5 километров, т.к. в нашем селе школа была разбита. Затем поступила в техникум в г.Харькове, после его окончания работала в г.Чернигове в стройбанке. Заочно поступила в институт. Вышла замуж за военного. Институт кончала с двумя детьми на руках. Работала более 20 лет начальником планового отдела в системе строительства. Сейчас на пенсии.<br /> <br /> О.Н.Лавриченко<br /> <br /> <br /> <br /> Обработала Дзюба К.А., Красноярское общество “Мемориал”.<br /> <br /> Апрель-май 1990 года</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A6%D0%B2%D0%B8%D1%80%D0%BA%D1%83%D0%BD_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%B8%D1%84%D0%BE%D1%80_%D0%95%D0%B2%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31564422 2019-12-14T17:40:03Z

<p>Tatyana-Genea: /* Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot; */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Цвиркун Никифор Евгеньевич Александра Никитична Лена Галя 1915_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Никифор Евгеньевич Цвиркун с женой Александрой Никитичной и дочерьми Еленой и Галиной (1915 г.). Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |пол=мужчина<br /> |архивное дело=Архив Кр-ского &quot;Мемориала&quot;<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |примечание=Проживал с женой Александрой Никитичной, дочками Лизой и Галей в с. Лихово Ново-Водолажского р-на Харьковской обл. в 1915-1916. Репр. Цвиркун (Лавриченко).Ольга Никифоровна, 27.11.1949 г.р., писала воспоминания.<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Цвиркун Никифор Евгеньевич_tn.jpg|Цвиркун Никифор Евгеньевич<br /> File:Цвиркун (Лавриченко) Ольга Никифоровна_tn.jpg|Цвиркун (Лавриченко) Ольга Никифоровна<br /> &lt;/gallery&gt;</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%AF%D1%81%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%A4%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%BF%D0%BF_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1904)&diff=31564419 2019-12-14T17:25:19Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |дата рождения=1904<br /> |варианты ФИО=Пилип Григорович Яслиньский<br /> |национальность=украинец<br /> |социальное происхождение=Крестьянин<br /> |место проживания=с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынская обл.<br /> |пол=мужчина<br /> |дата смерти=1975<br /> |архивное дело=Госархив Красноярского края<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |дата ареста 1=08.03.1944<br /> |обвинение 1=54-1а, 11<br /> |осуждение 1=17.05.1944<br /> |осудивший орган 1=ВТ НКВД<br /> |приговор 1=10 лет с конфискацией имущества<br /> |место отбывания 1=Коми, ст. Кочмес<br /> |дата реабилитации 1=10.04.1992<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Волынской области<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> 1904-1975, украинец, крестьянин с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынской обл. 08.03.1944 арестован. 17.05.1944 ВТ НКВД осужден на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а, 11 УК. Срок отбывал в Коми, на ст. Кочмес 16.07.1953 освобожден из особлага, отправлен на ссылку в Красноярск до 10.04.1956. Жена ЯСЛИНСКАЯ Матрена Андреевна, 1902-1976, с сыном Петром, 1929 г.р., 04.08.1944 высланы из с. Крупа в Енисейск КК по постановлению ОСО НКВД СССР от 30.09.1944. Весной 1947 бежали из ссылки на родину, летом 1948 снова высланы их Красноярск, на 3-й кирпичный завод в пос. Иннокентьевский. Освобождены из ссылки 18.06.1956. <br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/martirol/ya.htm<br /> ==&quot;Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;&quot;.==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Яслинская Матрёна Андреевна 1952_tn.jpg|Яслинская Матрёна Андреевна 1952.<br /> &lt;/gallery&gt;<br /> <br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Степана Филипповича Яслинского<br /> <br /> Филипп Григорьевич ЯСЛИHСКИЙ (Пилип Григорович ЯСЛИHСЬКИЙ, 1904-1975), украинец, крестьянин, был арестован 8.03.44 г. в селе КРУПА ТЕРЕМHОВСКОГО (ныне ЛУЦКОГО) р-на ВОЛЫHСКОЙ обл., в 6 км от ЛУЦКА, и 17.05.44 г. осуждён трибуналом войск HКВД в ЛУЦКЕ на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а (согласно спецкомендатурной справке - по ст. 54-1а, 11).<br /> <br /> М.А.Яслинская, Красноярск, 1952 гПосле осуждения его отправили через ХАРЬКОВСКУЮ пересылку в КОМИ, на ст. КОЧМЕС. Вероятно, позднее он попал в какой-то особлаг (также в Коми): Минлаг (Инта) или Речлаг (Воркута), откуда он был освобождён 16.07.53 г. и отправлен на ссылку в КРАСHОЯРСК, где оставался под комендатурой до 10.04.56 г.<br /> <br /> 4.08.44 г. его жена Матруна Андреевна ЯСЛИHСКАЯ (Матруна Андрiiвна ЯСЛИHСЬКА, 1902-1976) и сын Пётр Филиппович ЯСЛИHСКИЙ (Петро Пилипович ЯСЛИHСЬКИЙ, р. 1929) были депортированы из с. КРУПА в ЕHИСЕЙСК КРАСHОЯРСКОГО края (по постановлению ОСО от 30.09.44 г.).<br /> <br /> П.Ф.Яслинского, Красноярск, 1952 г.Весной 1947 г. они бежали из ссылки и смогли добраться до родного села, но летом 1948 г. (согласно архивной справке, в сентябре 1947 г.) их опять забрали и отправили в КРАСHОЯРСК, на 3-й кирзавод (в пос. ИHHОКЕHТЬЕВСКИЙ).<br /> <br /> Они были освобождены из ссылки 18.06.56 г.<br /> <br /> 5.11.92 г. Записал В.С.Биргер, Красноярск, об-во &quot;Мемориал&quot;<br /> <br /> <br /> <br /> В архиве:<br /> <br /> копия справки о реабилитации Ф.Г.Яслинского (ошибка в годе рождения),<br /> копия спецкомендатурной справки Ф.Г.Яслинского (в ней указана непонятная дата осуждения - м.б. дата постановления о ссылке?),<br /> копия архивной справки (справки о реабилитации?) по ссылке М.А. и П.Ф.Яслинских.<br /> фотография М.А.Яслинской, Красноярск, 1952 г.,<br /> фотография П.Ф.Яслинского, Красноярск, 1952 г.<br /> <br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/svidet/mjaslin.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%AF%D1%81%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%A4%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%BF%D0%BF_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1904)&diff=31564418 2019-12-14T17:22:48Z

<p>Tatyana-Genea: /* Сообщение */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |дата рождения=1904<br /> |варианты ФИО=Пилип Григорович Яслиньский<br /> |национальность=украинец<br /> |социальное происхождение=Крестьянин<br /> |место проживания=с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынская обл.<br /> |пол=мужчина<br /> |дата смерти=1975<br /> |архивное дело=Госархив Красноярского края<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |дата ареста 1=08.03.1944<br /> |обвинение 1=54-1а, 11<br /> |осуждение 1=17.05.1944<br /> |осудивший орган 1=ВТ НКВД<br /> |приговор 1=10 лет с конфискацией имущества<br /> |место отбывания 1=Коми, ст. Кочмес<br /> |дата реабилитации 1=10.04.1992<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Волынской области<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> 1904-1975, украинец, крестьянин с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынской обл. 08.03.1944 арестован. 17.05.1944 ВТ НКВД осужден на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а, 11 УК. Срок отбывал в Коми, на ст. Кочмес 16.07.1953 освобожден из особлага, отправлен на ссылку в Красноярск до 10.04.1956. Жена ЯСЛИНСКАЯ Матрена Андреевна, 1902-1976, с сыном Петром, 1929 г.р., 04.08.1944 высланы из с. Крупа в Енисейск КК по постановлению ОСО НКВД СССР от 30.09.1944. Весной 1947 бежали из ссылки на родину, летом 1948 снова высланы их Красноярск, на 3-й кирпичный завод в пос. Иннокентьевский. Освобождены из ссылки 18.06.1956. <br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/martirol/ya.htm<br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Степана Филипповича Яслинского<br /> <br /> Филипп Григорьевич ЯСЛИHСКИЙ (Пилип Григорович ЯСЛИHСЬКИЙ, 1904-1975), украинец, крестьянин, был арестован 8.03.44 г. в селе КРУПА ТЕРЕМHОВСКОГО (ныне ЛУЦКОГО) р-на ВОЛЫHСКОЙ обл., в 6 км от ЛУЦКА, и 17.05.44 г. осуждён трибуналом войск HКВД в ЛУЦКЕ на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а (согласно спецкомендатурной справке - по ст. 54-1а, 11).<br /> <br /> М.А.Яслинская, Красноярск, 1952 гПосле осуждения его отправили через ХАРЬКОВСКУЮ пересылку в КОМИ, на ст. КОЧМЕС. Вероятно, позднее он попал в какой-то особлаг (также в Коми): Минлаг (Инта) или Речлаг (Воркута), откуда он был освобождён 16.07.53 г. и отправлен на ссылку в КРАСHОЯРСК, где оставался под комендатурой до 10.04.56 г.<br /> <br /> 4.08.44 г. его жена Матруна Андреевна ЯСЛИHСКАЯ (Матруна Андрiiвна ЯСЛИHСЬКА, 1902-1976) и сын Пётр Филиппович ЯСЛИHСКИЙ (Петро Пилипович ЯСЛИHСЬКИЙ, р. 1929) были депортированы из с. КРУПА в ЕHИСЕЙСК КРАСHОЯРСКОГО края (по постановлению ОСО от 30.09.44 г.).<br /> <br /> П.Ф.Яслинского, Красноярск, 1952 г.Весной 1947 г. они бежали из ссылки и смогли добраться до родного села, но летом 1948 г. (согласно архивной справке, в сентябре 1947 г.) их опять забрали и отправили в КРАСHОЯРСК, на 3-й кирзавод (в пос. ИHHОКЕHТЬЕВСКИЙ).<br /> <br /> Они были освобождены из ссылки 18.06.56 г.<br /> <br /> 5.11.92 г. Записал В.С.Биргер, Красноярск, об-во &quot;Мемориал&quot;<br /> <br /> <br /> <br /> В архиве:<br /> <br /> копия справки о реабилитации Ф.Г.Яслинского (ошибка в годе рождения),<br /> копия спецкомендатурной справки Ф.Г.Яслинского (в ней указана непонятная дата осуждения - м.б. дата постановления о ссылке?),<br /> копия архивной справки (справки о реабилитации?) по ссылке М.А. и П.Ф.Яслинских.<br /> фотография М.А.Яслинской, Красноярск, 1952 г.,<br /> фотография П.Ф.Яслинского, Красноярск, 1952 г.<br /> <br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/svidet/mjaslin.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%AF%D1%81%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%A4%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%BF%D0%BF_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1904)&diff=31564417 2019-12-14T17:22:10Z

<p>Tatyana-Genea: /* Сообщение */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |дата рождения=1904<br /> |варианты ФИО=Пилип Григорович Яслиньский<br /> |национальность=украинец<br /> |социальное происхождение=Крестьянин<br /> |место проживания=с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынская обл.<br /> |пол=мужчина<br /> |дата смерти=1975<br /> |архивное дело=Госархив Красноярского края<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |дата ареста 1=08.03.1944<br /> |обвинение 1=54-1а, 11<br /> |осуждение 1=17.05.1944<br /> |осудивший орган 1=ВТ НКВД<br /> |приговор 1=10 лет с конфискацией имущества<br /> |место отбывания 1=Коми, ст. Кочмес<br /> |дата реабилитации 1=10.04.1992<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Волынской области<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> 1904-1975, украинец, крестьянин с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынской обл. 08.03.1944 арестован. 17.05.1944 ВТ НКВД осужден на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а, 11 УК. Срок отбывал в Коми, на ст. Кочмес 16.07.1953 освобожден из особлага, отправлен на ссылку в Красноярск до 10.04.1956. Жена ЯСЛИНСКАЯ Матрена Андреевна, 1902-1976, с сыном Петром, 1929 г.р., 04.08.1944 высланы из с. Крупа в Енисейск КК по постановлению ОСО НКВД СССР от 30.09.1944. Весной 1947 бежали из ссылки на родину, летом 1948 снова высланы их Красноярск, на 3-й кирпичный завод в пос. Иннокентьевский. Освобождены из ссылки 18.06.1956. <br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/martirol/ya.htm<br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Степана Филипповича Яслинского<br /> <br /> Филипп Григорьевич ЯСЛИHСКИЙ (Пилип Григорович ЯСЛИHСЬКИЙ, 1904-1975), украинец, крестьянин, был арестован 8.03.44 г. в селе КРУПА ТЕРЕМHОВСКОГО (ныне ЛУЦКОГО) р-на ВОЛЫHСКОЙ обл., в 6 км от ЛУЦКА, и 17.05.44 г. осуждён трибуналом войск HКВД в ЛУЦКЕ на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а (согласно спецкомендатурной справке - по ст. 54-1а, 11).<br /> <br /> М.А.Яслинская, Красноярск, 1952 гПосле осуждения его отправили через ХАРЬКОВСКУЮ пересылку в КОМИ, на ст. КОЧМЕС. Вероятно, позднее он попал в какой-то особлаг (также в Коми): Минлаг (Инта) или Речлаг (Воркута), откуда он был освобождён 16.07.53 г. и отправлен на ссылку в КРАСHОЯРСК, где оставался под комендатурой до 10.04.56 г.<br /> <br /> 4.08.44 г. его жена Матруна Андреевна ЯСЛИHСКАЯ (Матруна Андрiiвна ЯСЛИHСЬКА, 1902-1976) и сын Пётр Филиппович ЯСЛИHСКИЙ (Петро Пилипович ЯСЛИHСЬКИЙ, р. 1929) были депортированы из с. КРУПА в ЕHИСЕЙСК КРАСHОЯРСКОГО края (по постановлению ОСО от 30.09.44 г.).<br /> <br /> П.Ф.Яслинского, Красноярск, 1952 г.Весной 1947 г. они бежали из ссылки и смогли добраться до родного села, но летом 1948 г. (согласно архивной справке, в сентябре 1947 г.) их опять забрали и отправили в КРАСHОЯРСК, на 3-й кирзавод (в пос. ИHHОКЕHТЬЕВСКИЙ).<br /> <br /> Они были освобождены из ссылки 18.06.56 г.<br /> <br /> 5.11.92 г. Записал В.С.Биргер, Красноярск, об-во &quot;Мемориал&quot;<br /> <br /> <br /> <br /> В архиве:<br /> <br /> копия справки о реабилитации Ф.Г.Яслинского (ошибка в годе рождения),<br /> копия спецкомендатурной справки Ф.Г.Яслинского (в ней указана непонятная дата осуждения - м.б. дата постановления о ссылке?),<br /> копия архивной справки (справки о реабилитации?) по ссылке М.А. и П.Ф.Яслинских.<br /> фотография М.А.Яслинской, Красноярск, 1952 г.,<br /> фотография П.Ф.Яслинского, Красноярск, 1952 г.<br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/svidet/mjaslin.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%AF%D1%81%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%A4%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%BF%D0%BF_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1904)&diff=31564416 2019-12-14T17:19:41Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |дата рождения=1904<br /> |варианты ФИО=Пилип Григорович Яслиньский<br /> |национальность=украинец<br /> |социальное происхождение=Крестьянин<br /> |место проживания=с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынская обл.<br /> |пол=мужчина<br /> |дата смерти=1975<br /> |архивное дело=Госархив Красноярского края<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |дата ареста 1=08.03.1944<br /> |обвинение 1=54-1а, 11<br /> |осуждение 1=17.05.1944<br /> |осудивший орган 1=ВТ НКВД<br /> |приговор 1=10 лет с конфискацией имущества<br /> |место отбывания 1=Коми, ст. Кочмес<br /> |дата реабилитации 1=10.04.1992<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Волынской области<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> 1904-1975, украинец, крестьянин с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынской обл. 08.03.1944 арестован. 17.05.1944 ВТ НКВД осужден на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а, 11 УК. Срок отбывал в Коми, на ст. Кочмес 16.07.1953 освобожден из особлага, отправлен на ссылку в Красноярск до 10.04.1956. Жена ЯСЛИНСКАЯ Матрена Андреевна, 1902-1976, с сыном Петром, 1929 г.р., 04.08.1944 высланы из с. Крупа в Енисейск КК по постановлению ОСО НКВД СССР от 30.09.1944. Весной 1947 бежали из ссылки на родину, летом 1948 снова высланы их Красноярск, на 3-й кирпичный завод в пос. Иннокентьевский. Освобождены из ссылки 18.06.1956. <br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/martirol/ya.htm<br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Степана Филипповича Яслинского<br /> <br /> Филипп Григорьевич ЯСЛИHСКИЙ (Пилип Григорович ЯСЛИHСЬКИЙ, 1904-1975), украинец, крестьянин, был арестован 8.03.44 г. в селе КРУПА ТЕРЕМHОВСКОГО (ныне ЛУЦКОГО) р-на ВОЛЫHСКОЙ обл., в 6 км от ЛУЦКА, и 17.05.44 г. осуждён трибуналом войск HКВД в ЛУЦКЕ на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а (согласно спецкомендатурной справке - по ст. 54-1а, 11).<br /> <br /> М.А.Яслинская, Красноярск, 1952 гПосле осуждения его отправили через ХАРЬКОВСКУЮ пересылку в КОМИ, на ст. КОЧМЕС. Вероятно, позднее он попал в какой-то особлаг (также в Коми): Минлаг (Инта) или Речлаг (Воркута), откуда он был освобождён 16.07.53 г. и отправлен на ссылку в КРАСHОЯРСК, где оставался под комендатурой до 10.04.56 г.<br /> <br /> 4.08.44 г. его жена Матруна Андреевна ЯСЛИHСКАЯ (Матруна Андрiiвна ЯСЛИHСЬКА, 1902-1976) и сын Пётр Филиппович ЯСЛИHСКИЙ (Петро Пилипович ЯСЛИHСЬКИЙ, р. 1929) были депортированы из с. КРУПА в ЕHИСЕЙСК КРАСHОЯРСКОГО края (по постановлению ОСО от 30.09.44 г.).<br /> <br /> П.Ф.Яслинского, Красноярск, 1952 г.Весной 1947 г. они бежали из ссылки и смогли добраться до родного села, но летом 1948 г. (согласно архивной справке, в сентябре 1947 г.) их опять забрали и отправили в КРАСHОЯРСК, на 3-й кирзавод (в пос. ИHHОКЕHТЬЕВСКИЙ).<br /> <br /> Они были освобождены из ссылки 18.06.56 г.<br /> <br /> 5.11.92 г. Записал В.С.Биргер, Красноярск, об-во &quot;Мемориал&quot;<br /> <br /> <br /> <br /> В архиве:<br /> <br /> копия справки о реабилитации Ф.Г.Яслинского (ошибка в годе рождения),<br /> копия спецкомендатурной справки Ф.Г.Яслинского (в ней указана непонятная дата осуждения - м.б. дата постановления о ссылке?),<br /> копия архивной справки (справки о реабилитации?) по ссылке М.А. и П.Ф.Яслинских.<br /> фотография М.А.Яслинской, Красноярск, 1952 г.,<br /> фотография П.Ф.Яслинского, Красноярск, 1952 г.</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%AF%D1%81%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%A4%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%BF%D0%BF_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1904)&diff=31564415 2019-12-14T17:18:20Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |дата рождения=1904<br /> |варианты ФИО=Яслиньский<br /> |национальность=украинец<br /> |социальное происхождение=Крестьянин<br /> |место проживания=с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынская обл.<br /> |пол=мужчина<br /> |дата смерти=1975<br /> |архивное дело=Госархив Красноярского края<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |дата ареста 1=08.03.1944<br /> |обвинение 1=54-1а, 11<br /> |осуждение 1=17.05.1944<br /> |осудивший орган 1=ВТ НКВД<br /> |приговор 1=10 лет с конфискацией имущества<br /> |место отбывания 1=Коми, ст. Кочмес<br /> |дата реабилитации 1=10.04.1992<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Волынской области<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> 1904-1975, украинец, крестьянин с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынской обл. 08.03.1944 арестован. 17.05.1944 ВТ НКВД осужден на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а, 11 УК. Срок отбывал в Коми, на ст. Кочмес 16.07.1953 освобожден из особлага, отправлен на ссылку в Красноярск до 10.04.1956. Жена ЯСЛИНСКАЯ Матрена Андреевна, 1902-1976, с сыном Петром, 1929 г.р., 04.08.1944 высланы из с. Крупа в Енисейск КК по постановлению ОСО НКВД СССР от 30.09.1944. Весной 1947 бежали из ссылки на родину, летом 1948 снова высланы их Красноярск, на 3-й кирпичный завод в пос. Иннокентьевский. Освобождены из ссылки 18.06.1956. <br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/martirol/ya.htm<br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Степана Филипповича Яслинского<br /> <br /> Филипп Григорьевич ЯСЛИHСКИЙ (Пилип Григорович ЯСЛИHСЬКИЙ, 1904-1975), украинец, крестьянин, был арестован 8.03.44 г. в селе КРУПА ТЕРЕМHОВСКОГО (ныне ЛУЦКОГО) р-на ВОЛЫHСКОЙ обл., в 6 км от ЛУЦКА, и 17.05.44 г. осуждён трибуналом войск HКВД в ЛУЦКЕ на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а (согласно спецкомендатурной справке - по ст. 54-1а, 11).<br /> <br /> М.А.Яслинская, Красноярск, 1952 гПосле осуждения его отправили через ХАРЬКОВСКУЮ пересылку в КОМИ, на ст. КОЧМЕС. Вероятно, позднее он попал в какой-то особлаг (также в Коми): Минлаг (Инта) или Речлаг (Воркута), откуда он был освобождён 16.07.53 г. и отправлен на ссылку в КРАСHОЯРСК, где оставался под комендатурой до 10.04.56 г.<br /> <br /> 4.08.44 г. его жена Матруна Андреевна ЯСЛИHСКАЯ (Матруна Андрiiвна ЯСЛИHСЬКА, 1902-1976) и сын Пётр Филиппович ЯСЛИHСКИЙ (Петро Пилипович ЯСЛИHСЬКИЙ, р. 1929) были депортированы из с. КРУПА в ЕHИСЕЙСК КРАСHОЯРСКОГО края (по постановлению ОСО от 30.09.44 г.).<br /> <br /> П.Ф.Яслинского, Красноярск, 1952 г.Весной 1947 г. они бежали из ссылки и смогли добраться до родного села, но летом 1948 г. (согласно архивной справке, в сентябре 1947 г.) их опять забрали и отправили в КРАСHОЯРСК, на 3-й кирзавод (в пос. ИHHОКЕHТЬЕВСКИЙ).<br /> <br /> Они были освобождены из ссылки 18.06.56 г.<br /> <br /> 5.11.92 г. Записал В.С.Биргер, Красноярск, об-во &quot;Мемориал&quot;<br /> <br /> <br /> <br /> В архиве:<br /> <br /> копия справки о реабилитации Ф.Г.Яслинского (ошибка в годе рождения),<br /> копия спецкомендатурной справки Ф.Г.Яслинского (в ней указана непонятная дата осуждения - м.б. дата постановления о ссылке?),<br /> копия архивной справки (справки о реабилитации?) по ссылке М.А. и П.Ф.Яслинских.<br /> фотография М.А.Яслинской, Красноярск, 1952 г.,<br /> фотография П.Ф.Яслинского, Красноярск, 1952 г.</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%AF%D1%81%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%A4%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%BF%D0%BF_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1904)&diff=31564414 2019-12-14T17:15:39Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |дата рождения=1904<br /> |варианты ФИО=Яслиньский<br /> |национальность=украинец<br /> |социальное происхождение=Крестьянин<br /> |место проживания=с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынская обл.<br /> |пол=мужчина<br /> |дата смерти=1975<br /> |архивное дело=Госархив Красноярского края<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |дата ареста 1=08.03.1944<br /> |обвинение 1=54-1а, 11<br /> |осуждение 1=17.05.1944<br /> |осудивший орган 1=ВТ НКВД<br /> |приговор 1=10 лет с конфискацией имущества<br /> |место отбывания 1=Коми, ст. Кочмес<br /> |дата реабилитации 1=10.04.1992<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Волынской области<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> 1904-1975, украинец, крестьянин с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынской обл. 08.03.1944 арестован. 17.05.1944 ВТ НКВД осужден на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а, 11 УК. Срок отбывал в Коми, на ст. Кочмес 16.07.1953 освобожден из особлага, отправлен на ссылку в Красноярск до 10.04.1956. Жена ЯСЛИНСКАЯ Матрена Андреевна, 1902-1976, с сыном Петром, 1929 г.р., 04.08.1944 высланы из с. Крупа в Енисейск КК по постановлению ОСО НКВД СССР от 30.09.1944. Весной 1947 бежали из ссылки на родину, летом 1948 снова высланы их Красноярск, на 3-й кирпичный завод в пос. Иннокентьевский. Освобождены из ссылки 18.06.1956. <br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/martirol/ya.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%AF%D1%81%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%A4%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%BF%D0%BF_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1904)&diff=31564413 2019-12-14T17:14:40Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |дата рождения=1904<br /> |варианты ФИО=Яслиньский<br /> |национальность=украинец<br /> |социальное происхождение=Крестьянин<br /> |место проживания=с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынская обл.<br /> |пол=мужчина<br /> |дата смерти=1975<br /> |архивное дело=Госархив Красноярского края<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата ареста 1=08.03.1944<br /> |обвинение 1=54-1а, 11<br /> |осуждение 1=17.05.1944<br /> |осудивший орган 1=ВТ НКВД<br /> |приговор 1=10 лет с конфискацией имущества<br /> |место отбывания 1=Коми, ст. Кочмес<br /> |дата реабилитации 1=10.04.1992<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Волынской области<br /> |дата ареста 2=08.03.1944<br /> |обвинение 2=54-1а, 11<br /> |осудивший орган 2=Военный Трибунал<br /> |приговор 2=ИТЛ, 10 лет; Конфискация имущества<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> 1904-1975, украинец, крестьянин с. Крупа Теремновского (ныне Луцкого) р-на Волынской обл. 08.03.1944 арестован. 17.05.1944 ВТ НКВД осужден на 10 лет с конфискацией имущества по ст. 54-1а, 11 УК. Срок отбывал в Коми, на ст. Кочмес 16.07.1953 освобожден из особлага, отправлен на ссылку в Красноярск до 10.04.1956. Жена ЯСЛИНСКАЯ Матрена Андреевна, 1902-1976, с сыном Петром, 1929 г.р., 04.08.1944 высланы из с. Крупа в Енисейск КК по постановлению ОСО НКВД СССР от 30.09.1944. Весной 1947 бежали из ссылки на родину, летом 1948 снова высланы их Красноярск, на 3-й кирпичный завод в пос. Иннокентьевский. Освобождены из ссылки 18.06.1956. <br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/martirol/ya.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%91%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D1%87%D1%83%D0%BD%D0%B0%D1%81_%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%B2&diff=31564410 2019-12-14T16:32:04Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |место проживания=г. Кибарту Литва<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/bal_bap.htm<br /> |статус=создан пользователем<br /> |осуждение 1=1941<br /> |приговор 1=Депортация<br /> |место отбывания 1=Краслаг<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> житель г. Кибарту в Литве. в июне 1941 г. депортирован с женой и детьми, Станислава отправили в Краслаг, а семью - в Бийск, затем в 1942 году в Якутию, в низовья Лены, в 40 километрах от Тикси поселок Быков мыс. После войны Станислава отправили в ссылку в Момотово Казачинского р-на КК, куда затем приехала и его семья, бежавшая из Якутии.<br /> ==&quot;Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;&quot;.==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Бальчунас Станислава с внуком.jpg|Бальчунас Станислава с внуком.<br /> &lt;/gallery&gt;<br /> <br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Бальчунаса Станислава с.Станислава<br /> <br /> Отец - Бальчунас Станислав с.Станислава, мать – Станислава<br /> <br /> 1935 г.р.<br /> <br /> Жили в г. Кибарту на границе с Германией (нынешней Калининградской областью). Ездили в Германию покупать одежду (она там была дешевле), а немцы ездили к ним покупать продукты (в Литве они были дешевле). Мать хорошо знала русский, польский. Отец знал еще и немецкий, французский, был секретарь бургомистра. Окончил в Германии строительный институт, был инженером (и в Момотово работал прорабом).<br /> <br /> В июне 1941 (скорее всего, 17-го) их депортировали. Ночью подняли, поставили к стенке – оружие есть? В доме была мелкокалиберная винтовка, её тут же отобрали. Сказали взять тёплые вещи. Еду не брали. Постельное бельё не взяли тоже (об этом не говорили), и белье родственники привезли потом к эшелону. Вагоны- теплушка, двухъярусные нары, дырка в полу. Поскольку еду с собой не взяли, то покупали на станции, пока деньги были (продавцы подходили к вагону – картошка, капуста). Воду тоже не давали – что на станции успеешь набрать - твоё. Однажды пошёл дождь – так стали собирать льющуюся с крыши воду. Конвоир запретил её собирать и пить – крыша ржавая, грязная, от такой воды только заболеешь. Кипятить воду тоже негде было.<br /> <br /> Отца еще дома отделили и направили в лагерь (он отбыл 5 лет в Решотах, потом его отправили на спецпоселение в Момотово). А семью (мать и четырех сыновей) отправили в Бийск (точнее, сахарный комбинат в 8 км. от Бийска). Мать работала на сахарном комбинате. Брат работал на пилораме. Красивый сосновый бор, дачи НКВД… Подснежники громадные – больше чем в Литве. В мае нашли белые грибы, принесли. В Бие вода очень холодная, а песок рядом горячий – яйцо положишь, и сварится. Поселили каменном барак.<br /> <br /> Дядю С.С.Бальчунаса тоже депортировали, но эшелон не успел уйти из Литвы: в Каунасе взорвали мост, Эшелон остановился, и дядя сбежал. Потом, в конце войны, он отступил вместе с немцами, ушел в зону союзников и с тех пор живёт в Америке. С.С.говорит – знали бы, сбежали тоже. Но были как дети, послушные. Сказали сидеть – сидим. Дед и бабушка под депортацию не попали, однако потом, когда немцы отступали, они ушли вместе с ними. Они так и похоронены в Германии.<br /> <br /> В 1942 году их отправили в Якутию, в низовья Лены, в 40 километрах от Тикси поселок Быков мыс. Там был рыбзавод. Везли на брандвахте: как пароход - отопление, душевые, только двигателей нет. Два яруса нары, как в теплушке. Зацепят сорок таких барж – тащат. Плыли месяц и три дня. За год был один караван. Было очень холодно, у С.С. не было ничего кроме коротких штанов, мать сшила из своего платка подобие чулок.<br /> <br /> С.С. говорит: «Нас покупали как рабов. Разве что зубы не смотрели».<br /> <br /> Брата отправили ловить рыбу. Когда они уезжали, директор сказал: если я таких рыбаков отпущу, кто рыбачить будет? Мне тогда надо сумку брать и побираться.<br /> <br /> Там единственный транспорт – собаки. Литовцы придумали к местной обуви – ичигам, приделывать деревянные подошвы.<br /> <br /> На Быковом мысе никакого жилья для них не было. Литовцы построили подобие юрт: конус из дерева, обкладывали дёрном, вместо окон оставляли дыры, вставляли туда льдины вместо стекла.<br /> <br /> Холодно было. Круглый год ходили в фуфайке. Поговорка «Увидишь прошлогодний снег» недействительна: там и прошлогодний, и позапрошлогодний снег. 1 сентября С.С. пришёл в школу, ему говорят – что задержался? А он помогал брату сети под лёд ставить. Мошки не было. И комаров .Мух, правда, было много.<br /> <br /> 11 лет там жили. Ездили к прокурору, тот говорит – я никого не могу отпустить. Было сотни две литовцев, эстонцы, латыши, немцы. Поляков не выпускали во время войны. В Быковом мысу был свой комендант. Отмечались раз в неделю.<br /> <br /> Умирали там много – условия жизни тяжелые и непривычные. Многие умирали от цинги, пока якуты не научили есть строганину.<br /> <br /> <br /> <br /> Якуты сильны в математике и рисовании, остальное очень плохо усваивали.<br /> Уехали в 1952 году, втихаря. Прокурор предложил – садитесь и езжайте. Сели на брандвахту и поехали. В Якутске их «купил» начальник В.Ф. Нейзлер.<br /> <br /> Момотово приехали к отцу. Они знали, что он там, потому что переписывались с ним, пока он был в лагере. Бумаги в лагере не было, и отец писал письма на бересте (!!!). Поскольку он работал на лесозаготовках, то бересты было сколько угодно. Берестяное письмо складывалось треугольником, как обычное бумажное письмо. И доходило до самой Якутии! Увы, письма эти не сохранились. Почерк у него был очень красивый, чёткий. <br /> В 1953 году они опять попали под спецкомендатуру.<br /> <br /> В Пискуновке было много литовцев. Даже улица называлась «Литва». В Момотово был ксендз, работал учётчиком на шпалозаводе. Он проводил службы, молились в его доме. Его не преследовали.<br /> <br /> Опрашивал Алексей Бабий<br /> Шестая историко-правовая экспедиция, Момотово 2009 г.</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%91%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D1%87%D1%83%D0%BD%D0%B0%D1%81_%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%B2&diff=31564409 2019-12-14T16:28:34Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |место проживания=г. Кибарту Литва<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/bal_bap.htm<br /> |статус=создан пользователем<br /> |осуждение 1=1941<br /> |приговор 1=Депортация<br /> |место отбывания 1=Краслаг<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> житель г. Кибарту в Литве. в июне 1941 г. депортирован с женой и детьми, Станислава отправили в Краслаг, а семью - в Бийск, затем в 1942 году в Якутию, в низовья Лены, в 40 километрах от Тикси поселок Быков мыс. После войны Станислава отправили в ссылку в Момотово Казачинского р-на КК, куда затем приехала и его семья, бежавшая из Якутии. <br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Бальчунаса Станислава с.Станислава<br /> <br /> Отец - Бальчунас Станислав с.Станислава, мать – Станислава<br /> <br /> 1935 г.р.<br /> <br /> Жили в г. Кибарту на границе с Германией (нынешней Калининградской областью). Ездили в Германию покупать одежду (она там была дешевле), а немцы ездили к ним покупать продукты (в Литве они были дешевле). Мать хорошо знала русский, польский. Отец знал еще и немецкий, французский, был секретарь бургомистра. Окончил в Германии строительный институт, был инженером (и в Момотово работал прорабом).<br /> <br /> В июне 1941 (скорее всего, 17-го) их депортировали. Ночью подняли, поставили к стенке – оружие есть? В доме была мелкокалиберная винтовка, её тут же отобрали. Сказали взять тёплые вещи. Еду не брали. Постельное бельё не взяли тоже (об этом не говорили), и белье родственники привезли потом к эшелону. Вагоны- теплушка, двухъярусные нары, дырка в полу. Поскольку еду с собой не взяли, то покупали на станции, пока деньги были (продавцы подходили к вагону – картошка, капуста). Воду тоже не давали – что на станции успеешь набрать - твоё. Однажды пошёл дождь – так стали собирать льющуюся с крыши воду. Конвоир запретил её собирать и пить – крыша ржавая, грязная, от такой воды только заболеешь. Кипятить воду тоже негде было.<br /> <br /> Отца еще дома отделили и направили в лагерь (он отбыл 5 лет в Решотах, потом его отправили на спецпоселение в Момотово). А семью (мать и четырех сыновей) отправили в Бийск (точнее, сахарный комбинат в 8 км. от Бийска). Мать работала на сахарном комбинате. Брат работал на пилораме. Красивый сосновый бор, дачи НКВД… Подснежники громадные – больше чем в Литве. В мае нашли белые грибы, принесли. В Бие вода очень холодная, а песок рядом горячий – яйцо положишь, и сварится. Поселили каменном барак.<br /> <br /> Дядю С.С.Бальчунаса тоже депортировали, но эшелон не успел уйти из Литвы: в Каунасе взорвали мост, Эшелон остановился, и дядя сбежал. Потом, в конце войны, он отступил вместе с немцами, ушел в зону союзников и с тех пор живёт в Америке. С.С.говорит – знали бы, сбежали тоже. Но были как дети, послушные. Сказали сидеть – сидим. Дед и бабушка под депортацию не попали, однако потом, когда немцы отступали, они ушли вместе с ними. Они так и похоронены в Германии.<br /> <br /> В 1942 году их отправили в Якутию, в низовья Лены, в 40 километрах от Тикси поселок Быков мыс. Там был рыбзавод. Везли на брандвахте: как пароход - отопление, душевые, только двигателей нет. Два яруса нары, как в теплушке. Зацепят сорок таких барж – тащат. Плыли месяц и три дня. За год был один караван. Было очень холодно, у С.С. не было ничего кроме коротких штанов, мать сшила из своего платка подобие чулок.<br /> <br /> С.С. говорит: «Нас покупали как рабов. Разве что зубы не смотрели».<br /> <br /> Брата отправили ловить рыбу. Когда они уезжали, директор сказал: если я таких рыбаков отпущу, кто рыбачить будет? Мне тогда надо сумку брать и побираться.<br /> <br /> Там единственный транспорт – собаки. Литовцы придумали к местной обуви – ичигам, приделывать деревянные подошвы.<br /> <br /> На Быковом мысе никакого жилья для них не было. Литовцы построили подобие юрт: конус из дерева, обкладывали дёрном, вместо окон оставляли дыры, вставляли туда льдины вместо стекла.<br /> <br /> Холодно было. Круглый год ходили в фуфайке. Поговорка «Увидишь прошлогодний снег» недействительна: там и прошлогодний, и позапрошлогодний снег. 1 сентября С.С. пришёл в школу, ему говорят – что задержался? А он помогал брату сети под лёд ставить. Мошки не было. И комаров .Мух, правда, было много.<br /> <br /> 11 лет там жили. Ездили к прокурору, тот говорит – я никого не могу отпустить. Было сотни две литовцев, эстонцы, латыши, немцы. Поляков не выпускали во время войны. В Быковом мысу был свой комендант. Отмечались раз в неделю.<br /> <br /> Умирали там много – условия жизни тяжелые и непривычные. Многие умирали от цинги, пока якуты не научили есть строганину.<br /> <br /> <br /> <br /> Якуты сильны в математике и рисовании, остальное очень плохо усваивали.<br /> Уехали в 1952 году, втихаря. Прокурор предложил – садитесь и езжайте. Сели на брандвахту и поехали. В Якутске их «купил» начальник В.Ф. Нейзлер.<br /> <br /> Момотово приехали к отцу. Они знали, что он там, потому что переписывались с ним, пока он был в лагере. Бумаги в лагере не было, и отец писал письма на бересте (!!!). Поскольку он работал на лесозаготовках, то бересты было сколько угодно. Берестяное письмо складывалось треугольником, как обычное бумажное письмо. И доходило до самой Якутии! Увы, письма эти не сохранились. Почерк у него был очень красивый, чёткий. <br /> В 1953 году они опять попали под спецкомендатуру.<br /> <br /> В Пискуновке было много литовцев. Даже улица называлась «Литва». В Момотово был ксендз, работал учётчиком на шпалозаводе. Он проводил службы, молились в его доме. Его не преследовали.<br /> <br /> Опрашивал Алексей Бабий<br /> Шестая историко-правовая экспедиция, Момотово 2009 г.</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%91%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D1%87%D1%83%D0%BD%D0%B0%D1%81_%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%B2&diff=31564408 2019-12-14T16:27:56Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |место проживания=г. Кибарту Литва<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/bal_bap.htm<br /> |осуждение 1=1941<br /> |приговор 1=Депортация<br /> |место отбывания 1=Краслаг<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> житель г. Кибарту в Литве. в июне 1941 г. депортирован с женой и детьми, Станислава отправили в Краслаг, а семью - в Бийск, затем в 1942 году в Якутию, в низовья Лены, в 40 километрах от Тикси поселок Быков мыс. После войны Станислава отправили в ссылку в Момотово Казачинского р-на КК, куда затем приехала и его семья, бежавшая из Якутии. <br /> ==Сообщение==<br /> Сообщение Бальчунаса Станислава с.Станислава<br /> <br /> Отец - Бальчунас Станислав с.Станислава, мать – Станислава<br /> <br /> 1935 г.р.<br /> <br /> Жили в г. Кибарту на границе с Германией (нынешней Калининградской областью). Ездили в Германию покупать одежду (она там была дешевле), а немцы ездили к ним покупать продукты (в Литве они были дешевле). Мать хорошо знала русский, польский. Отец знал еще и немецкий, французский, был секретарь бургомистра. Окончил в Германии строительный институт, был инженером (и в Момотово работал прорабом).<br /> <br /> В июне 1941 (скорее всего, 17-го) их депортировали. Ночью подняли, поставили к стенке – оружие есть? В доме была мелкокалиберная винтовка, её тут же отобрали. Сказали взять тёплые вещи. Еду не брали. Постельное бельё не взяли тоже (об этом не говорили), и белье родственники привезли потом к эшелону. Вагоны- теплушка, двухъярусные нары, дырка в полу. Поскольку еду с собой не взяли, то покупали на станции, пока деньги были (продавцы подходили к вагону – картошка, капуста). Воду тоже не давали – что на станции успеешь набрать - твоё. Однажды пошёл дождь – так стали собирать льющуюся с крыши воду. Конвоир запретил её собирать и пить – крыша ржавая, грязная, от такой воды только заболеешь. Кипятить воду тоже негде было.<br /> <br /> Отца еще дома отделили и направили в лагерь (он отбыл 5 лет в Решотах, потом его отправили на спецпоселение в Момотово). А семью (мать и четырех сыновей) отправили в Бийск (точнее, сахарный комбинат в 8 км. от Бийска). Мать работала на сахарном комбинате. Брат работал на пилораме. Красивый сосновый бор, дачи НКВД… Подснежники громадные – больше чем в Литве. В мае нашли белые грибы, принесли. В Бие вода очень холодная, а песок рядом горячий – яйцо положишь, и сварится. Поселили каменном барак.<br /> <br /> Дядю С.С.Бальчунаса тоже депортировали, но эшелон не успел уйти из Литвы: в Каунасе взорвали мост, Эшелон остановился, и дядя сбежал. Потом, в конце войны, он отступил вместе с немцами, ушел в зону союзников и с тех пор живёт в Америке. С.С.говорит – знали бы, сбежали тоже. Но были как дети, послушные. Сказали сидеть – сидим. Дед и бабушка под депортацию не попали, однако потом, когда немцы отступали, они ушли вместе с ними. Они так и похоронены в Германии.<br /> <br /> В 1942 году их отправили в Якутию, в низовья Лены, в 40 километрах от Тикси поселок Быков мыс. Там был рыбзавод. Везли на брандвахте: как пароход - отопление, душевые, только двигателей нет. Два яруса нары, как в теплушке. Зацепят сорок таких барж – тащат. Плыли месяц и три дня. За год был один караван. Было очень холодно, у С.С. не было ничего кроме коротких штанов, мать сшила из своего платка подобие чулок.<br /> <br /> С.С. говорит: «Нас покупали как рабов. Разве что зубы не смотрели».<br /> <br /> Брата отправили ловить рыбу. Когда они уезжали, директор сказал: если я таких рыбаков отпущу, кто рыбачить будет? Мне тогда надо сумку брать и побираться.<br /> <br /> Там единственный транспорт – собаки. Литовцы придумали к местной обуви – ичигам, приделывать деревянные подошвы.<br /> <br /> На Быковом мысе никакого жилья для них не было. Литовцы построили подобие юрт: конус из дерева, обкладывали дёрном, вместо окон оставляли дыры, вставляли туда льдины вместо стекла.<br /> <br /> Холодно было. Круглый год ходили в фуфайке. Поговорка «Увидишь прошлогодний снег» недействительна: там и прошлогодний, и позапрошлогодний снег. 1 сентября С.С. пришёл в школу, ему говорят – что задержался? А он помогал брату сети под лёд ставить. Мошки не было. И комаров .Мух, правда, было много.<br /> <br /> 11 лет там жили. Ездили к прокурору, тот говорит – я никого не могу отпустить. Было сотни две литовцев, эстонцы, латыши, немцы. Поляков не выпускали во время войны. В Быковом мысу был свой комендант. Отмечались раз в неделю.<br /> <br /> Умирали там много – условия жизни тяжелые и непривычные. Многие умирали от цинги, пока якуты не научили есть строганину.<br /> <br /> <br /> <br /> Якуты сильны в математике и рисовании, остальное очень плохо усваивали.<br /> Уехали в 1952 году, втихаря. Прокурор предложил – садитесь и езжайте. Сели на брандвахту и поехали. В Якутске их «купил» начальник В.Ф. Нейзлер.<br /> <br /> Момотово приехали к отцу. Они знали, что он там, потому что переписывались с ним, пока он был в лагере. Бумаги в лагере не было, и отец писал письма на бересте (!!!). Поскольку он работал на лесозаготовках, то бересты было сколько угодно. Берестяное письмо складывалось треугольником, как обычное бумажное письмо. И доходило до самой Якутии! Увы, письма эти не сохранились. Почерк у него был очень красивый, чёткий. <br /> В 1953 году они опять попали под спецкомендатуру.<br /> <br /> В Пискуновке было много литовцев. Даже улица называлась «Литва». В Момотово был ксендз, работал учётчиком на шпалозаводе. Он проводил службы, молились в его доме. Его не преследовали.<br /> <br /> Опрашивал Алексей Бабий<br /> Шестая историко-правовая экспедиция, Момотово 2009 г.</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9A%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%B2_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD_%D0%A2%D0%B8%D1%82%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1889)&diff=31564402 2019-12-14T15:49:21Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Королёв Иван Титович в центре_tn.jpg<br /> |дата рождения=1889<br /> |место рождения=Смоленской губ.<br /> |пол=мужчина<br /> |образование=малограмотный<br /> |профессия / место работы=колхозник<br /> |место проживания=дер. Большая Степь Дзержинского р-на КК<br /> |расстрел=07.01.1938<br /> |дата смерти=07.01.1938<br /> |место смерти=в г. Канске<br /> |архивное дело=ЗАГС КК; Архив УФСБ КК, дело № П-19730<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Книга памяти Красноярского края; БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата ареста 1=17.12.1937<br /> |обвинение 1=58, п. 10 или ст 74 УК БССР<br /> |осуждение 1=25.12.1937<br /> |осудивший орган 1=Тройка УНКВД Красноярского кр.<br /> |приговор 1=Высшая мера наказания; ВМН<br /> |дата реабилитации 1=21.06.1989<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Красноярского края (КК)<br /> |примечание=Род. в с. Жданово.<br /> |примечание к аресту 1=Колхозник.<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |мера пресечения 1=арестован<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:Книга памяти Красноярского края]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> ==&quot;Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;&quot;.==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Королёв Иван Титович в центре.jpg|Королёв Иван Титович в центре.<br /> &lt;/gallery&gt;</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%BB%D0%B5_%D0%A2%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B7%D0%B0_%D0%90%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0_(1897)&diff=31564400 2019-12-14T15:35:24Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Карле Терезия Андреевна tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата рождения=1897<br /> |национальность=немка<br /> |социальное происхождение=депортированная<br /> |профессия / место работы=в 1942-1954 работала в &quot;Рыбкоопе&quot; в Усть-Порту Усть-Енисейского р-на Таймырского АО КК<br /> |пол=женщина<br /> |дата смерти=1993<br /> |место смерти=Усть-Порт<br /> |архивное дело=Таймырский краевой музей<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |примечание=Депортирована в 1941 из АССР НП в детьми: сын КАРЛЕ Александр Давыдович, 1925 г.р., дочь КАРЛЕ (Фильберт) Луиза Давыдовна<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Карле_Тереза_Андреевна_(1897).jpg|Карле Тереза Андреевна<br /> &lt;/gallery&gt;</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%91%D1%80%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%A1%D0%BE%D1%84%D1%8C%D1%8F_%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0&diff=31564398 2019-12-14T15:26:35Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Брилинская Софья Петровна01_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Брилинская Софья Петровна<br /> |дата рождения=19.07.1920<br /> |пол=женщина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/bri_bro.htm<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> Род. в 1920 г. В 1947 г. выслана с семьёй из Тернопольской области в Красноярский край.<br /> ==&quot;Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;&quot;.==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Брилинская Софья Петровна02_tn.jpg|Брилинская Софья Петровна<br /> &lt;/gallery&gt;<br /> <br /> ==Публикации==<br /> Воспоминания о маме Софье Петровне Брилинской<br /> <br /> Скорбные уроки истории<br /> <br /> Мы продолжаем рубрику, посвященную жертвам политических репрессий.<br /> <br /> В книге «Россия 20 век. Документы. Дети ГУЛАГА 1918-1956 г.», изданной в 2002 году, помимо множества приказов, указов, распоряжений и циркуляров, касающихся жен и детей «врагов народа», есть воспоминания и письма бывших детей ГУЛАГА.<br /> <br /> Письма детей, родители которых были расстреляны, загнаны в лагеря, тюрьмы, ссылки, раскулачены, депортированы, читать очень тяжело.<br /> <br /> Дети надеялись, что прочтя их жалобы, найдутся те, кто им поможет. Кому только не писали: Н.К.Крупской, Е.П.Пешковой (жене М.Горького), но главным образом писали дедушке Калинину и любимому Сталину. Писали о том, что голодают, что на их глазах пухнут и умирают младшие братишки и сестренки, что у них нет ни одежды, ни обуви, что им не в чем ходить в школу.<br /> <br /> Обращаясь за помощью, дети не понимали, что за всем этим – коллективизацией, раскулачиванием, жестоким террором стоит зловещая фигура «отца народов». Для устрашения «сталинская машина» проводила «чистки» – неугодных расстреливали, остальных отправляли в лагеря. Это делалось для того, чтобы не забывали об имидже вождя. Чего стоит знаменитая фотография с шестилетней Гелей на руках, символизирующая великую любовь Сталина к детям. Она висела везде - в учреждениях, школах, детских домах. О судьбе же самой Гели знали немногие. Отец - Ардан Маркизов был обвинен в шпионаже и покушении на Сталина. Его расстреляли. Мать вскоре была убита при загадочных обстоятельствах. И таких примеров - сотни.<br /> <br /> Мы обращаемся у жертвам политических репрессий рассказать на страницах «Сосновоборской газеты» о своей судьбе. Воспоминания можно посылать по адресу: 662500, а/я 2 либо приносить в редакцию.<br /> <br /> Н.В.Теспя,<br /> председатель правления<br /> Сосновоборской организации<br /> жертв политических репрессий<br /> <br /> Воспоминания о маме Софье Петровне Брилинской, родившейся 19 июля 1920 г.<br /> <br /> Мама была незаконно репрессирована и выслана вместе с малолетними детьми из Тернопольской области Украины в Сибирь. Ей было тогда 27 лет. Дети: Оля, 15.07. 1941 г. р., Вера (это я), 2.10.1942 г.р., брат Женя, 13.04.1946 г.р.<br /> <br /> Где-то в 20 числах октября 1947 года пришли работники НКВД и велели маме собираться. Сказали: «Бери детей, документы, все самое необходимое». Через несколько часов нас погрузили на подводы и увезли на станцию, расположенную на хуторе.<br /> <br /> Помню, что мы жили вместе с родителями отца. Была большая усадьба, коровы, лошади, плуг, косилка и прочий сельскохозяйственный инвентарь. Держали пасеку, были куры, свиньи, гуси. Все пришлось бросить. И до сих пор нам ничего не удалось вернуть из утраченного. Бабушка (мама отца) из-за тяжелых переживаний стала инвалидом. Она теряла память, впадала в истерику, не узнавала родных. Ее старший сын в начале войны умер, среднего осудили по политической статье и отправили на Колыму. А наш отец пропал без вести. Мы не знали, что с ним произошло. А тут еще и маму вместе с детьми увезли в Сибирь. От такого горя она и сошла с ума. Моя бабушка Текля по линии мамы жила в селе Рудки, она 9 лет ухаживала за больной матерью моего отца. Умерла баба Текля в 1956 году.<br /> <br /> Привезли нас на станцию Тересино. Там вместе с другими земляками со всех близлежащих сел и хуторов погрузили в грязные товарные вагоны (до этого в них возили скот). В вагонах были сколочены нары, стояла металлическая печь, а вверху пару оконцев с решетками. Так и везли нас целый месяц – в грязи, холоде, голоде. Даже воды не было в достатке, и мы собирали сосульки, снег, растаивали их на печке, чтобы не умереть от жажды. Под потолком тускло горела лампа или фонарь. Я точно не помню, ведь была еще совсем маленькой. Мне тогда было 5 лет, а братику Женьке – год и пять месяцев. В ноябре нас привезли в Красноярск. Была очень холодная зима, много снега, лютый холод пронизывал до костей. Помню, как нас повели всех в баню. Наверное, по дороге все обовшивели, и пришлось проводить дезинфекцию вещей. После этого нас снова погрузили в такие же вагоны и снова повезли. Высадили на станции Маганская. Стояли крики, шум, гам, ведь народу было очень много. На дворе было уже темно – наступала ночь.<br /> <br /> В Тересино только один железнодорожный путь работал – все остальные были занесены снегом. Мама повела нас в станционное помещение, чтобы мы могли там хоть немного согреться. Когда пришли и стали выкладывать свои вещи, то поняли, что все свои пожитки оставили на другой железнодорожной линии, а когда их поезд все же привез, то оказалось, что все попорчено, сломано и раздавлено. Мы остались без ничего – без посуды, без продуктов. Можете представить, каково ей было, имея на руках трех малышей?<br /> <br /> Потом нас увезли на санях в леспромхоз Верхбазайский. Там поселили в огромный сарай-барак. Нас поселили туда с другими семьями. В бараке стояла одна металлическая печь и на ней по очереди готовили еду. Собирали очистки от картошки и пекли их на печке. Мы всегда были голодные.<br /> <br /> Вокруг барака лежал глубокий снег, а по ночам мы слышали вой волков. Было очень страшно. Днем даже видели их воочию на опушке леса. Мы тогда еще не понимали, какую опасность они представляли для нас. Взрослые нам объясняли, что волки – опасные дикие животные, что они могут напасть и растерзать. И мы стали бояться выходить на улицу. Мама работала в лесу на лесозаготовках. Редко, когда у нее был выходной, она уходила в село Шало, выменивала оставшиеся вещи на картошку. А мы сестрой были еще совсем маленькими, ничего не понимали. Дети постарше выманивали у нас картошку за какие-нибудь безделушки. Мама плакала, переживала, но нас не наказывала. Мы и без того были горько наказаны судьбой<br /> <br /> В бараке рядом с нами жила семейная чета. Муж – китаец, жена – русская. У них была корова. По тем временам они жили неплохо. Детей у них не было, и они просили отдать на воспитание Олю. Так Оленька, как услышала это, обняла маму, заплакала и сказала, что будет лучше есть одну шелуху от картошки, только бы ее не отдавали. Мама постоянно ездила в комендатуру отмечаться в Маганск. Потом ей разрешили переехать в деревню Свинцево, что находилась неподалеку от Маганска.<br /> <br /> Там нас поселили в церковь, затем в этом помещении был клуб. Сейчас это здание не сохранилось. Его снесли. Мама договорилась с какой-то бабушкой, и мы переехали жить к ней. Мама устроилась на работу в детский санаторий, который был в Маганске. Помню, как я до школы один год ходила в детский сад, а потом училась в Свинцевской начальной школе. Мама трудилась на нескольких работах – ночной няней, стирала в прачечной, ухаживала за лошадьми, доила корову, возила воду в бочке для нужд санатория. При санатории был дощатый домик, состоявший из одной комнаты. Туда поселили нас и еще тетю Машу Хлынкову с двумя ее детьми – Настей и Витей. В 1951 году маме разрешили переехать в Маганск. Предложили работу в интернате. Там нам дали одну комнату, и мы стали жить одни. Учились уже в Маганской школе. Мама наша была очень красивой, к тому же талантливой. Она хорошо пела. Ее в поселке очень любили, уважали за доброе сердце, за трудолюбие. Мы с сестрой учились хорошо, занимались в кружке художественной самодеятельности. 5 марта 1953 года объявили о смерти Сталина. В 1954 году к нам приехал дядя (брат отца). Его освободили из лагеря на Колыме, полностью реабилитировали. К тому времени у него умерла жена, и они с мамой решили пожениться.<br /> <br /> Вскоре мы переехали в Маганское подсобное хозяйство, которое располагалось возле поселка Березовский. Дядя (мы стали его звать отцом) работал объездчиком. Мама устроилась в телятник. Жить стало полегче, но счастье длилось недолго. Однажды отец поехал показывать покосы одному мужчине, а к вечеру не вернулся. Его нашли без чувств в лесу. Случился обширный инфаркт. Через пять дней он умер в больнице. Мама опять осталась одна. На руках была маленькая дочка, родившаяся от второго брака. Больше мама замуж никогда не выходила, хотя ее часто сватали.<br /> <br /> В 1956 году нам разрешили вернуться на Родину. Но родственники писали, что дом со всеми постройками сломан, хозяйство разорено. И мы остались жить здесь, в Красноярском крае. Теперь это наша Родина, хотя Украина часто снится во сне и тревожит душу. На 74 году жизни мама покинула нас. Она могла бы жить дольше, если бы смолоду не надорвала свое здоровье. Нам ее очень не хватает. Светлая память о нашей мамочке живет в наших сердцах, в сердцах ее детей и внуков.<br /> <br /> Вера Степановна Баулькина<br /> <br /> «Сосновоборская газета», № 46 (248), 27.11.2008<br /> <br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/Public/00/20081127.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%90%D0%B9%D1%80%D0%B8%D1%85_%D0%AD%D0%BC%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D1%8F_%D0%90%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0_(1924)&diff=31564396 2019-12-14T15:22:05Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Айрих Эмилия Ивановна слева_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Айрих Эмилия Ивановна слева<br /> |дата рождения=1924<br /> |пол=женщина<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; ИЦ УВД Саратовской обл.<br /> |приговор 1=репрессир. по национ. призн.<br /> |дата реабилитации 1=23.08.1995<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:УВД Саратовской обл.]]<br /> [[Категория:Саратовская обл.]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> ==Биография==</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%92%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%88_%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D1%80%D0%B0%D0%B4_%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31564394 2019-12-14T15:18:25Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |место рождения=Саратов<br /> |национальность=Немец<br /> |образование=Высшее<br /> |профессия / место работы=Историк<br /> |место проживания=Саратов<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/vat_vel.htm<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> Немец. Уроженец и житель г. Саратова. Историк, образование высшее. Семья: жена Лидия Карловна, учитель начальных классов, дети Нина 1933 г.р., Тамара 1939 г.р. В 1941 мобилизован в армию, но через 2 дня сослан с семьей в с. Бражное Канского р-на КК. Мобилизован в трудармию, семья сослана в с. Георгиевка Канского р-на. Нина окончила в 1952 школу и не могла поступить в Пединститут. Тамара в 2007 проживала в с. Усть-Кемь Енисейского р-на.<br /> ==&quot;Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;.==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Вельш Нина Конрадовна.jpg|Вельш Нина Конрадовна.<br /> &lt;/gallery&gt;</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%92%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%88_%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D1%80%D0%B0%D0%B4_%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31564393 2019-12-14T15:13:40Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |место рождения=Саратов<br /> |национальность=Немец<br /> |образование=Высшее<br /> |профессия / место работы=Историк<br /> |место проживания=Саратов<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/vat_vel.htm<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> Немец. Уроженец и житель г. Саратова. Историк, образование высшее. Семья: жена Лидия Карловна, учитель начальных классов, дети Нина 1933 г.р., Тамара 1939 г.р. В 1941 мобилизован в армию, но через 2 дня сослан с семьей в с. Бражное Канского р-на КК. Мобилизован в трудармию, семья сослана в с. Георгиевка Канского р-на. Нина окончила в 1952 школу и не могла поступить в Пединститут. Тамара в 2007 проживала в с. Усть-Кемь Енисейского р-на.</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%94%D1%83%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%81_%D0%98%D0%BE%D0%B7%D0%B0%D1%81_%D0%92%D0%B0%D0%BD%D1%86%D0%B0%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31564391 2019-12-14T14:57:22Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Дулинскас Иозас Винцасович tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |национальность=литовец<br /> |образование=высшее<br /> |пол=мужчина<br /> |дата смерти=1994<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |примечание=окончил Каунасский университет. Арестован в 1945. Осужден по ст. 58-10 УК РСФСР. Срок отбывал на Колыме. С 1950 в Норильлаге. Работал ведущим инженером Норильскпроекта. Жена Евстигнеева Раиса Захаровна. Из Норильска уехал с женой в Горький, затем переехали в Палангу. Реабилитирован в1990.Умер в 1994.<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |дата ареста 1=1945<br /> |статья 1=58-10 УК РСФСР<br /> |место отбывания 1=Колыма. С 1950 в Норильлаге.<br /> |дата реабилитации 1=1990<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> ==Публикации==<br /> О времени, о Норильске, о себе., кн. 10, Москва, 2008, с. 434, 442.<br /> Раиса Евстигнеева-Дулинскаc: «В первый же вечер меня поразила огромная серая колонна людей, охраняемая солдатами с собаками»<br /> <br /> (От редакции сайта. Материал даётся в сокращении. Полную версию читайте здесь).<br /> <br /> В 1945 году с двумя девушками, приехавшими в отпуск из Норильска, я против воли родителей (а было мне 15 лет!) решила поехать на Крайний Север, где жила и работала моя старшая сестра с двумя детьми. Племянник на полгода был старше меня, а племянница на полтора года моложе.<br /> <br /> Дорогу в Заполярье я запомнила на всю жизнь. Мы плыли на пароходе «Спартак». Топливом служили дрова, поэтому мы часто останавливались для их загрузки. Пароход тащился по Енисею больше недели. Приплыли в Дудинку. У меня из провизии ничего не осталось, остались только деньги на билет. Но тогда действовала карточная система, так что деньги мало помогли бы. Мы втроем переночевали у знакомых одной из моих попутчиц, а на следующий день купили билеты до Норильска (поезд ходил один раз в сутки). Доехали до первой остановки. Пограничники стали проверять у пассажиров документы, а у меня, кроме свидетельства о рождении, ничего не было. И тогда меня сняли с поезда и вернули в Дудинку. Мои попутчицы обещали обо мне известить мою сестру, но, как выяснилось позже, почему-то они не сделали этого. А я без денег ежедневно ходила по вокзалу, ночевала у тех людей, которые приютили меня в первую ночь приезда. Утром, когда они садились завтракать, я уходила из дому и возвращалась к ночи. Так я продержалась пять дней… Но мир не без добрых людей. Однажды ко мне подошел мужчина: он нашел во мне сходство с сестрой. Расспросил обо всем, посочувствовал и пообещал сообщить моей сестре. Она работала в литерном магазине, где обслуживали только начальников крупных предприятий. Тогда директором комбината был А.А. Панюков, а главным инженером В.С. Зверев. К моему стыду, я была тогда так растеряна, что не узнала, кто был тот добрый человек. Он сообщил сестре, где я, и она передала для меня разрешение на получение пропуска, вложила его в конверт, а деньги передала машинисту. Меня в это время на вокзале не оказалось, и машинист передал все это начальнику вокзала.<br /> <br /> На следующий день, как только я появилась на вокзале, ожидающие поезда попросили меня зайти к начальнику вокзала. Я наконец получила разрешение на въезд. Но на этом моя нервотрепка не закончилась: требовался пропуск в бюро пропусков. И здесь меня ожидало еще одно препятствие. Солдат охраны пропускал туда по паспортам, а у меня были только свидетельство о рождении без фотографии и разрешение на пропуск в Норильск. И тут я впервые громко и безысходно разрыдалась. И тогда ко мне подошел мужчина и спросил о причине моего горя. Он обругал (нецензурно) охранника, взял меня под руку и провел в бюро пропусков. Я, окрыленная удачей и с пропуском в руках, побежала на вокзал, а поезд-то уже ушел. Начальник вокзала тут же утешил меня, пообещав отправить в Норильск в почтовом поезде…<br /> <br /> Много часов ехала с неудобствами, но приближение встречи с родственниками грело мою душу. Сообщение Дудинка—Норильск проходило по узкоколейному пути, поезд часто на перегонах останавливался и пропускал встречные поезда. Норильск оказался поселком с тремя-четырьмя улицами. Мы жили на улице Октябрьской, район назывался Соцгородом. Напротив нашего дома недалеко от озера Долгого стояли три коттеджа, в которых жили руководители комбината. Возвышенность, где сейчас стоит плавательный бассейн, тогда была покрыта леском — здесь мы собирали ягоды, особенно любили бруснику. Там вполне можно было заблудиться, и только труба ТЭЦ была ориентиром для всех.<br /> <br /> В первый же вечер меня поразила огромная серая колонна людей, охраняемая солдатами с собаками. Я спросила сестру: «Кто они?» Она ответила, что это военнопленные. Позже поняла, что это заключенных вели работать в шахты, на заводы и на стройки. Их разводили по утрам на работу, а вечером приводили на ночлег в лагеря.<br /> <br /> Так я росла вместе с городом. Школа, студенчество… Это была лучшая пора! Прожила в Норильске почти 30 лет. Испытала любовь, разочарование — все было… Неудачно вышла замуж, развелась, правда, фамилию Евстигнеева оставила — девичья очень не нравилась (дразнили). В 26 лет вышла замуж за Иозаса Дулинскаса. Муж, умница и душевный человек, побывал под колесами бездушной мельницы сталинских репрессий… Окончил Каунасский университет, профиль — строитель. И еще один университет — жизненный, в магаданских и норильских лагерях. В 1954 году Иозас, после освобождения, а впоследствии и реабилитации, работал ведущим инженером Норильскпроекта. Мы, я исполнитель, он руководитель, проектировали плавательный бассейн. Я занималась бетонированием ванны и, как молодой специалист, поначалу буквально плавала. Иозас помогал мне. Мы все больше общались, полюбили друг друга и поженились.<br /> <br /> <br /> Семья Дулинскас. Раиса Захаровна и Иозас Винцасович с сыновьями<br /> Альгирдасом (старший) и Юргисом<br /> <br /> У нас двое сыновей. Старшего назвали Альгирдасом, младшего Юргисом, оба стали врачами. Из Норильска выехали в 1974 году в город Горький. А в 1985 году мы по обмену квартиры переехали в город Палангу — муж так рвался на свою родину! В 1994 году он умер. У нас растут трое внуков, старший уже инженер, а внучка и внук еще студенты. Продолжение рода Дулинскасов получилось хорошее…<br /> <br /> Иозас не по своей воле оказался на Севере, а вот мои родители добровольно переехали в Сибирь. Мой отец Захар Федосеевич Баранов родился в Белоруссии (1880–1950), был участником русско-японской войны 1904–1905 годов. Возвращаясь домой, видел просторы Сибири и решил перебраться сюда на постоянное место жительства. У дедушки было мало земли, а сыновей — четверо. Попутчики сказали отцу, что в Сибири земли можно взять столько, сколько можешь обработать. И он решился.<br /> <br /> В деревне Быч Могилевской области он встретил свою будущую жену Агафью Макаровну Кулешову (1887–1973). После свадьбы они отправились искать счастье в Красноярский край. В поезде познакомились с железнодорожным мастером, и он предложил им работу и жилье на станции Сорокино, в 60–70 километрах от Красноярска. Там у них родилось четверо детей. Как рассказывала мама, во время революции и после работать на железной дороге было очень сложно и опасно. Едут то белые, то красные, то чешские полки, то колчаковцы… И родители уехали в глубь Сибири, подальше от железных дорог. За рекой Маной, притоком Енисея, они занялись земледелием. Отец построил дом, благо строительный материал был — тайга рядом. В этом доме родились две мои сестры и я. Когда мне было четыре года, мы переехали в Камарчагу Красноярского края и вступили в колхоз. Потом началась коллективизация, мои родители чудом избежали раскулачивания. Они не были богатыми: семья-то большая! Но все были очень трудолюбивыми, много работали и имели хороший дом, две лошади, две коровы. Со всем управлялись своими силами. И тем не менее вынуждены были уехать, все бросив, от греха подальше. Когда началась война, мужчины отправились на фронт, работали только старики, женщины и дети — им ставили трудодни, на которые осенью семье выдавали зерно. Выручало и собственное хозяйство.<br /> <br /> Мне было уже 15 лет, и я понимала, что семья работает как крепостная и если я сейчас не уеду, то и сама стану подневольным, не принадлежащим себе человеком — в деревне-то паспорта не выдавали. Моя мама всю жизнь проработала на земле без выходных, а получила пенсию 12 рублей (в конце жизни 28 рублей). Все это рисовало мне очень грустные перспективы, поэтому я так решительно и бесстрашно отправилась к сестре в Норильск.<br /> <br /> У родителей моего мужа Иозаса Дулинскаса тоже было шестеро детей: четверо сыновей и две дочери. Отец до войны работал в костеле органистом, а в советское время в школе преподавал музыку и русский язык. Мой муж в 1944 году окончил Каунасский университет, это был период оккупации Латвии немцами. В 1945 году его арестовали и осудили по ст. 58, п. 10, —за распространение антисоветской литературы. Все это было сфабриковано. Я долго не могла понять, как можно ни за что посадить человека, уговаривала мужа написать просьбу о пересмотре дела, но каждый раз мы получали одинаковый ответ: нет оснований для пересмотра. Это очень угнетало Иозаса.<br /> <br /> Во время ареста следователь и по-хорошему, и по-плохому требовал от Иозаса подписать обвинение, угрожал, что иначе он живым из тюрьмы не выйдет. Даже спустя годы Иозасу было тяжело рассказывать об этом. Он умолкал и снова переживал все заново. Я жалела мужа и старалась не расспрашивать его о пережитом. Никакого суда при этом не было. Иозаса отправили в Магадан на 10 лет. В издании «О времени, о Норильске, о себе…», во второй книге, я не могла оторваться от воспоминаний Гунара Кродерса — какие же муки ни за что ни про что пережили мой муж и Гунар Кродерс! Волосы на голове шевелятся — ужас!<br /> <br /> В Магадане он жил в деревянном бараке, на нарах были тюфяки, это уже кое-что. Кормили плохо, но жить было можно. У него в сопроводительном документе было указано: «землекоп». Представляю, как тяжко ему было на общих работах на стройке. Земляки уважали его и всегда обращались к нему: «Господин инженер». Услышав это, начальник участка спросил: «Кто инженер?» Так Иозас стал бригадиром, а потом инженером в техотделе. Позже его этапировали в Норильск. Путь из Красноярска по Енисею в тесном трюме был тяжелым, но до Норильска доехали. Это был 1950 год. Заключенных поселили в кирпичных зданиях и, что удивило всех, выдали постельное белье. Кормили в основном треской и селедкой. У заключенных в ходу была поговорка: «Тресочки не полопаешь — не потопаешь». А потом Иозаса направили в проектную контору, впоследствии переименованную в институт. Там он трудился после освобождения с 1954 по 1974 год. В этом же году Иозасу оформили пенсию и мы уехали из Норильска в город Горький (ныне Нижний Новгород) в свою кооперативную квартиру.<br /> <br /> Мне еще 5 лет оставалось трудиться до пенсии. Как только устроились на новом месте, я приступила к поиску работы. Нигде, кроме Норильского проектного института, я не работала. Пошла в ближайший от нашего дома Промстройпроект. Оказалось, это один из главных институтов в Горьком. На собеседовании мне предложили со следующего дня приступить к работе в архитектурно-строительном отделе. В одном из институтов надо было менять перекрытие — старое деревянное на металлические фермы. Мне дали это задание. Нужно было обсчитать конструкцию. Справочников, таких, какие были в Норильске, в Горьком не оказалось, и надо было все вручную обсчитывать!<br /> <br /> Об этом я рассказала мужу, и он предложил мне схему и сам обсчитал ее. Я поняла, что Иозас затосковал без работы. Пенсионеров на работу не очень-то принимали, и тогда я решила похлопотать за него. Пошла к директору института Алексею Ивановичу Бакаеву и дала хвалебную характеристику мужу, при этом нельзя было не рассказать о том, что касалось его прошлого. Свою речь я закончила словами: «Если возьмете его, не пожалеете!»<br /> <br /> Вернулась домой и рассказала обо всем. Иозасу не понравилась моя последняя фраза. А я возразила: же чистая правда!» И еще я волновалась, что прием на должность главного специалиста должен проходить в присутствии секретаря парткома и председателя профсоюза института из-за необходимости допуска к секретной документации. Человек, ни в чем не преступивший закона, хлебнул лиха (врагу не пожелаешь!) по вине самого государства, а оно опять с подозрением рассматривает его биографию… Такими мыслями мы мучились неделю, пока Иозаса Винцасовича Дулинскаса не пригласили приступить к работе. Четыре года муж трудился в горьковском Промстройпроекте.<br /> <br /> …Когда Иозас увольнялся, директор института уговаривал его еще поработать главным конструктором в техническом отделе. А как бы сложилась жизнь этого талантливого человека, если бы не его арест?.. Когда мы переехали в Палангу, я снова стала уговаривать мужа ходатайствовать о пересмотре его дела. Он долго не соглашался, так ему было обидно за несправедливость и жестокость приговора: ведь человеку сломали всю жизнь… В 1990 году его реабилитировали. Иозас взял в руки официальный документ и прослезился. Выдали компенсацию 6000 рублей, по 2000 он дал детям. Я понимаю, почему Иозас не рассказывал нам об ужасах лагерной жизни — он не хотел даже в воспоминаниях снова переживать ее.<br /> <br /> Несмотря на то что для инженерных работников было некоторое послабление в лагерях, унижение, которое он испытал, было чудовищным.<br /> <br /> Со своими воспоминаниями и фотографиями я положила в конверт и открытки, в свое время написанные моему мужу сотрудниками, — мне так хочется ими подкрепить свои хвалебные характеристики.<br /> <br /> Иозасу писали стихи:<br /> <br /> Мы так привыкли к Вам за эти годы…<br /> И кажется, что каждому из нас<br /> Становится теплее в непогоду,<br /> Когда в отделе мы встречаем Вас…<br /> <br /> А уж когда мы навсегда покидали Норильск, то услышали столько теплых слов — в стихах и прозе…<br /> <br /> Прошли годы, мы не могли не жить воспоминаниями о городе, где смешалось все — и радость, и горе, и рождение нашей семьи, детей. И сейчас в Паланге я общаюсь с норильчанами, мы дружим. Но думаю, у нас с Иозасом все-таки разные воспоминания о Норильске. Он вряд ли забывал, что это был город его заключения. Другое дело я… Без малого 30 лет жизни в Заполярье я вспоминаю как свои лучшие годы. Норильск очень сплачивал людей. Он их проявлял как лакмусовая бумажка, суровый климат, нелегкие условия жизни и работы учили ценить и зеленый листочек, и теплое слово участия людей…<br /> <br /> Например, вот какое необычное знакомство было с главным инженером комбината Зверевым. В 7-м классе у нас классным руководителем была Дона Александровна Волох, она преподавала химию. Мы ее любили за справедливость и требовательность и однажды решили сделать ей подарок к 8 Марта. А сделать это в 1946 году в Норильске было просто невозможно по причине полного отсутствия в магазинах даже необходимых промтоваров, уж не говоря о цветах и каких-то вещах подарочного назначения. И тогда у нас возникла идея командировать четырех девочек из нашего класса, чтобы подписать наше заявление на получение ордера на отрез. Мы решили, что это должна быть шерстяная материя на платье. Затея была дерзкая, конечно, — вряд ли кто из школьников с подобным обращался к главному инженеру комбината. А мы явились к секретарю, и нас приняли! В большом кабинете сидел крупный мужчина — Владимир Степанович Зверев. Он выслушал нас, спросил, как учимся, о нашем преподавателе… А потом подписал наше заявление. Мы так обрадовались! А Зверев поинтересовался: «А вы-то сами хотели бы что-нибудь для себя?» Мы в замешательстве переглянулись, не ожидая такого вопроса. Владимир Степанович тактично дал нам возможность посоветоваться. Мы зашептались. Тогда мы только увлеклись танцами, а туфель почти ни у кого не было. Купить негде было, только шили в мастерских, а туда требовалось письменное разрешение. Почему-то мне больше запомнилось, как долго по разным кабинетам мы ходили за подписями. А отрез мы всем классом подарили любимой учительнице, чем и обрадовали ее, и смутили… А через год я уже пошла работать в проектную контору ученицей чертежницы, доучивалась в ШРМ.<br /> <br /> В нашем отделе инженерами, архитекторами работали в основном заключенные, среди них — Владимир Пикалов, профессор математики Шмидт, академик Мазманян, очень талантливый инженер Е.К. Стрельцов. Когда он получил извещение о своей реабилитации, плакал — сколько потеряно лет ни за что… А мой муж пострадал за любовь к своей родине, но ведь отнять ее у человека никакое государство не может.<br /> <br /> Заключенные норильских лагерей оставили у меня очень хорошее впечатление — добрые, порядочные люди работали в проектной конторе. Помню певца Львовской оперы Владислава Михайловича Малеца — своим красивым баритоном он иногда во время маркировки плит и балок напевал арии из опер и романсы. А однажды дома я обнаружила в своем кармане письмо без подписи, написанное мелким красивым почерком, — это было признание в любви. Я подозревала, что его автор Владимир Мухин (из числа военнопленных). И еще я помню оцепление лагерей, вышки кругом, ведь в основном в Норильске работали заключенные.<br /> <br /> <br /> http://www.memorial.krsk.ru/memuar/Kasabova/10/Dulinskas.htm - Раиса Евстигнеева-Дулинскаc: «В первый же вечер меня поразила огромная серая колонна людей, охраняемая солдатами с собаками»</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%94%D1%83%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%81_%D0%98%D0%BE%D0%B7%D0%B0%D1%81_%D0%92%D0%B0%D0%BD%D1%86%D0%B0%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&diff=31564390 2019-12-14T14:56:30Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Дулинскас Иозас Винцасович tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |национальность=литовец<br /> |образование=высшее<br /> |пол=мужчина<br /> |дата смерти=1994<br /> |источники данных=БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |примечание=окончил Каунасский университет. Арестован в 1945. Осужден по ст. 58-10 УК РСФСР. Срок отбывал на Колыме. С 1950 в Норильлаге. Работал ведущим инженером Норильскпроекта. Жена Евстигнеева Раиса Захаровна. Из Норильска уехал с женой в Горький, затем переехали в Палангу. Реабилитирован в1990.Умер в 1994.<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |дата ареста 1=1945<br /> |статья 1=58-10 УК РСФСР<br /> |место отбывания 1=Колыма. С 1950 в Норильлаге.<br /> |дата реабилитации 1=1990<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> =Публикации=<br /> О времени, о Норильске, о себе., кн. 10, Москва, 2008, с. 434, 442.<br /> Раиса Евстигнеева-Дулинскаc: «В первый же вечер меня поразила огромная серая колонна людей, охраняемая солдатами с собаками»<br /> <br /> (От редакции сайта. Материал даётся в сокращении. Полную версию читайте здесь).<br /> <br /> В 1945 году с двумя девушками, приехавшими в отпуск из Норильска, я против воли родителей (а было мне 15 лет!) решила поехать на Крайний Север, где жила и работала моя старшая сестра с двумя детьми. Племянник на полгода был старше меня, а племянница на полтора года моложе.<br /> <br /> Дорогу в Заполярье я запомнила на всю жизнь. Мы плыли на пароходе «Спартак». Топливом служили дрова, поэтому мы часто останавливались для их загрузки. Пароход тащился по Енисею больше недели. Приплыли в Дудинку. У меня из провизии ничего не осталось, остались только деньги на билет. Но тогда действовала карточная система, так что деньги мало помогли бы. Мы втроем переночевали у знакомых одной из моих попутчиц, а на следующий день купили билеты до Норильска (поезд ходил один раз в сутки). Доехали до первой остановки. Пограничники стали проверять у пассажиров документы, а у меня, кроме свидетельства о рождении, ничего не было. И тогда меня сняли с поезда и вернули в Дудинку. Мои попутчицы обещали обо мне известить мою сестру, но, как выяснилось позже, почему-то они не сделали этого. А я без денег ежедневно ходила по вокзалу, ночевала у тех людей, которые приютили меня в первую ночь приезда. Утром, когда они садились завтракать, я уходила из дому и возвращалась к ночи. Так я продержалась пять дней… Но мир не без добрых людей. Однажды ко мне подошел мужчина: он нашел во мне сходство с сестрой. Расспросил обо всем, посочувствовал и пообещал сообщить моей сестре. Она работала в литерном магазине, где обслуживали только начальников крупных предприятий. Тогда директором комбината был А.А. Панюков, а главным инженером В.С. Зверев. К моему стыду, я была тогда так растеряна, что не узнала, кто был тот добрый человек. Он сообщил сестре, где я, и она передала для меня разрешение на получение пропуска, вложила его в конверт, а деньги передала машинисту. Меня в это время на вокзале не оказалось, и машинист передал все это начальнику вокзала.<br /> <br /> На следующий день, как только я появилась на вокзале, ожидающие поезда попросили меня зайти к начальнику вокзала. Я наконец получила разрешение на въезд. Но на этом моя нервотрепка не закончилась: требовался пропуск в бюро пропусков. И здесь меня ожидало еще одно препятствие. Солдат охраны пропускал туда по паспортам, а у меня были только свидетельство о рождении без фотографии и разрешение на пропуск в Норильск. И тут я впервые громко и безысходно разрыдалась. И тогда ко мне подошел мужчина и спросил о причине моего горя. Он обругал (нецензурно) охранника, взял меня под руку и провел в бюро пропусков. Я, окрыленная удачей и с пропуском в руках, побежала на вокзал, а поезд-то уже ушел. Начальник вокзала тут же утешил меня, пообещав отправить в Норильск в почтовом поезде…<br /> <br /> Много часов ехала с неудобствами, но приближение встречи с родственниками грело мою душу. Сообщение Дудинка—Норильск проходило по узкоколейному пути, поезд часто на перегонах останавливался и пропускал встречные поезда. Норильск оказался поселком с тремя-четырьмя улицами. Мы жили на улице Октябрьской, район назывался Соцгородом. Напротив нашего дома недалеко от озера Долгого стояли три коттеджа, в которых жили руководители комбината. Возвышенность, где сейчас стоит плавательный бассейн, тогда была покрыта леском — здесь мы собирали ягоды, особенно любили бруснику. Там вполне можно было заблудиться, и только труба ТЭЦ была ориентиром для всех.<br /> <br /> В первый же вечер меня поразила огромная серая колонна людей, охраняемая солдатами с собаками. Я спросила сестру: «Кто они?» Она ответила, что это военнопленные. Позже поняла, что это заключенных вели работать в шахты, на заводы и на стройки. Их разводили по утрам на работу, а вечером приводили на ночлег в лагеря.<br /> <br /> Так я росла вместе с городом. Школа, студенчество… Это была лучшая пора! Прожила в Норильске почти 30 лет. Испытала любовь, разочарование — все было… Неудачно вышла замуж, развелась, правда, фамилию Евстигнеева оставила — девичья очень не нравилась (дразнили). В 26 лет вышла замуж за Иозаса Дулинскаса. Муж, умница и душевный человек, побывал под колесами бездушной мельницы сталинских репрессий… Окончил Каунасский университет, профиль — строитель. И еще один университет — жизненный, в магаданских и норильских лагерях. В 1954 году Иозас, после освобождения, а впоследствии и реабилитации, работал ведущим инженером Норильскпроекта. Мы, я исполнитель, он руководитель, проектировали плавательный бассейн. Я занималась бетонированием ванны и, как молодой специалист, поначалу буквально плавала. Иозас помогал мне. Мы все больше общались, полюбили друг друга и поженились.<br /> <br /> <br /> Семья Дулинскас. Раиса Захаровна и Иозас Винцасович с сыновьями<br /> Альгирдасом (старший) и Юргисом<br /> <br /> У нас двое сыновей. Старшего назвали Альгирдасом, младшего Юргисом, оба стали врачами. Из Норильска выехали в 1974 году в город Горький. А в 1985 году мы по обмену квартиры переехали в город Палангу — муж так рвался на свою родину! В 1994 году он умер. У нас растут трое внуков, старший уже инженер, а внучка и внук еще студенты. Продолжение рода Дулинскасов получилось хорошее…<br /> <br /> Иозас не по своей воле оказался на Севере, а вот мои родители добровольно переехали в Сибирь. Мой отец Захар Федосеевич Баранов родился в Белоруссии (1880–1950), был участником русско-японской войны 1904–1905 годов. Возвращаясь домой, видел просторы Сибири и решил перебраться сюда на постоянное место жительства. У дедушки было мало земли, а сыновей — четверо. Попутчики сказали отцу, что в Сибири земли можно взять столько, сколько можешь обработать. И он решился.<br /> <br /> В деревне Быч Могилевской области он встретил свою будущую жену Агафью Макаровну Кулешову (1887–1973). После свадьбы они отправились искать счастье в Красноярский край. В поезде познакомились с железнодорожным мастером, и он предложил им работу и жилье на станции Сорокино, в 60–70 километрах от Красноярска. Там у них родилось четверо детей. Как рассказывала мама, во время революции и после работать на железной дороге было очень сложно и опасно. Едут то белые, то красные, то чешские полки, то колчаковцы… И родители уехали в глубь Сибири, подальше от железных дорог. За рекой Маной, притоком Енисея, они занялись земледелием. Отец построил дом, благо строительный материал был — тайга рядом. В этом доме родились две мои сестры и я. Когда мне было четыре года, мы переехали в Камарчагу Красноярского края и вступили в колхоз. Потом началась коллективизация, мои родители чудом избежали раскулачивания. Они не были богатыми: семья-то большая! Но все были очень трудолюбивыми, много работали и имели хороший дом, две лошади, две коровы. Со всем управлялись своими силами. И тем не менее вынуждены были уехать, все бросив, от греха подальше. Когда началась война, мужчины отправились на фронт, работали только старики, женщины и дети — им ставили трудодни, на которые осенью семье выдавали зерно. Выручало и собственное хозяйство.<br /> <br /> Мне было уже 15 лет, и я понимала, что семья работает как крепостная и если я сейчас не уеду, то и сама стану подневольным, не принадлежащим себе человеком — в деревне-то паспорта не выдавали. Моя мама всю жизнь проработала на земле без выходных, а получила пенсию 12 рублей (в конце жизни 28 рублей). Все это рисовало мне очень грустные перспективы, поэтому я так решительно и бесстрашно отправилась к сестре в Норильск.<br /> <br /> У родителей моего мужа Иозаса Дулинскаса тоже было шестеро детей: четверо сыновей и две дочери. Отец до войны работал в костеле органистом, а в советское время в школе преподавал музыку и русский язык. Мой муж в 1944 году окончил Каунасский университет, это был период оккупации Латвии немцами. В 1945 году его арестовали и осудили по ст. 58, п. 10, —за распространение антисоветской литературы. Все это было сфабриковано. Я долго не могла понять, как можно ни за что посадить человека, уговаривала мужа написать просьбу о пересмотре дела, но каждый раз мы получали одинаковый ответ: нет оснований для пересмотра. Это очень угнетало Иозаса.<br /> <br /> Во время ареста следователь и по-хорошему, и по-плохому требовал от Иозаса подписать обвинение, угрожал, что иначе он живым из тюрьмы не выйдет. Даже спустя годы Иозасу было тяжело рассказывать об этом. Он умолкал и снова переживал все заново. Я жалела мужа и старалась не расспрашивать его о пережитом. Никакого суда при этом не было. Иозаса отправили в Магадан на 10 лет. В издании «О времени, о Норильске, о себе…», во второй книге, я не могла оторваться от воспоминаний Гунара Кродерса — какие же муки ни за что ни про что пережили мой муж и Гунар Кродерс! Волосы на голове шевелятся — ужас!<br /> <br /> В Магадане он жил в деревянном бараке, на нарах были тюфяки, это уже кое-что. Кормили плохо, но жить было можно. У него в сопроводительном документе было указано: «землекоп». Представляю, как тяжко ему было на общих работах на стройке. Земляки уважали его и всегда обращались к нему: «Господин инженер». Услышав это, начальник участка спросил: «Кто инженер?» Так Иозас стал бригадиром, а потом инженером в техотделе. Позже его этапировали в Норильск. Путь из Красноярска по Енисею в тесном трюме был тяжелым, но до Норильска доехали. Это был 1950 год. Заключенных поселили в кирпичных зданиях и, что удивило всех, выдали постельное белье. Кормили в основном треской и селедкой. У заключенных в ходу была поговорка: «Тресочки не полопаешь — не потопаешь». А потом Иозаса направили в проектную контору, впоследствии переименованную в институт. Там он трудился после освобождения с 1954 по 1974 год. В этом же году Иозасу оформили пенсию и мы уехали из Норильска в город Горький (ныне Нижний Новгород) в свою кооперативную квартиру.<br /> <br /> Мне еще 5 лет оставалось трудиться до пенсии. Как только устроились на новом месте, я приступила к поиску работы. Нигде, кроме Норильского проектного института, я не работала. Пошла в ближайший от нашего дома Промстройпроект. Оказалось, это один из главных институтов в Горьком. На собеседовании мне предложили со следующего дня приступить к работе в архитектурно-строительном отделе. В одном из институтов надо было менять перекрытие — старое деревянное на металлические фермы. Мне дали это задание. Нужно было обсчитать конструкцию. Справочников, таких, какие были в Норильске, в Горьком не оказалось, и надо было все вручную обсчитывать!<br /> <br /> Об этом я рассказала мужу, и он предложил мне схему и сам обсчитал ее. Я поняла, что Иозас затосковал без работы. Пенсионеров на работу не очень-то принимали, и тогда я решила похлопотать за него. Пошла к директору института Алексею Ивановичу Бакаеву и дала хвалебную характеристику мужу, при этом нельзя было не рассказать о том, что касалось его прошлого. Свою речь я закончила словами: «Если возьмете его, не пожалеете!»<br /> <br /> Вернулась домой и рассказала обо всем. Иозасу не понравилась моя последняя фраза. А я возразила: же чистая правда!» И еще я волновалась, что прием на должность главного специалиста должен проходить в присутствии секретаря парткома и председателя профсоюза института из-за необходимости допуска к секретной документации. Человек, ни в чем не преступивший закона, хлебнул лиха (врагу не пожелаешь!) по вине самого государства, а оно опять с подозрением рассматривает его биографию… Такими мыслями мы мучились неделю, пока Иозаса Винцасовича Дулинскаса не пригласили приступить к работе. Четыре года муж трудился в горьковском Промстройпроекте.<br /> <br /> …Когда Иозас увольнялся, директор института уговаривал его еще поработать главным конструктором в техническом отделе. А как бы сложилась жизнь этого талантливого человека, если бы не его арест?.. Когда мы переехали в Палангу, я снова стала уговаривать мужа ходатайствовать о пересмотре его дела. Он долго не соглашался, так ему было обидно за несправедливость и жестокость приговора: ведь человеку сломали всю жизнь… В 1990 году его реабилитировали. Иозас взял в руки официальный документ и прослезился. Выдали компенсацию 6000 рублей, по 2000 он дал детям. Я понимаю, почему Иозас не рассказывал нам об ужасах лагерной жизни — он не хотел даже в воспоминаниях снова переживать ее.<br /> <br /> Несмотря на то что для инженерных работников было некоторое послабление в лагерях, унижение, которое он испытал, было чудовищным.<br /> <br /> Со своими воспоминаниями и фотографиями я положила в конверт и открытки, в свое время написанные моему мужу сотрудниками, — мне так хочется ими подкрепить свои хвалебные характеристики.<br /> <br /> Иозасу писали стихи:<br /> <br /> Мы так привыкли к Вам за эти годы…<br /> И кажется, что каждому из нас<br /> Становится теплее в непогоду,<br /> Когда в отделе мы встречаем Вас…<br /> <br /> А уж когда мы навсегда покидали Норильск, то услышали столько теплых слов — в стихах и прозе…<br /> <br /> Прошли годы, мы не могли не жить воспоминаниями о городе, где смешалось все — и радость, и горе, и рождение нашей семьи, детей. И сейчас в Паланге я общаюсь с норильчанами, мы дружим. Но думаю, у нас с Иозасом все-таки разные воспоминания о Норильске. Он вряд ли забывал, что это был город его заключения. Другое дело я… Без малого 30 лет жизни в Заполярье я вспоминаю как свои лучшие годы. Норильск очень сплачивал людей. Он их проявлял как лакмусовая бумажка, суровый климат, нелегкие условия жизни и работы учили ценить и зеленый листочек, и теплое слово участия людей…<br /> <br /> Например, вот какое необычное знакомство было с главным инженером комбината Зверевым. В 7-м классе у нас классным руководителем была Дона Александровна Волох, она преподавала химию. Мы ее любили за справедливость и требовательность и однажды решили сделать ей подарок к 8 Марта. А сделать это в 1946 году в Норильске было просто невозможно по причине полного отсутствия в магазинах даже необходимых промтоваров, уж не говоря о цветах и каких-то вещах подарочного назначения. И тогда у нас возникла идея командировать четырех девочек из нашего класса, чтобы подписать наше заявление на получение ордера на отрез. Мы решили, что это должна быть шерстяная материя на платье. Затея была дерзкая, конечно, — вряд ли кто из школьников с подобным обращался к главному инженеру комбината. А мы явились к секретарю, и нас приняли! В большом кабинете сидел крупный мужчина — Владимир Степанович Зверев. Он выслушал нас, спросил, как учимся, о нашем преподавателе… А потом подписал наше заявление. Мы так обрадовались! А Зверев поинтересовался: «А вы-то сами хотели бы что-нибудь для себя?» Мы в замешательстве переглянулись, не ожидая такого вопроса. Владимир Степанович тактично дал нам возможность посоветоваться. Мы зашептались. Тогда мы только увлеклись танцами, а туфель почти ни у кого не было. Купить негде было, только шили в мастерских, а туда требовалось письменное разрешение. Почему-то мне больше запомнилось, как долго по разным кабинетам мы ходили за подписями. А отрез мы всем классом подарили любимой учительнице, чем и обрадовали ее, и смутили… А через год я уже пошла работать в проектную контору ученицей чертежницы, доучивалась в ШРМ.<br /> <br /> В нашем отделе инженерами, архитекторами работали в основном заключенные, среди них — Владимир Пикалов, профессор математики Шмидт, академик Мазманян, очень талантливый инженер Е.К. Стрельцов. Когда он получил извещение о своей реабилитации, плакал — сколько потеряно лет ни за что… А мой муж пострадал за любовь к своей родине, но ведь отнять ее у человека никакое государство не может.<br /> <br /> Заключенные норильских лагерей оставили у меня очень хорошее впечатление — добрые, порядочные люди работали в проектной конторе. Помню певца Львовской оперы Владислава Михайловича Малеца — своим красивым баритоном он иногда во время маркировки плит и балок напевал арии из опер и романсы. А однажды дома я обнаружила в своем кармане письмо без подписи, написанное мелким красивым почерком, — это было признание в любви. Я подозревала, что его автор Владимир Мухин (из числа военнопленных). И еще я помню оцепление лагерей, вышки кругом, ведь в основном в Норильске работали заключенные.<br /> <br /> <br /> http://www.memorial.krsk.ru/memuar/Kasabova/10/Dulinskas.htm - Раиса Евстигнеева-Дулинскаc: «В первый же вечер меня поразила огромная серая колонна людей, охраняемая солдатами с собаками»</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9E%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%91%D0%B0%D1%80%D0%B1%D0%B0%D1%80%D0%B0_%D0%90%D0%BD%D1%82%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0_(1914)&diff=31564388 2019-12-14T14:44:22Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Олендзка Барбара1.jpg<br /> |подпись к фотографии=Олендзка Барбара<br /> |дата рождения=1914<br /> |варианты ФИО=Олендзка, Слободзянек Барбара Антоновна<br /> |место рождения=Польша, город Белосток<br /> |национальность=полька<br /> |гражданство (подданство)=польское<br /> |социальное происхождение=заключенный<br /> |образование=высшее<br /> |место проживания=Польша, город Белосток<br /> |пол=женщина<br /> |архивное дело=Архив Кр-ского &quot;Мемориала&quot;<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Красноярское общество &quot;Мемориал&quot;; БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |примечание=На момент ареста семья: отец Антон Михайлович, 1860 г.р., рат Александр, 1909 г.р., сестра София, 1903 г.р. Брат и сестра в ноябре 1944 находились вместе с ней в Осташковском лагере. Вместе с ней арестована Давидович В.П. Также реабилитирована.<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |дата ареста 1=16.06.1945<br /> |обвинение 1=58-2 [РГВА: еще и 58-11]<br /> |осуждение 1=27.03.1946<br /> |осудивший орган 1=ОСО при МВД СССР<br /> |приговор 1=ИТЛ, 8 лет<br /> |дата реабилитации 1=09.09.1997<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Тверской обл.(Калининской обл)<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> Полька. В начале 50-х отбывала ссылку в КК. В апреле 1953 вышла замуж за ссыльного поляка Слободзянека К.К., 26.04.1954 родился сын Тадеуш. В 1954 всей семьей репатриированы в Польшу.<br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/martirol/ol_on.htm<br /> ==Мемуары==<br /> Барбара Олендзка. Воспоминания.<br /> <br /> Барбара Олендзка (в замужестве Слободзянек) была арестована в Белостоке в 1944 году, в возрасте 30 лет. Она прошла тюрьмы в Осташкове и Калинине, где ей объявили срок: 8 лет. За этим последовал этап на станцию Чум (между Интой и Воркутой), на лагпункт Печорлага. В 1949 году её отправили с другими политзаключёнными в Озерлаг, на трассу Тайшет-Братск. Последние 3 года лагерного срока она работала в больничной зоне на ст. Чукша в Чунском районе Иркутской области, а затем попала в ссылку в Енисейский район.<br /> <br /> Шёл к концу 1952 год, близилось Рождество. Но праздник я встретила уже не в больничной лаборатории: меня вызвали на освобождение. Хотя я отсидела в тюрьмах и лагерях 8 лет и 2 месяца, почему-то говорилось, что меня освобождают досрочно. За хорошую работу давали т.н. &quot;зачёты&quot;. Время, проведенное в тюрьме, не включали в срок.<br /> <br /> На прощание подруги постарались одеть меня получше. Бася Думницка связала мне красивое платье из распущенного на нитки рваного одеяла, Зося Лехович с Марьянкой сшили мне новое одеяло из ваты и японских бинтов. Зося Лехович получала посылки от львовских родственников, а в посылках иногда удавалось спрятать письма и деньги. Она дала мне денег на дорогу.<br /> <br /> Рождество и Новый год я встречала на пересылке в Тайшете. К сожалению, я была там единственной полькой.В январе 1953 года нас привезли с Тайшетской пересылки в Красноярск. Мне зачитали новый приговор: пожизненная ссылка. Запрещено самовольно покидать назначенное место, раз в месяц надо являться в комендатуру.<br /> <br /> В Красноярской тюрьме происходила &quot;ярмарка&quot; рабсилы, почти бесплатной. И вот очередная медкомиссия. Тех, кто покрепче, забирали леспромхозы, а &quot;доходяги&quot; доставались колхозам. Поскольку я последние годы работала в больнице, меня нельзя было причислить к стопроцентным доходягам.<br /> <br /> На Тайшетской пересылке, а потом и в Красноярской тюрьме, я много говорила с Анной Лазаревой, очень интересной и умной еврейкой. У неё, очевидно, были большие заслуги перед коммунизмом. Основную часть жизни она провела во Франции и много раз выступала в качестве защитника на процессах против коммунистов, в том числе на процессе Димитрова. Она прожила во Франции много лет, но первые годы не занималась политикой, а только осваивала язык, чтобы владеть им как родным и не вызывать ничьих подозрений. Ради идей коммунизма она отказалась от своей дочери и даже не знала, в какой стране она живёт. Сама она занималась ещё и коммунистической пропагандой. Её муж активно участвовал в борьбе коммунистов за власть в Китае. И тоже, видимо, чем-то проштрафился: ему дали 15 лет.<br /> <br /> Немало таких пропагандисток и посольских жён я встречала в тайшетских лагерях. А после увлекательных бесед в переполненных камерах Красноярской тюрьмы - наконец этап. На 58-градусном морозе нас посадили в автобус и повезли в Енисейский район, в леспромхоз. По дороге автобус увяз в заносах, и всю ночь, на жутком морозе, без тёплой одежды и валенок, мы выталкивали машину из сугробов. Наконец, под утро мы добрались до Енисейска, а оттуда, на санях, через замёрзший Енисей на правый берег, в Зырянку. Оттуда меня и ещё нескольких женщин направили на т.н. средний участок. Там было всего 2 барака - один мужской, а другой женский. Поляков не было ни одного. Но там я подружилась с девушкой-якуткой, Мотей Павловой. Эта простая, но честная и порядочная девушка очень ко мне привязалась. Каждый день мы ходили на работу в лес: рубить ветки на сваленных деревьях, собирать эти ветки и жечь, отгребать снег от деревьев, чтобы к ним можно было подойти с бензопилой.<br /> <br /> На работу мы ходили за 7 километров, и столько же с работы, а морозы стояли в 30-40 градусов. Идти очень трудно, по колено в снегу. Кто-то шёл первым, а остальные старались попасть в его следы. Потом я сделала себе подобие лыж из простых дощечек шириной 15 см и привязывала их верёвкой к валенкам. Мы выходили на работу затемно, возвращались тоже в темноте. Обед нам привозили, но мы только хлебали суп: зарплаты нашей не хватало на второе (это бывала запеканка или кусочек колбасы). Придя с работы, нужно было скорее что-то готовить.<br /> <br /> Я лакомилась картошкой, которой не пробовала 9 лет. Её можно было купить у старушки-литовки, уже несколько лет живущей на &quot;среднем&quot; .<br /> <br /> По воскресеньям приезжал на санях с центрального участка завмаг. У него мы могли купить хлеб, жиры, крупы, растительное масло, а иногда даже &quot;пилимени&quot; (вареники с мясом).<br /> <br /> Самым тяжёлым испытанием было одиночество. В лагере польки всегда держались вместе, а здесь я совсем одна. Идя по утрам на работу, я всю дорогу повторяла стихи, которые сохранились у меня в памяти. Это были отрывки из &quot;Пана Тадеуша&quot;, &quot;Печален я, Боже&quot;, &quot;Ода к молодости&quot;, &quot;Проклятые&quot; Уейского и многие другие. Ещё я знала наизусть &quot;Мессу&quot; Гражины Липиньской, которую она сочинила в 1941 году в Минске, отсиживая срок после первого ареста. Эту мессу она прислала нам в Чукшу, когда работала на слюдфабрике около Братска.<br /> <br /> &quot;Воскресное майское утро...<br /> Прислушайтесь, сёстры, молчите...<br /> Разносится звон над рекой голубою,<br /> Над Вислою, Вартою, Неманом, Вилией, Бугом,<br /> Из дальней дали отзывается в нашей груди...&quot;<br /> <br /> Письма в Польшу я отправляла через Львов, через Зофию Лехович. Мои родные знали, что я жива, и знали, где я. Прожив 3 месяца на &quot;среднем&quot;, я узнала, что в Окунёво, за 19 километров от меня, в тайге по правому берегу Енисея, находится &quot;мехпарк&quot;, и там целая группа поляков. Среди них - знакомая мне Галина Лемберг и её мать. С Галиной я работала на общих в тайшетских лагерях.<br /> <br /> Я попросила одного из литовцев-трактористов свозить меня в Окунёво. Там действительно оказалась большая группа поляков: пани Лемберг и её дочь Галина, которая вышла замуж за Здзислава Влада из Львова, Казимеж Слободзянек из Львова и Казимеж Харасимович из Барановичей, Ян Ковалевский с Ошмянщины, Болеслав Максимович из Гродно, доктор юридических наук Юзеф Люстгартен из Кракова и несколько украинцев и украинок из наших мест. Среди них был Прокоп Матвейчук из Люблина - он работал на почте с моей сестрой и её мужем, Конрадом Волосюком.<br /> <br /> К.СлободзянекЛитовец мне говорил, что все поляки обычно собираются в домике Казимежа Слободзянека, который он сам себе построил на высоком берегу речки Зырянки, притока Енисея. Я вошла в натопленную кухню в ватных штанах и в бушлате, замотанная в шерстяной платок. Наши глаза встретились и наполнились теплом. Сквозь меня заструился поток этого тепла, предвестие глубокого чувства. Оттуда я пошла к Владу, они с Галиной жили в соседней избушке. Так приятно было услышать родную речь! Туда пришёл пан Матвейчук, и мы вместе вернулись под гостеприимный кров Слободзянека. На столе тут же появилось угощение (он всегда умел всё, что нужно, сделать из ничего) и &quot;четушка&quot;, разведённая каким-то соком. Рассказам не было конца.<br /> <br /> Наконец Казик спросил, не хочу ли я перебраться в Окунёво. Конечно, это совпадало с моими желаниями. Через пару дней Казик за бутылкой договорился с прорабом леспромхоза Бабиным и начальником мехпарка Новиковым, а через неделю приехал за мной на телеге. У меня, как нарочно, сушилось после стирки бельё. Мокрое ли, сухое, я быстро всё собрала в фанерный чемодан (мне его сделали ещё в лагере). Была лунная ночь, мы пустились в дорогу. А это двадцать километров по заснеженной тайге.<br /> <br /> Не обошлось без приключений. Сперва мы угодили в большую яму, засыпанную многометровым слоем снега. Пришлось распрягать лошадь и вытаскивать сначала её, а потом и телегу. Едва мы выбрались - опять яма. Казик перелетел через лошадь и нырнул в сугроб, одни ноги торчали. Еле выбрался. А я ничего не могла с собой поделать - хохот меня разобрал. Под конец мы сбились с дороги, и когда добрались до Окунёво, уже светало.<br /> <br /> Я поселилась в женском бараке. Работала на ремонте тракторных дорог. Вместе с Ольгой Львовой и Любой Денисовой (с ними я познакомилась на тайшетской пересылке) мы застилали дороги жердями и строили мостки через ручьи. По таким дорогам тракторами вывозили из тайги &quot;баланы&quot; (сосновые брёвна, очищенные от сучьев).<br /> <br /> После работы в барак приходил Казик со своим приятелем, Харасимовичем. Этот его приятель, идя вместе со мной на работу, убеждал меня отбросить сомнения и связать свою жизнь с Казиком, поскольку на нашу скорую встречу с родиной надеяться не стоит.<br /> <br /> Мы не раз встречали поляков, уже давно живущих в Сибири. Вот некоторые: Ходкевич, Стоцкий, Кухарский, Любавский, Косиньский, Красовский и т.п. Это большей частью потомки повстанцев. Родного языка они уже почти не помнят. С одним из них я разговорилась на базаре. Он сказал: &quot;Мой дед и родители верили, что когда-нибудь вернутся на родину. Но случилось иначе. Им пришлось налаживать жизнь здесь, в Сибири. Но я ещё помню, как дедушка пел о Польше и как танцевал мазурку&quot;. Он не смог сдержать слёз. Я твёрдо ответила, что мы вернёмся в Польшу. Он покачал головой и сказал: &quot;Дай Бог&quot;.<br /> <br /> Несколько слов о Казике. Он родился в 1911 г. во Львове, в семье железнодорожника. Он был старшим сыном из 11 детей, помогал матери воспитывать братишек и сестрёнок, и поэтому в жизни умел делать всё. В детские годы у него были блестящие способности к музыке, но отец придерживался убеждения, что &quot;дети соловья должны вырасти соловьями, а дети воробья воробьями&quot;. У него был прекрасный голос, но отец не пускал его на занятия хора, где Казику предрекали певческую карьеру. Отец заявил: &quot;Это разве профессия - артист?&quot;<br /> <br /> Казик мечтал играть на скрипке. Как-то раз мать упросила отца пойти с Казиком в музыкальный магазин и купить ему обещанную скрипку. Но придя в магазин, отец отказал: очень дорого, мол, нет таких денег. Зато на водку в тёплой компании у него всегда хватало. Выйдя из магазина, Казик от разочарования лишился чувств.<br /> <br /> По окончании общеобразовательной школы он ходил в ремесленное училище и одновременно работал на оружейном заводе. Потом он окончил курсы в Институте Сварки в Катовицах и работал инструктором на железной дороге во Львове. Заработки были неплохие. Он женился - по настоянию отца, из-за слишком далеко зашедшего флирта. Но семейная жизнь не пошла на лад. Ничего не сказав ни жене, ни родителям, Казик покинул Львов. Его сильной натуре была тесна серая повседневность.<br /> <br /> Он отправился открывать мир и пришёл в Иностранный Легион. Там он прославился своей отвагой. Однажды их базу осадили арабы, и нужно было вызвать подмогу с соседней базы, куда путь лежал через несколько десятков километров пустыни.<br /> <br /> В 30-е годы в Сахаре не было радиосвязи. Кто-то должен был прорваться через окружение под покровом ночи. Вызвался Казик. Он подполз к обозу арабов и вскочил на их коня. Конь заржал, почуяв чужого седока, арабы кинулись в погоню. Казик мчался через пустыню, как вихрь, отстреливаясь от арабов и бросая гранаты. На пределе сил он добрался до своих, и тут же, без отдыха, двинулся вместе с вызванным подкреплением в обратный путь. Помощь едва не опоздала: на стены их укрепления уже один за другим взбирались арабы с кинжалами и винтовками.<br /> <br /> Во Львов он не писал. И всё-таки отец его разыскал. Перед самой войной он вернулся из Легиона во Львов. Немалые деньги, заработанные в боях, они прокутили вместе с отцом.<br /> <br /> 1939 год, война. Казик участвовал в тяжёлых боях на реке Бзуре. Попал в немецкий плен, но сумел бежать и вернулся во Львов. Здесь снова работал на железной дороге и в рядах Армии Крайовой активно участвовал в диверсионных акциях против оккупантов.<br /> <br /> В 1944 году его арестовали. За время следствия пришлось вынести очень многое. Потом у него всю жизнь болела прямая кишка, искалеченная на допросах бутылкой. Свой 5-летний срок Казик отбывал сначала в Донбассе, на угольной шахте, где его, вместе с другими узниками, однажды завалило на 24 часа. Шахты в Донбассе неглубокие, и удалось их откопать. Потом его отправили в этапе на север. Его признали &quot;доходягой&quot; и долго лечили в лагерной больнице в Котласе. А когда он немного окреп, попал на Воркуту и стал работать сварщиком в механических мастерских.<br /> <br /> Он умел очень красочно описывать свои приключения. Когда его только привезли в Воркуту, он попал в барак, заселённый &quot;блатными&quot;, по большей части рецидивистами. Положив на нары свой вещмешок, он пошёл по другим баракам разузнать, нет ли там поляков. Вернувшись, он не нашёл своих вещей и спросил у дневального, куда они делись. Дневальный, тоже из &quot;блатных&quot;, ответил: &quot;А что, гад, я тебе буду твоё барахло караулить?&quot; Тогда Казик стал искать сам. Он подошёл к нарам, которые были застелены намного приличнее всех остальных, поднял матрац и заглянул под него, не там ли его вещи. Это были нары воровского князя. Один из блатных с размаху ударил Казика: &quot;Ты чего тут ищешь, польская морда?&quot;, а князь сильно толкнул. Но Казик, дитя львовской улицы, не растерялся. Он так ударил князя головой в живот, что тот улетел на нары. Целая толпа &quot;блатных&quot; набросилась на Казика с криками: &quot;Молись, гад, последняя твоя минута пришла!&quot; и трёхэтажной руганью. Казик ответил им в том же духе по-польски. Но тут один &quot;блатной&quot; из Минска крикнул: &quot;Стойте, это наш!&quot; И воровской князь, который бывал на &quot;гастролях&quot; во Львове, начал расспрашивать Казика про львовских бандитов. Казик был про них наслышан и стал их перечислять, как будто бы своих приятелей. После этого воры прониклись к нему уважением, а однажды даже позвали его на свой &quot;банкет&quot;, где было множество деликатесов: сало, чеснок и даже спирт в чайнике. Для Казика осталось загадкой, как они всё это достали.<br /> <br /> Когда он начал работать в мехмастерских, его перевели в другой барак. Появились новые друзья. Жил он неплохо, а по лагерным понятиям даже отлично - в особенности после того, как ему пришло в голову заняться изготовлением зубных протезов. Карьера &quot;зубного врача&quot; - это целая отдельная глава в книге его жизни, весьма красочная и увлекательная. Обходясь самыми грубыми инструментами, он вырывал зубы, пломбировал, ставил мосты и коронки. Материалом ему служили таблички с импортных станков, в основном немецких. Ещё он делал так называемые фиксы для охранников из НКВД - им нравилось показывать при улыбке золотые зубы (естественно, это &quot;золото&quot; было ненастоящее). Платили за эту работу обычно хлебом, сахаром, тушёнкой или махоркой. Инструментами служили долото, плоскогубцы и клещи, которыми Казик дёргал зубы. Был йод - для дезинфекции. Слепки делались из стеарина или обычной глины. Когда не было фабричных коронок, Казик их делал из стальных нержавеющих табличек с моторов или станков. Из них же делал и мосты. &quot;Зубной врач был замечательный!&quot;<br /> <br /> После окончания срока его отправили с Воркуты на &quot;вечное поселение&quot; в Красноярский край. Здесь он тоже работал сварщиком: сначала в Окунёве, а потом на механическом заводе в Енисейске. где построил водомётный катер, сконструированный местными инженерами. Один из конструкторов этого катера, инженер-полковник Е.А.Миллер, жил в Енисейске точно напротив нас по ул. Союзов.<br /> <br /> В конце апреля 1953 г. я поселилась с Казиком под одной крышей. Хлебом-солью, как и принято встречать новобрачных, встретил нас Янек Ковалевски. Так началась жизнь настолько счастливая, насколько это возможно в неволе. Казик был сильно потрясён, когда узнал, что станет первым мужчиной в моей жизни. После нескольких лет голода он не был уверен в своих мужских возможностях.<br /> <br /> В жизни моей было несколько глубоких, серьёзных увлечений и много симпатий, но всё это происходило лишь в духовной сфере. Так я была воспитана, а может быть, дело в моём умеренном темпераменте. Мужчины, которые прошли через лагеря, о женщинах обычно имели не самое лучшее мнение. Женщины действительно бывали разные, особенно привычные к свободной любви русские и украинки с так называемой Большой Украины, но мы, польки, в лагерях держали себя очень высоко. Может, и попадались исключения, но, безусловно, очень редко.<br /> <br /> В Окунёве, среди тайги, мы прожили целый год. Домик наш стоял на красивом месте, на высоком берегу Зырянки, притока Енисея. Речка с очень быстрым течением, даже среди лета вода в ней ледяная, зато зимой кое-где не замерзала даже в самые сильные морозы. Кругом бескрайняя тайга. Окрестности Енисейска небогаты породами деревьев: из хвойных ель, сосна, пихта, кедр и лиственница, а из лиственных пород берёза, осина, ольха и черёмуха. Из ягод черёмухи жители Сибири делают пироги.<br /> <br /> Природа в тайге очень дикая, в ней трудно пройти и легко заблудиться. Большинство деревьев растёт в хаотическом беспорядке. Молодые деревца, кустарники, высокие травы образуют густой подлесок. Зона тайги отличается обилием воды - ручьёв, болот и озёр, которые постепенно зарастают травой и со временем тоже превращаются в болота. В некоторой степени тайга была нашей кормилицей. Летом я ходила за черникой и собирала её совком-гребешком, который смастерил Казик. Отправляясь в лес, даже в жару нужно было надевать штаны, длинную кофту с рукавами и накомарник. Самое страшное в тайге - это мошка, слепни и комары. Без накомарника в лес вообще не зайти. Если в нескольких сотнях метров ревут трактора, их заглушает гудение мошки, комаров и прочих насекомых.<br /> <br /> Ещё я собирала красную смородину (местные женщины называют её кислицей и никогда не собирают), чёрную смородину, бруснику и клюкву. Грибов в тайге тоже изобилие, особенно боровиков, которые очень быстро вырастают до размеров блюдечка. Маленьких грибов я почти не встречала (правда, мы таких и не искали). Но у этих грибов нет такого запаха, как у наших боровиков. Кстати, в Сибири есть поговорка: цветы без запаха, женщины без любви, а 100 вёрст не расстояние. Цветов действительно очень много, и они крупные. Лесные пионы, ирисы и орхидеи, кувшинчики, которые питаются попавшими в них насекомыми, - это производит странное и жутковатое впечатление. Если говорить о грибах, то боровиков, маслят и подосиновиков местные жители не собирают. Они предпочитают пластинчатые грибы: рыжики-волнушки, зеленушки и грузди. Эти грибы они вымачивают 24 часа и затем солят в бочках. А мы с Казиком эти грибы сушили и мариновали. Правда, хорошего маринада из древесного уксуса не получалось. Поэтому я засушивала основную часть грибов.<br /> <br /> В тайге много сырых прогалин, где растёт клюква. Бродя в одиночестве в поисках ягод или грибов, я не однажды ощутила жуткий и завораживающий дух тайги. Поскрипывающие сухие деревья на пустошах, на которые садились глухари и тетерева, вселяли странную тревогу. Медведя я не встречала ни разу. Я видела только маленьких медвежат, уже пойманных охотниками. А в тайге я видела только белок, да ещё похожих на них бурундуков.<br /> <br /> Кстати, о сибирских охотниках. В Окунёве жил маленький, неприметный человечек, ростом не больше 150 сантиметров, и почти всегда пьяный. Но у него был странный, пронизывающий взгляд. Ещё у него было две собаки и жена, тоже вечно пьяная. Он был прекрасный охотник. На его счету числилось полсотни добытых медведей и не меньше лосей. Он часто продавал мясо, - конечно, тайком от властей. Лосятину мы покупали, а медвежатину - никогда! Как-то раз Казик зашёл к нему за мясом и остолбенел: на полу лежала мёртвая голая женщина, вся в крови. На его вопрос охотник рассмеялся и сказал, что это ободранная медведица. Но Казик не стал покупать ни мяса, ни жира, хотя медвежье сало имеет лечебные свойства. Во всяком случае, так полагал Мачко из Богданьца.<br /> <br /> А Казику довелось в тайге встретить медведя. Он постоянно что-то делал для окунёвского коменданта (то детские санки, то паял кастрюли, то ещё что-нибудь), и поэтому имел у коменданта &quot;блат&quot; (это даже больше, чем протекция). В России говорят: &quot;Блат выше наркома!&quot;. Как-то раз он попросил у коменданта дробовик и пошёл с приятелем на охоту за глухарями. Бродя далеко в тайге, они увидели маленькое озерцо и решили напиться из него воды, а двустволку поставили под дерево. Наклонившись к воде, они увидели отражение медведя, который залез в кусты и лакомился малиной. При виде медведя они начисто забыли про двустволку и дали дёру, лишь бы ноги унести. Но ружьё надо было вернуть. На следующий день Казик пошёл на это место с комендантом. Двустволка лежала там же, но с изогнутыми в дугу стволами, уже ни на что не годная.<br /> <br /> В тайге у реки мы сажали капусту и картошку на раскорчёванном участке. Земля там очень плодородная. Достаточно было высадить картофельные глазки, чтобы осенью собрать богатый урожай. Ещё мы держали у себя поросёнка и кур. Так что голод нам не грозил. Потом мы зарезали поросёнка, наделали колбас и ветчины, а Казик их прокоптил в самодельной коптильне. Я решила отправить посылки моим лагерным подругам: Аньеле Рыбарчик и Басе Думницкой. В посылку с копчёностями для пани Аньели я положила купленные по случаю валенки: она работала в деревне почтальоном и очень нуждалась в зимней обуви. Но почта была только в Енисейске, а это 19 километров от Окунёва. Составить мне компанию согласилась Нина Баллакова, белоруска из Барановичей. На лесной дороге наши саночки то застревали в глубоком снегу, то переворачивались. Мы бросили их на обочине и побрели дальше с посылками в руках, проваливаясь в сугробы. А нам ещё предстояла переправа. Вдоль нашего берега река была подо льдом, а вдоль левого выступила вода. Ни вперёд ни назад, к тому же повалил густой снег.<br /> <br /> Мы двинулись вдоль берега и набрели на высокие штабеля древесины. Мы стали сбрасывать в сторону берега колоды и перебрались по ним через хляби. Наши валенки при этом промокли насквозь, а снаружи покрылись ледяной коркой. Отправив посылки, мы зашли в магазин и купили по лоскуту красной ткани (в продаже была только такая, на флаги). Этими лоскутами мы обмотали ноги, как портянками.<br /> <br /> В сумерках мы двинулись в обратный путь. К вечеру подморозило, и перебираться через Енисей стало проще, тем более, что теперь мы шли налегке. Обратный путь тоже был нелёгким, но зато в звёздную ночь тайга выглядела очень романтично.<br /> <br /> <br /> <br /> Праздники мы справляли по мере возможности широко. У нас собирались все поляки: Галина и Здзислав Влад, мать Галины - пани Лемберг (из Вильно), Янек Ковалевски, Болек Максимович, доктор Люстгартен (из Кракова), Матвейчук (украинец из Люблина), латыш Юлиан Довгялло (поляк по матери, он свободно говорил по-польски), и Константи Юхницки, личность интересная и загадочная. Он не пожелал возвращаться в &quot;красную&quot; Польшу. После амнистии он уехал в Алма-Ату, к знакомому поляку, который женился на русской.<br /> <br /> На праздники к нам всегда приходил чех, инженер Брунер. Он был лётчиком. Когда немцы напали на Чехословакию, он со своими однополчанами улетел в СССР, чтобы не отдавать врагам боевые самолёты. Здесь всех сразу арестовали и осудили как шпионов. Отбыв свой срок, он работал в Окунёве главным инженером. Здесь он женился на ссыльной польке.<br /> <br /> Весной 1954 г. мне настала пора рожать, и я пошла в роддом, в Енисейск. Меня отправили пораньше, чтобы успеть туда до ледохода: когда лёд тронется, в Енисейск уже не попасть. Несмотря на свои сорок лет, я была очень неопытна, и мне очень не повезло в роддоме. Оттуда как раз уволили хорошего врача-гинеколога: он был ссыльный немец, а на его место позарилась русская врачиха-комсомолка. На рожениц ей было наплевать, тем более на ссыльных. Гинекологические инструменты заржавели и валялись за шкафом. Делать кесарево сечение или другие операции было некому. Всю работу тянули медсёстры. Они привыкли принимать роды у здоровых местных женщин, которые обычно рожали легко.<br /> <br /> Я всегда хорошо переносила боль и поэтому не теряла сознания, только охрипла от криков. Роды продолжались неделю, в страшных муках. Ребёнок задохнулся. Из меня несколько часов выдавливали плод. Мальчик был крупный, он весил почти 4 килограмма. Ещё немного, и я сама могла отправиться на тот свет. Спасла меня энергия Казика (как раз в эти дни ему дали работу и жильё в Енисейске, и он приехал сюда с вещами), который ворвался в роддом, меча громы и молнии, и пригрозил врачихе жалобой в прокуратуру, если со мной случится беда. После этого я пролежала пару дней в кислородной маске и получала инъекции пенициллина, который в то время был большой редкостью. Из роддома я вышла очень ослабленной, но со временем Казик меня откормил.<br /> <br /> Ребёнка мы похоронили на Енисейском кладбище. Мы хотели назвать мальчика Стасем, в память о профессоре Станиславе Малковском. Казик поставил на могилке крест, а потом я посадила на ней цветы. Так стало на этом кладбище одной польской могилой больше, а их там было немало, причём с давних пор. На южной окраине Енисейска, в окружении деревьев, стоял красивый памятник из чёрного мрамора с надписью &quot;Максимиллиан Маркс&quot; и датами, которых я точно не запомнила, но по времени это после Январского восстания. Должно быть, он уцелел от разрушения благодаря фамилии...<br /> <br /> В Енисейске мы поселились в новеньком &quot;финском&quot; домике, по улице Союзов. Мы занимали четвертую часть дома: комнату и кухню - вместе 25 квадратных метров. Рядом жили Галина и Здзислав Влад. Вторую половину занимала немолодая татарка с сыном, невесткой и внуком. Она была ссыльная, вдова видного татарского большевика, погибшего в лагерях. Нам она показывала именные часы - подарок мужу от Ленина. Те, кто арестовывал его, почему-то на эти часы не посмотрели.<br /> <br /> Потом она послала в Москву заявление о реабилитации. При Маленкове был такой период, когда много ссыльных реабилитировали, и они вернулись в Москву. Я помню водовоза, который развозил воду на бычке по кличке Коля. В городских колодцах воды было очень мало, причём она была жёсткая и совершенно не годилась для стирки. За хорошей водой мы ходили с вёдрами за километр с лишним на Енисей, или покупали по два-три ведра у водовоза.<br /> <br /> Так вот, этот водовоз был генералом, начальником Военно-воздушной Академии в Москве. Он отсидел 15 лет и попал сюда в ссылку. И теперь говорил, что считает это время, когда он возил воду, самым счастливым во всей своей жизни, а бычка - самым верным и надёжным своим другом. Получив реабилитацию, он признавался, что не уверен, сможет ли опять привыкнуть к московской жизни.<br /> <br /> Напротив нас жил инженер-полковник Миллер. Жена с сыном сами приехали из Москвы к нему в ссылку. Он тоже отсидел 15 лет, причём работал конструктором в каком-то специальном лагере. Он окончил Политехнический институт в Петербурге, ещё до революции.<br /> <br /> Прежде чем стать нашими соседями, Миллеры жили в доме у одной интересной старушки. Она была совершенно слепая и сама говорила, что это её Бог покарал. Потому что она выцарапывала глаза иконам, когда в Енисейске разоряли церкви. Перед революцией Енисейск, кажется, был областным городом, и в нём насчитывалось 4 или 5 церквей, а при нас действовала только одна. В другой устроили слесарную мастерскую, ещё в одной керосиновый склад, а остальные превратились в руины. В ту церковь, которая называлась действующей, ходили большей частью ссыльные украинцы из Польши. В ограде этой церкви при нас похоронили епископа с Волыни. К нам тогда пришли украинцы и просили Казика помочь в похоронах.<br /> <br /> На центральной площади Енисейска, перед райкомом партии, стоял большой памятник Сталина, который при царе был сослан в Енисейск. А после свержения Берии, преемника Сталина, его семью тоже сослали в Енисейск, но они здесь не бедствовали.<br /> <br /> Расскажу о нашей квартире. Она была светлая и очень уютная. Летом мы её оштукатурили, а под домиком, который стоял как бы на сваях, Казик построил очень удобный погреб, в котором мы держали летом кур и индюшек, а зимой - кроликов и картошку. Зимой мы держали кур и индюшек в кухне. Ежедневно приходилось чистить курятник при помощи опилок, которые я приносила с лесозавода. Куры неслись неплохо, а яйца представляли в Сибири огромную ценность. Ещё мы держали поросёнка, по кличке Борька, и кроликов. Что касается кроликов, почти всё мясо мы отдавали соседу Абакумову за то, что он этих кроликов резал (Казик был абсолютно неспособен умерщвлять разводимую нами живность). Это Абакумов, лейтенант, сам разводил собак и резал их, чтобы лечить собачьим жиром чахотку. Кроличьи шкурки я сдавала на &quot;пушную базу&quot; (там я видела тысячи соболиных шкурок). За шкурки там давали талоны, на которые можно было купить сахар и муку.<br /> <br /> У кого таких талонов не было, получал по 2 кило муки два раза в год: к 1 мая и на &quot;октябрьские&quot; (но и это полагалось только работающим). Сахар можно было достать в магазине (по килограмму в руки), отстояв огромную очередь. За хлебом тоже надо было простоять не один час, его давали по двухкилограммовой буханке. Как-то раз в магазине была такая давка, что у меня расстегнулась кофта. Смотрю - а я в одной сорочке! С трудом удалось вытащить кофту из спрессованной толпы.<br /> <br /> И ещё был случай: какая-то тётка примчалась к нам и кричит: &quot;Казимир Казимирович, бегите в магазин, спасайте жену, а то её задушат!&quot; Казик прибежал, прорвался сквозь орущую толпу и встал со мной рядом.<br /> <br /> Светлый, почти белый мёд можно было купить чаще и намного дешевле, чем сахар. Так что он наверняка не был поддельным.<br /> <br /> Летом за ягодами надо было переправляться на лодке через Енисей. Весь берег и мелководье было забито брёвнами, которые готовили, чтобы сплавлять в Дудинку. Из-за них лодка не могла пристать к берегу, и приходилось прыгать по брёвнам, удерживая равновесие, чтобы не провалиться в воду. Полбеды, когда это приходилось делать с пустыми корзинами. Но на обратном пути, с тяжёлыми полными корзинами, приходилось проявлять поистине чудеса ловкости, прыгая по ускользающим из-под ног брёвнам. В Окунёво мы ходили в тайгу вместе с Казиком, а из Енисейска обычно приходилось добираться на правый берег самой. Только вечером Казик приходил на берег и помогал донести ягоды или грибы до дома. Эти дары природы были важной частью нашего рациона.<br /> <br /> В Енисейске к нам часто заходили в гости соотечественники. Все, кто приходил в город из окрестных посёлков, за покупками или по другим делам, всегда останавливались у нас.<br /> <br /> В октябре 1954 г. мы пошли провожать на маклаковский автобус одного учителя из Барановичей (кажется, его звали Кобылиньски) и его жену. По дороге мы довольно громко болтали между собой. К нам подошёл пожилой мужчина и сказал, что он тоже поляк. Мы пригласили его к себе. Это был инженер Миколай Шиллер из Дрогобыча. До войны он работал директором филиала Нобелевской нефтяной компании. Его арестовали в 1939 году при попытке перейти в Румынию. После заключения пакта между Сикорским и Сталиным Шиллер стал одним из организаторов нашей армии, которая эвакуировалась из СССР. Когда уже казалось, что он одной ногой на Западном фронте, его, как и многих других организаторов, опять арестовали и дали новый срок. После освобождения из спецлагеря он работал в геологической партии в Северо-Енисейске. Он нам рассказал, каким способом геологи переносили свою базу вверх по речкам: люди впрягались и тянули лодки против течения. Когда ему удалось добиться перевода в Енисейск, он не смог найти иного жилья, кроме как на чердаке у одних татар. С этого дырявого чердака Казик забрал пана Шиллера к нам и поселил на кухне.<br /> <br /> Зимой 1955 г. ко мне приехала из лагеря двоюродная сестра, Марианна Кшечковска (Изабелла Ясиньска-Станкевичова), с которой мы дружили в тайшетских лагерях. Вскоре и Марианне, и пану Миколаю дали работу в Маклаково. Её взяли медсестрой в Дом инвалидов, а его на лесозавод. Но там он не смог долго выдержать и вернулся в Енисейск. Казик нашёл ему работу сторожа в порту, где швартовались приплывающие пароходы.<br /> <br /> Енисейск был морским портом. Сюда приходили суда с Ледовитого океана, из Дудинки, Игарки и Нарильска. Однажды енисейские рыбаки выловили кита, который заплыл в Енисей.<br /> <br /> Енисей - одна из великих сибирских рек. Его название переводится с тунгусского языка как &quot;большая вода&quot;. Он пробивается через обширные пороги, а начиная от Енисейска, вниз по течению, река судоходна для больших океанских пароходов. Летом Енисей имеет в ширину 2 км. Весной река разливается у Енисейска на ширину до 5 км, а перед впадением в океан даже до 60 км. Один из самых больших притоков Енисея - Ангара, называемая также Верхней Тунгуской. Это могучая, полноводная река. Она вытекает из озера Байкал, но её действительным источником считается река Селенга, берущая начало из Монголии. Ангара отличается необычайно быстрым течением. Именно на ней, в Братске, заключённые строили мощную гидроэлектростанцию. Братск находится на Ангаре, к северо-востоку от Тайшета, в нескольких десятках километров от ст. Чукша, где я была лаборанткой в лагерной больнице.<br /> <br /> Однажды весной 1955 года пан Шиллер принёс новость, что в Северо-Енисейск идёт большой этап, в котором много поляков. Мы с Казиком взяли пару кругов колбасы, сало (на Пасху мы зарезали поросёнка), хлеб и пошли их проведать. Мы с паном Шиллером обратили внимание на молодого парня, Чеслава Павловского (Малиновского), который потерял руку в партизанах, на Виленщине. А ему нравилась пани Марыся (её фамилию не помню), из Желудка на Виленщине. Пан Миколай и Казик решили уговорить коменданта оставить их двоих в Енисейске. После долгих переговоров они заплатили около 2000 рублей (за транспорт), и молодую пару сняли с этапа. Они тоже сначала поселились у нас. Мы всегда укладывали спать наших гостей на большой роскошной медвежьей шкуре. Потом Казик помог пану Чеславу устроиться на лесозавод, и они с Марысей сняли себе комнатку в городе.<br /> <br /> 26 апреля 1955 года у нас родился сын Тадеуш. Роды опять оказались трудные, но в этот раз у меня уже был опыт, и всё обошлось благополучно. Казик купил коляску за 550 рублей и сделал красивую кроватку. Приданое прислала из Львова Зофия Лехович, мать Зоси (Стефании Лехович-Вишьнёвской), моей подруги, которую я научила и устроила в лаборатории, в Чукше.<br /> <br /> Тадик рос хорошо. От Марианны он получил маленький крестик, сделанный в лагере из колечка. Я послала его во Львов, и там его освятили. Тадик не болел, но был беспокойным. Подозреваю, что ему не хватало молока: я почти всегда кормила его из одной груди. Другой сосок он не мог захватить. Уже с младенчества он не любил себя утруждать. Пустышку он вообще не признавал. Одним из первых, бессознательных звуков у него было &quot;А-Ка&quot;. По этому поводу пан Миколай смеялся: &quot;Вот и попробуйте теперь сказать, что вы не аковцы!&quot;<br /> <br /> По утрам Казик уходил на работу, а я отправлялась стоять в очередях за хлебом и другими продуктами, которые бывали в продаже. Хорошо, что пан Миколай сторожил по ночам: днём он мог присмотреть за Тадиком. Он часто возил Тадика в коляске и пытался убаюкать, декламируя наизусть &quot;Пана Тадеуша&quot;, которого помнил почти целиком. Тадик тихо лежал и слушал, однако не засыпал. Пан Миколай был в недоумении: &quot;Я б уже сам заснул, а он всё никак!&quot;<br /> <br /> Кончилось жаркое лето 1955 г., наступила осень. Мы выкопали картошку и готовились к зиме. Казик собирался покупать корову, уже дал задаток и привёз сено. Стоял ноябрь. Пан Шиллер ушёл на работу, вскоре вернулся обратно и говорит: &quot;Мы едем в Польшу!&quot; Казик ему на это: &quot;Вы всё никак без шуток не можете!&quot; Но пан Миколай, на львовский манер: &quot;Богу клянусь, чисто правда!&quot; Наутро Казик побежал к коменданту, тот всё подтвердил.<br /> <br /> Мы начали спешно готовиться к отъезду. Казика считали на заводе ценным работником, ни за что не соглашались уволить. Пришлось обращаться к коменданту, а он пожаловался прокурору, и лишь тогда Казику дали расчёт. Мы стали распродавать мебель (в основном сделанную Казиком), кур, сено, посуду и т.п. Несколько кур, индюшек, лишнюю одежду, медвежью шкуру (как жаль, что мы её не увезли в Польшу!) и другие вещи мы оставили у Владов, которые потом продали часть вещей и послали деньги во Львов, пани Лехович, которая много нам помогала. Несколько индюшек мы зажарили на дорогу.<br /> <br /> Пасха 1955 г. в енисейской ссылке. Казимеж Слободзянек (стоит). За столом (слева направо): Изабела Ясиньска (псевдо &quot;Марианна&quot;), Миколай Шиллер, Халина Влад (Лемберг) и Здзислав Влад, пани Лемберг (мать Халины) и Барбара Олендзка.<br /> <br /> Из-за постоянно открытых дверей (к нам всё время приходили покупатели, а в ноябре в Сибири уже мороз) Казик простудился. У него поднялась температура. Но мы решили, что не станем откладывать отъезд. Во-первых, неизвестно, будет ли второй этап, а во-вторых, в этой стране ни в чём нельзя быть уверенным. Надо ковать железо, пока горячо. Комендант обещал нам грузовик до Маклаково, где собиралось много поляков. Заодно он попросил нас обменять его облигации. В СССР всех заставляют &quot;добровольно&quot; подписываться на заём (не менее 1% от зарплаты), забирают деньги и выдают облигации, на которые будто бы может выпасть выигрыш. Бумаги эти не имеют никакой ценности, но их запрещено вывозить из СССР. Нам эти облигации обменяли, и Казик получил за них три тысячи рублей, - наш капитал на будущее. Комендант воспользовался возможностью обменять свои облигации. Казик их обменял вместе с нашими.<br /> <br /> Мы волновались, даст ли он обещанный грузовик. Своё слово он сдержал, а попрощаться пришёл с бутылкой шампанского. Он жалел, что мы уезжаем, и говорил: &quot;Зачем вы едете, Польша ведь тоже красная?&quot; Казик ему в ответ: &quot;Пускай хоть чёрная, но это Польша!&quot; И тут подъехал долгожданный грузовик. Мы погрузили вещи, и хотя на коляску, в которой спал Тадик, ложился снег, мы были счастливы, что едем - наконец-то сами, без конвоя. Только бедняга Бурек долго, долго нёсся за нами с жалобным лаем... И повернул домой. Его взяли к себе Влад с Галиной. Но его ждал трагический конец - его убили хулиганы.<br /> <br /> Тадику я сшила из меха спальный мешок, чтобы защитить от мороза. Но он наглотался холодного воздуха, и температура у него опять поднялась. На этом грузовике мы доехали до Маклаково, где был сборный пункт. Там всех усадили в холодный автобус и повезли за 600 километров, прямо в Красноярск. Я кормила Тадика чаем с размоченными пряниками, который разогревала у себя на груди (за 2 недели до отъезда я перестала кормить грудью). В пути у него случился понос. Когда на красноярском вокзале мы сели в тёплый вагон, нам показалось, что мы в раю. То был нормальный скорый поезд, вагоны построены на фабрике Цегельского в Познани. Это обнаружил Казик, соскоблив советскую надпись с замазанной польской таблички.<br /> <br /> В Красноярске мы пробыли ещё несколько дней, пока формировался наш поезд. Я воспользовалась задержкой и выстирала одеяльце Тадика, 3 из 4 пелёнок ползунки и пелёнки, а Казик развесил их сушиться в какой-то котельной. К сожалению, они кому-то сильно понадобились.<br /> <br /> Благодаря теплу и тёплой еде Тадик начал поправляться. Я варила ему кашку на &quot;коптилке&quot; и давала жидкие капустные щи из порций, которые нам приносили в дороге. Надо сказать, кормили нас неплохо в сравнении с тем, как это было по дороге в Осташков или в Тайшет. В пути Тадику исполнилось 6 месяцев, стали резаться зубки. Но он был очень весел и подпрыгивал на своих худеньких ножках, радуясь вместе с нами возвращению из неволи. Водиться с ним помогали Марианна, пан Миколай и Ян Станкевич, будущий муж Марианны. У Казика было много дел: он стал комендантом вагона. Питания хватало, но подвозили его нерегулярно. Иногда нам одновременно давали завтрак, обед и ужин. Обычно мы получали обеды на больших станциях. Некоторым из нас даже выдали костюмы, чтобы при въезде в Польшу выглядеть &quot;прылично&quot;. Нас везли через Москву и Львов, но во Львове не выпустили из вагонов. Казик очень переживал, что не смог повидать свой любимый город.<br /> <br /> 1 декабря мы пересекли границу в Медыке. Некоторые выходили из вагона, чтобы поцеловать родную землю. Нас привезли на репатриационный пункт в Новы Сонч, выдали каждому по тысяче злотых и репатриационную карточку с фотографией. Из-за этого нам пришлось срочно сфотографироваться.<br /> <br /> Ранним утром мы с Марианной и Аньелькой Дзевульской прибежали в костёл и в слезах счастья благодарили Святую Деву, Ту, что Светлую оберегает Ченстохову и в Острых сияет Вратах, за то, что нас чудесно возвратила на Отчизны лоно.<br /> <br /> Перевод: В.Биргер, Красноярск, Общество &quot;Мемориал&quot;, 3.01.97<br /> <br /> Примечания.<br /> <br /> 1. Родилась в 1914 г. в Белостоке. Арестована (&quot;задержана&quot;) 1.11.44 г. в Белостоке, где издавала подпольную газету &quot;Белостокский Вестник&quot;. С братом Александром и сестрой Зофьей сидела в Осташковском лагере (Тверская обл.), где арестована 16.06.45 г. и осуждена ОСО МГБ 27.03.46 г. по ст. 58-2, 11. Срок 8 лет. Освобождена 5.01.53 г. из Озерлага. Освобождена из ссылки 14.11.55 г., вернулась в Белосток. Реабилитирована 10.09.97 г. Прокуратурой Тверской области (дело N 25822-С).<br /> <br /> 2. Родился в 1911 г. во Львове. Арестован во Львове 11.01.45 г. Осуждён ОСО МГБ 18.12.45 г. по ст. 54-1&quot;а&quot;, срок 5 лет. Освобождён 11.01.50 г. из Речлага. Освобожден из ссылки 28.05.54 г. (как &quot;малосрочник&quot;). В 1955 году уехал с женой в Белосток. Реабилитирован 13.03.95 г. Прокуратурой Львовской области.<br /> <br /> 3. Персонаж романа Г.Сенкевича &quot;Крестоносцы&quot;.<br /> <br /> 4. Восстание 1863 года.<br /> <br /> 5. Todorsky_AI.jpg (13013 bytes)Ген.-лейт. А.И.Тодорский. С 1934 г. начальник Военно-воздушной академии им. Жуковского, с 1936 г. начальник Упр. высших военно-учебных заведений.<br /> <br /> 6 Мария Квач-Буклис.<br /> <br /> 7 Армия Крайова – та часть польской армии, которая вела боевые действия против оккупантов на своей государственной территории.<br /> <br /> Источник:http://www.memorial.krsk.ru/memuar/Olendzka.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9E%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%91%D0%B0%D1%80%D0%B1%D0%B0%D1%80%D0%B0_%D0%90%D0%BD%D1%82%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0_(1914)&diff=31564387 2019-12-14T14:44:01Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Олендзка Барбара1.jpg<br /> |подпись к фотографии=Олендзка Барбара<br /> |дата рождения=1914<br /> |варианты ФИО=Олендзка, Слободзянек Барбара Антоновна<br /> |место рождения=Польша, город Белосток<br /> |национальность=полька<br /> |гражданство (подданство)=польское<br /> |социальное происхождение=заключенный<br /> |образование=высшее<br /> |место проживания=Польша, город Белосток<br /> |пол=женщина<br /> |архивное дело=Архив Кр-ского &quot;Мемориала&quot;<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Красноярское общество &quot;Мемориал&quot;; БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |примечание=На момент ареста семья: отец Антон Михайлович, 1860 г.р., рат Александр, 1909 г.р., сестра София, 1903 г.р. Брат и сестра в ноябре 1944 находились вместе с ней в Осташковском лагере. Вместе с ней арестована Давидович В.П. Также реабилитирована.<br /> |дата ареста 1=16.06.1945<br /> |обвинение 1=58-2 [РГВА: еще и 58-11]<br /> |осуждение 1=27.03.1946<br /> |осудивший орган 1=ОСО при МВД СССР<br /> |приговор 1=ИТЛ, 8 лет<br /> |дата реабилитации 1=09.09.1997<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Тверской обл.(Калининской обл)<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> Полька. В начале 50-х отбывала ссылку в КК. В апреле 1953 вышла замуж за ссыльного поляка Слободзянека К.К., 26.04.1954 родился сын Тадеуш. В 1954 всей семьей репатриированы в Польшу.<br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/martirol/ol_on.htm<br /> ==Мемуары==<br /> Барбара Олендзка. Воспоминания.<br /> <br /> Барбара Олендзка (в замужестве Слободзянек) была арестована в Белостоке в 1944 году, в возрасте 30 лет. Она прошла тюрьмы в Осташкове и Калинине, где ей объявили срок: 8 лет. За этим последовал этап на станцию Чум (между Интой и Воркутой), на лагпункт Печорлага. В 1949 году её отправили с другими политзаключёнными в Озерлаг, на трассу Тайшет-Братск. Последние 3 года лагерного срока она работала в больничной зоне на ст. Чукша в Чунском районе Иркутской области, а затем попала в ссылку в Енисейский район.<br /> <br /> Шёл к концу 1952 год, близилось Рождество. Но праздник я встретила уже не в больничной лаборатории: меня вызвали на освобождение. Хотя я отсидела в тюрьмах и лагерях 8 лет и 2 месяца, почему-то говорилось, что меня освобождают досрочно. За хорошую работу давали т.н. &quot;зачёты&quot;. Время, проведенное в тюрьме, не включали в срок.<br /> <br /> На прощание подруги постарались одеть меня получше. Бася Думницка связала мне красивое платье из распущенного на нитки рваного одеяла, Зося Лехович с Марьянкой сшили мне новое одеяло из ваты и японских бинтов. Зося Лехович получала посылки от львовских родственников, а в посылках иногда удавалось спрятать письма и деньги. Она дала мне денег на дорогу.<br /> <br /> Рождество и Новый год я встречала на пересылке в Тайшете. К сожалению, я была там единственной полькой.В январе 1953 года нас привезли с Тайшетской пересылки в Красноярск. Мне зачитали новый приговор: пожизненная ссылка. Запрещено самовольно покидать назначенное место, раз в месяц надо являться в комендатуру.<br /> <br /> В Красноярской тюрьме происходила &quot;ярмарка&quot; рабсилы, почти бесплатной. И вот очередная медкомиссия. Тех, кто покрепче, забирали леспромхозы, а &quot;доходяги&quot; доставались колхозам. Поскольку я последние годы работала в больнице, меня нельзя было причислить к стопроцентным доходягам.<br /> <br /> На Тайшетской пересылке, а потом и в Красноярской тюрьме, я много говорила с Анной Лазаревой, очень интересной и умной еврейкой. У неё, очевидно, были большие заслуги перед коммунизмом. Основную часть жизни она провела во Франции и много раз выступала в качестве защитника на процессах против коммунистов, в том числе на процессе Димитрова. Она прожила во Франции много лет, но первые годы не занималась политикой, а только осваивала язык, чтобы владеть им как родным и не вызывать ничьих подозрений. Ради идей коммунизма она отказалась от своей дочери и даже не знала, в какой стране она живёт. Сама она занималась ещё и коммунистической пропагандой. Её муж активно участвовал в борьбе коммунистов за власть в Китае. И тоже, видимо, чем-то проштрафился: ему дали 15 лет.<br /> <br /> Немало таких пропагандисток и посольских жён я встречала в тайшетских лагерях. А после увлекательных бесед в переполненных камерах Красноярской тюрьмы - наконец этап. На 58-градусном морозе нас посадили в автобус и повезли в Енисейский район, в леспромхоз. По дороге автобус увяз в заносах, и всю ночь, на жутком морозе, без тёплой одежды и валенок, мы выталкивали машину из сугробов. Наконец, под утро мы добрались до Енисейска, а оттуда, на санях, через замёрзший Енисей на правый берег, в Зырянку. Оттуда меня и ещё нескольких женщин направили на т.н. средний участок. Там было всего 2 барака - один мужской, а другой женский. Поляков не было ни одного. Но там я подружилась с девушкой-якуткой, Мотей Павловой. Эта простая, но честная и порядочная девушка очень ко мне привязалась. Каждый день мы ходили на работу в лес: рубить ветки на сваленных деревьях, собирать эти ветки и жечь, отгребать снег от деревьев, чтобы к ним можно было подойти с бензопилой.<br /> <br /> На работу мы ходили за 7 километров, и столько же с работы, а морозы стояли в 30-40 градусов. Идти очень трудно, по колено в снегу. Кто-то шёл первым, а остальные старались попасть в его следы. Потом я сделала себе подобие лыж из простых дощечек шириной 15 см и привязывала их верёвкой к валенкам. Мы выходили на работу затемно, возвращались тоже в темноте. Обед нам привозили, но мы только хлебали суп: зарплаты нашей не хватало на второе (это бывала запеканка или кусочек колбасы). Придя с работы, нужно было скорее что-то готовить.<br /> <br /> Я лакомилась картошкой, которой не пробовала 9 лет. Её можно было купить у старушки-литовки, уже несколько лет живущей на &quot;среднем&quot; .<br /> <br /> По воскресеньям приезжал на санях с центрального участка завмаг. У него мы могли купить хлеб, жиры, крупы, растительное масло, а иногда даже &quot;пилимени&quot; (вареники с мясом).<br /> <br /> Самым тяжёлым испытанием было одиночество. В лагере польки всегда держались вместе, а здесь я совсем одна. Идя по утрам на работу, я всю дорогу повторяла стихи, которые сохранились у меня в памяти. Это были отрывки из &quot;Пана Тадеуша&quot;, &quot;Печален я, Боже&quot;, &quot;Ода к молодости&quot;, &quot;Проклятые&quot; Уейского и многие другие. Ещё я знала наизусть &quot;Мессу&quot; Гражины Липиньской, которую она сочинила в 1941 году в Минске, отсиживая срок после первого ареста. Эту мессу она прислала нам в Чукшу, когда работала на слюдфабрике около Братска.<br /> <br /> &quot;Воскресное майское утро...<br /> Прислушайтесь, сёстры, молчите...<br /> Разносится звон над рекой голубою,<br /> Над Вислою, Вартою, Неманом, Вилией, Бугом,<br /> Из дальней дали отзывается в нашей груди...&quot;<br /> <br /> Письма в Польшу я отправляла через Львов, через Зофию Лехович. Мои родные знали, что я жива, и знали, где я. Прожив 3 месяца на &quot;среднем&quot;, я узнала, что в Окунёво, за 19 километров от меня, в тайге по правому берегу Енисея, находится &quot;мехпарк&quot;, и там целая группа поляков. Среди них - знакомая мне Галина Лемберг и её мать. С Галиной я работала на общих в тайшетских лагерях.<br /> <br /> Я попросила одного из литовцев-трактористов свозить меня в Окунёво. Там действительно оказалась большая группа поляков: пани Лемберг и её дочь Галина, которая вышла замуж за Здзислава Влада из Львова, Казимеж Слободзянек из Львова и Казимеж Харасимович из Барановичей, Ян Ковалевский с Ошмянщины, Болеслав Максимович из Гродно, доктор юридических наук Юзеф Люстгартен из Кракова и несколько украинцев и украинок из наших мест. Среди них был Прокоп Матвейчук из Люблина - он работал на почте с моей сестрой и её мужем, Конрадом Волосюком.<br /> <br /> К.СлободзянекЛитовец мне говорил, что все поляки обычно собираются в домике Казимежа Слободзянека, который он сам себе построил на высоком берегу речки Зырянки, притока Енисея. Я вошла в натопленную кухню в ватных штанах и в бушлате, замотанная в шерстяной платок. Наши глаза встретились и наполнились теплом. Сквозь меня заструился поток этого тепла, предвестие глубокого чувства. Оттуда я пошла к Владу, они с Галиной жили в соседней избушке. Так приятно было услышать родную речь! Туда пришёл пан Матвейчук, и мы вместе вернулись под гостеприимный кров Слободзянека. На столе тут же появилось угощение (он всегда умел всё, что нужно, сделать из ничего) и &quot;четушка&quot;, разведённая каким-то соком. Рассказам не было конца.<br /> <br /> Наконец Казик спросил, не хочу ли я перебраться в Окунёво. Конечно, это совпадало с моими желаниями. Через пару дней Казик за бутылкой договорился с прорабом леспромхоза Бабиным и начальником мехпарка Новиковым, а через неделю приехал за мной на телеге. У меня, как нарочно, сушилось после стирки бельё. Мокрое ли, сухое, я быстро всё собрала в фанерный чемодан (мне его сделали ещё в лагере). Была лунная ночь, мы пустились в дорогу. А это двадцать километров по заснеженной тайге.<br /> <br /> Не обошлось без приключений. Сперва мы угодили в большую яму, засыпанную многометровым слоем снега. Пришлось распрягать лошадь и вытаскивать сначала её, а потом и телегу. Едва мы выбрались - опять яма. Казик перелетел через лошадь и нырнул в сугроб, одни ноги торчали. Еле выбрался. А я ничего не могла с собой поделать - хохот меня разобрал. Под конец мы сбились с дороги, и когда добрались до Окунёво, уже светало.<br /> <br /> Я поселилась в женском бараке. Работала на ремонте тракторных дорог. Вместе с Ольгой Львовой и Любой Денисовой (с ними я познакомилась на тайшетской пересылке) мы застилали дороги жердями и строили мостки через ручьи. По таким дорогам тракторами вывозили из тайги &quot;баланы&quot; (сосновые брёвна, очищенные от сучьев).<br /> <br /> После работы в барак приходил Казик со своим приятелем, Харасимовичем. Этот его приятель, идя вместе со мной на работу, убеждал меня отбросить сомнения и связать свою жизнь с Казиком, поскольку на нашу скорую встречу с родиной надеяться не стоит.<br /> <br /> Мы не раз встречали поляков, уже давно живущих в Сибири. Вот некоторые: Ходкевич, Стоцкий, Кухарский, Любавский, Косиньский, Красовский и т.п. Это большей частью потомки повстанцев. Родного языка они уже почти не помнят. С одним из них я разговорилась на базаре. Он сказал: &quot;Мой дед и родители верили, что когда-нибудь вернутся на родину. Но случилось иначе. Им пришлось налаживать жизнь здесь, в Сибири. Но я ещё помню, как дедушка пел о Польше и как танцевал мазурку&quot;. Он не смог сдержать слёз. Я твёрдо ответила, что мы вернёмся в Польшу. Он покачал головой и сказал: &quot;Дай Бог&quot;.<br /> <br /> Несколько слов о Казике. Он родился в 1911 г. во Львове, в семье железнодорожника. Он был старшим сыном из 11 детей, помогал матери воспитывать братишек и сестрёнок, и поэтому в жизни умел делать всё. В детские годы у него были блестящие способности к музыке, но отец придерживался убеждения, что &quot;дети соловья должны вырасти соловьями, а дети воробья воробьями&quot;. У него был прекрасный голос, но отец не пускал его на занятия хора, где Казику предрекали певческую карьеру. Отец заявил: &quot;Это разве профессия - артист?&quot;<br /> <br /> Казик мечтал играть на скрипке. Как-то раз мать упросила отца пойти с Казиком в музыкальный магазин и купить ему обещанную скрипку. Но придя в магазин, отец отказал: очень дорого, мол, нет таких денег. Зато на водку в тёплой компании у него всегда хватало. Выйдя из магазина, Казик от разочарования лишился чувств.<br /> <br /> По окончании общеобразовательной школы он ходил в ремесленное училище и одновременно работал на оружейном заводе. Потом он окончил курсы в Институте Сварки в Катовицах и работал инструктором на железной дороге во Львове. Заработки были неплохие. Он женился - по настоянию отца, из-за слишком далеко зашедшего флирта. Но семейная жизнь не пошла на лад. Ничего не сказав ни жене, ни родителям, Казик покинул Львов. Его сильной натуре была тесна серая повседневность.<br /> <br /> Он отправился открывать мир и пришёл в Иностранный Легион. Там он прославился своей отвагой. Однажды их базу осадили арабы, и нужно было вызвать подмогу с соседней базы, куда путь лежал через несколько десятков километров пустыни.<br /> <br /> В 30-е годы в Сахаре не было радиосвязи. Кто-то должен был прорваться через окружение под покровом ночи. Вызвался Казик. Он подполз к обозу арабов и вскочил на их коня. Конь заржал, почуяв чужого седока, арабы кинулись в погоню. Казик мчался через пустыню, как вихрь, отстреливаясь от арабов и бросая гранаты. На пределе сил он добрался до своих, и тут же, без отдыха, двинулся вместе с вызванным подкреплением в обратный путь. Помощь едва не опоздала: на стены их укрепления уже один за другим взбирались арабы с кинжалами и винтовками.<br /> <br /> Во Львов он не писал. И всё-таки отец его разыскал. Перед самой войной он вернулся из Легиона во Львов. Немалые деньги, заработанные в боях, они прокутили вместе с отцом.<br /> <br /> 1939 год, война. Казик участвовал в тяжёлых боях на реке Бзуре. Попал в немецкий плен, но сумел бежать и вернулся во Львов. Здесь снова работал на железной дороге и в рядах Армии Крайовой активно участвовал в диверсионных акциях против оккупантов.<br /> <br /> В 1944 году его арестовали. За время следствия пришлось вынести очень многое. Потом у него всю жизнь болела прямая кишка, искалеченная на допросах бутылкой. Свой 5-летний срок Казик отбывал сначала в Донбассе, на угольной шахте, где его, вместе с другими узниками, однажды завалило на 24 часа. Шахты в Донбассе неглубокие, и удалось их откопать. Потом его отправили в этапе на север. Его признали &quot;доходягой&quot; и долго лечили в лагерной больнице в Котласе. А когда он немного окреп, попал на Воркуту и стал работать сварщиком в механических мастерских.<br /> <br /> Он умел очень красочно описывать свои приключения. Когда его только привезли в Воркуту, он попал в барак, заселённый &quot;блатными&quot;, по большей части рецидивистами. Положив на нары свой вещмешок, он пошёл по другим баракам разузнать, нет ли там поляков. Вернувшись, он не нашёл своих вещей и спросил у дневального, куда они делись. Дневальный, тоже из &quot;блатных&quot;, ответил: &quot;А что, гад, я тебе буду твоё барахло караулить?&quot; Тогда Казик стал искать сам. Он подошёл к нарам, которые были застелены намного приличнее всех остальных, поднял матрац и заглянул под него, не там ли его вещи. Это были нары воровского князя. Один из блатных с размаху ударил Казика: &quot;Ты чего тут ищешь, польская морда?&quot;, а князь сильно толкнул. Но Казик, дитя львовской улицы, не растерялся. Он так ударил князя головой в живот, что тот улетел на нары. Целая толпа &quot;блатных&quot; набросилась на Казика с криками: &quot;Молись, гад, последняя твоя минута пришла!&quot; и трёхэтажной руганью. Казик ответил им в том же духе по-польски. Но тут один &quot;блатной&quot; из Минска крикнул: &quot;Стойте, это наш!&quot; И воровской князь, который бывал на &quot;гастролях&quot; во Львове, начал расспрашивать Казика про львовских бандитов. Казик был про них наслышан и стал их перечислять, как будто бы своих приятелей. После этого воры прониклись к нему уважением, а однажды даже позвали его на свой &quot;банкет&quot;, где было множество деликатесов: сало, чеснок и даже спирт в чайнике. Для Казика осталось загадкой, как они всё это достали.<br /> <br /> Когда он начал работать в мехмастерских, его перевели в другой барак. Появились новые друзья. Жил он неплохо, а по лагерным понятиям даже отлично - в особенности после того, как ему пришло в голову заняться изготовлением зубных протезов. Карьера &quot;зубного врача&quot; - это целая отдельная глава в книге его жизни, весьма красочная и увлекательная. Обходясь самыми грубыми инструментами, он вырывал зубы, пломбировал, ставил мосты и коронки. Материалом ему служили таблички с импортных станков, в основном немецких. Ещё он делал так называемые фиксы для охранников из НКВД - им нравилось показывать при улыбке золотые зубы (естественно, это &quot;золото&quot; было ненастоящее). Платили за эту работу обычно хлебом, сахаром, тушёнкой или махоркой. Инструментами служили долото, плоскогубцы и клещи, которыми Казик дёргал зубы. Был йод - для дезинфекции. Слепки делались из стеарина или обычной глины. Когда не было фабричных коронок, Казик их делал из стальных нержавеющих табличек с моторов или станков. Из них же делал и мосты. &quot;Зубной врач был замечательный!&quot;<br /> <br /> После окончания срока его отправили с Воркуты на &quot;вечное поселение&quot; в Красноярский край. Здесь он тоже работал сварщиком: сначала в Окунёве, а потом на механическом заводе в Енисейске. где построил водомётный катер, сконструированный местными инженерами. Один из конструкторов этого катера, инженер-полковник Е.А.Миллер, жил в Енисейске точно напротив нас по ул. Союзов.<br /> <br /> В конце апреля 1953 г. я поселилась с Казиком под одной крышей. Хлебом-солью, как и принято встречать новобрачных, встретил нас Янек Ковалевски. Так началась жизнь настолько счастливая, насколько это возможно в неволе. Казик был сильно потрясён, когда узнал, что станет первым мужчиной в моей жизни. После нескольких лет голода он не был уверен в своих мужских возможностях.<br /> <br /> В жизни моей было несколько глубоких, серьёзных увлечений и много симпатий, но всё это происходило лишь в духовной сфере. Так я была воспитана, а может быть, дело в моём умеренном темпераменте. Мужчины, которые прошли через лагеря, о женщинах обычно имели не самое лучшее мнение. Женщины действительно бывали разные, особенно привычные к свободной любви русские и украинки с так называемой Большой Украины, но мы, польки, в лагерях держали себя очень высоко. Может, и попадались исключения, но, безусловно, очень редко.<br /> <br /> В Окунёве, среди тайги, мы прожили целый год. Домик наш стоял на красивом месте, на высоком берегу Зырянки, притока Енисея. Речка с очень быстрым течением, даже среди лета вода в ней ледяная, зато зимой кое-где не замерзала даже в самые сильные морозы. Кругом бескрайняя тайга. Окрестности Енисейска небогаты породами деревьев: из хвойных ель, сосна, пихта, кедр и лиственница, а из лиственных пород берёза, осина, ольха и черёмуха. Из ягод черёмухи жители Сибири делают пироги.<br /> <br /> Природа в тайге очень дикая, в ней трудно пройти и легко заблудиться. Большинство деревьев растёт в хаотическом беспорядке. Молодые деревца, кустарники, высокие травы образуют густой подлесок. Зона тайги отличается обилием воды - ручьёв, болот и озёр, которые постепенно зарастают травой и со временем тоже превращаются в болота. В некоторой степени тайга была нашей кормилицей. Летом я ходила за черникой и собирала её совком-гребешком, который смастерил Казик. Отправляясь в лес, даже в жару нужно было надевать штаны, длинную кофту с рукавами и накомарник. Самое страшное в тайге - это мошка, слепни и комары. Без накомарника в лес вообще не зайти. Если в нескольких сотнях метров ревут трактора, их заглушает гудение мошки, комаров и прочих насекомых.<br /> <br /> Ещё я собирала красную смородину (местные женщины называют её кислицей и никогда не собирают), чёрную смородину, бруснику и клюкву. Грибов в тайге тоже изобилие, особенно боровиков, которые очень быстро вырастают до размеров блюдечка. Маленьких грибов я почти не встречала (правда, мы таких и не искали). Но у этих грибов нет такого запаха, как у наших боровиков. Кстати, в Сибири есть поговорка: цветы без запаха, женщины без любви, а 100 вёрст не расстояние. Цветов действительно очень много, и они крупные. Лесные пионы, ирисы и орхидеи, кувшинчики, которые питаются попавшими в них насекомыми, - это производит странное и жутковатое впечатление. Если говорить о грибах, то боровиков, маслят и подосиновиков местные жители не собирают. Они предпочитают пластинчатые грибы: рыжики-волнушки, зеленушки и грузди. Эти грибы они вымачивают 24 часа и затем солят в бочках. А мы с Казиком эти грибы сушили и мариновали. Правда, хорошего маринада из древесного уксуса не получалось. Поэтому я засушивала основную часть грибов.<br /> <br /> В тайге много сырых прогалин, где растёт клюква. Бродя в одиночестве в поисках ягод или грибов, я не однажды ощутила жуткий и завораживающий дух тайги. Поскрипывающие сухие деревья на пустошах, на которые садились глухари и тетерева, вселяли странную тревогу. Медведя я не встречала ни разу. Я видела только маленьких медвежат, уже пойманных охотниками. А в тайге я видела только белок, да ещё похожих на них бурундуков.<br /> <br /> Кстати, о сибирских охотниках. В Окунёве жил маленький, неприметный человечек, ростом не больше 150 сантиметров, и почти всегда пьяный. Но у него был странный, пронизывающий взгляд. Ещё у него было две собаки и жена, тоже вечно пьяная. Он был прекрасный охотник. На его счету числилось полсотни добытых медведей и не меньше лосей. Он часто продавал мясо, - конечно, тайком от властей. Лосятину мы покупали, а медвежатину - никогда! Как-то раз Казик зашёл к нему за мясом и остолбенел: на полу лежала мёртвая голая женщина, вся в крови. На его вопрос охотник рассмеялся и сказал, что это ободранная медведица. Но Казик не стал покупать ни мяса, ни жира, хотя медвежье сало имеет лечебные свойства. Во всяком случае, так полагал Мачко из Богданьца.<br /> <br /> А Казику довелось в тайге встретить медведя. Он постоянно что-то делал для окунёвского коменданта (то детские санки, то паял кастрюли, то ещё что-нибудь), и поэтому имел у коменданта &quot;блат&quot; (это даже больше, чем протекция). В России говорят: &quot;Блат выше наркома!&quot;. Как-то раз он попросил у коменданта дробовик и пошёл с приятелем на охоту за глухарями. Бродя далеко в тайге, они увидели маленькое озерцо и решили напиться из него воды, а двустволку поставили под дерево. Наклонившись к воде, они увидели отражение медведя, который залез в кусты и лакомился малиной. При виде медведя они начисто забыли про двустволку и дали дёру, лишь бы ноги унести. Но ружьё надо было вернуть. На следующий день Казик пошёл на это место с комендантом. Двустволка лежала там же, но с изогнутыми в дугу стволами, уже ни на что не годная.<br /> <br /> В тайге у реки мы сажали капусту и картошку на раскорчёванном участке. Земля там очень плодородная. Достаточно было высадить картофельные глазки, чтобы осенью собрать богатый урожай. Ещё мы держали у себя поросёнка и кур. Так что голод нам не грозил. Потом мы зарезали поросёнка, наделали колбас и ветчины, а Казик их прокоптил в самодельной коптильне. Я решила отправить посылки моим лагерным подругам: Аньеле Рыбарчик и Басе Думницкой. В посылку с копчёностями для пани Аньели я положила купленные по случаю валенки: она работала в деревне почтальоном и очень нуждалась в зимней обуви. Но почта была только в Енисейске, а это 19 километров от Окунёва. Составить мне компанию согласилась Нина Баллакова, белоруска из Барановичей. На лесной дороге наши саночки то застревали в глубоком снегу, то переворачивались. Мы бросили их на обочине и побрели дальше с посылками в руках, проваливаясь в сугробы. А нам ещё предстояла переправа. Вдоль нашего берега река была подо льдом, а вдоль левого выступила вода. Ни вперёд ни назад, к тому же повалил густой снег.<br /> <br /> Мы двинулись вдоль берега и набрели на высокие штабеля древесины. Мы стали сбрасывать в сторону берега колоды и перебрались по ним через хляби. Наши валенки при этом промокли насквозь, а снаружи покрылись ледяной коркой. Отправив посылки, мы зашли в магазин и купили по лоскуту красной ткани (в продаже была только такая, на флаги). Этими лоскутами мы обмотали ноги, как портянками.<br /> <br /> В сумерках мы двинулись в обратный путь. К вечеру подморозило, и перебираться через Енисей стало проще, тем более, что теперь мы шли налегке. Обратный путь тоже был нелёгким, но зато в звёздную ночь тайга выглядела очень романтично.<br /> <br /> <br /> <br /> Праздники мы справляли по мере возможности широко. У нас собирались все поляки: Галина и Здзислав Влад, мать Галины - пани Лемберг (из Вильно), Янек Ковалевски, Болек Максимович, доктор Люстгартен (из Кракова), Матвейчук (украинец из Люблина), латыш Юлиан Довгялло (поляк по матери, он свободно говорил по-польски), и Константи Юхницки, личность интересная и загадочная. Он не пожелал возвращаться в &quot;красную&quot; Польшу. После амнистии он уехал в Алма-Ату, к знакомому поляку, который женился на русской.<br /> <br /> На праздники к нам всегда приходил чех, инженер Брунер. Он был лётчиком. Когда немцы напали на Чехословакию, он со своими однополчанами улетел в СССР, чтобы не отдавать врагам боевые самолёты. Здесь всех сразу арестовали и осудили как шпионов. Отбыв свой срок, он работал в Окунёве главным инженером. Здесь он женился на ссыльной польке.<br /> <br /> Весной 1954 г. мне настала пора рожать, и я пошла в роддом, в Енисейск. Меня отправили пораньше, чтобы успеть туда до ледохода: когда лёд тронется, в Енисейск уже не попасть. Несмотря на свои сорок лет, я была очень неопытна, и мне очень не повезло в роддоме. Оттуда как раз уволили хорошего врача-гинеколога: он был ссыльный немец, а на его место позарилась русская врачиха-комсомолка. На рожениц ей было наплевать, тем более на ссыльных. Гинекологические инструменты заржавели и валялись за шкафом. Делать кесарево сечение или другие операции было некому. Всю работу тянули медсёстры. Они привыкли принимать роды у здоровых местных женщин, которые обычно рожали легко.<br /> <br /> Я всегда хорошо переносила боль и поэтому не теряла сознания, только охрипла от криков. Роды продолжались неделю, в страшных муках. Ребёнок задохнулся. Из меня несколько часов выдавливали плод. Мальчик был крупный, он весил почти 4 килограмма. Ещё немного, и я сама могла отправиться на тот свет. Спасла меня энергия Казика (как раз в эти дни ему дали работу и жильё в Енисейске, и он приехал сюда с вещами), который ворвался в роддом, меча громы и молнии, и пригрозил врачихе жалобой в прокуратуру, если со мной случится беда. После этого я пролежала пару дней в кислородной маске и получала инъекции пенициллина, который в то время был большой редкостью. Из роддома я вышла очень ослабленной, но со временем Казик меня откормил.<br /> <br /> Ребёнка мы похоронили на Енисейском кладбище. Мы хотели назвать мальчика Стасем, в память о профессоре Станиславе Малковском. Казик поставил на могилке крест, а потом я посадила на ней цветы. Так стало на этом кладбище одной польской могилой больше, а их там было немало, причём с давних пор. На южной окраине Енисейска, в окружении деревьев, стоял красивый памятник из чёрного мрамора с надписью &quot;Максимиллиан Маркс&quot; и датами, которых я точно не запомнила, но по времени это после Январского восстания. Должно быть, он уцелел от разрушения благодаря фамилии...<br /> <br /> В Енисейске мы поселились в новеньком &quot;финском&quot; домике, по улице Союзов. Мы занимали четвертую часть дома: комнату и кухню - вместе 25 квадратных метров. Рядом жили Галина и Здзислав Влад. Вторую половину занимала немолодая татарка с сыном, невесткой и внуком. Она была ссыльная, вдова видного татарского большевика, погибшего в лагерях. Нам она показывала именные часы - подарок мужу от Ленина. Те, кто арестовывал его, почему-то на эти часы не посмотрели.<br /> <br /> Потом она послала в Москву заявление о реабилитации. При Маленкове был такой период, когда много ссыльных реабилитировали, и они вернулись в Москву. Я помню водовоза, который развозил воду на бычке по кличке Коля. В городских колодцах воды было очень мало, причём она была жёсткая и совершенно не годилась для стирки. За хорошей водой мы ходили с вёдрами за километр с лишним на Енисей, или покупали по два-три ведра у водовоза.<br /> <br /> Так вот, этот водовоз был генералом, начальником Военно-воздушной Академии в Москве. Он отсидел 15 лет и попал сюда в ссылку. И теперь говорил, что считает это время, когда он возил воду, самым счастливым во всей своей жизни, а бычка - самым верным и надёжным своим другом. Получив реабилитацию, он признавался, что не уверен, сможет ли опять привыкнуть к московской жизни.<br /> <br /> Напротив нас жил инженер-полковник Миллер. Жена с сыном сами приехали из Москвы к нему в ссылку. Он тоже отсидел 15 лет, причём работал конструктором в каком-то специальном лагере. Он окончил Политехнический институт в Петербурге, ещё до революции.<br /> <br /> Прежде чем стать нашими соседями, Миллеры жили в доме у одной интересной старушки. Она была совершенно слепая и сама говорила, что это её Бог покарал. Потому что она выцарапывала глаза иконам, когда в Енисейске разоряли церкви. Перед революцией Енисейск, кажется, был областным городом, и в нём насчитывалось 4 или 5 церквей, а при нас действовала только одна. В другой устроили слесарную мастерскую, ещё в одной керосиновый склад, а остальные превратились в руины. В ту церковь, которая называлась действующей, ходили большей частью ссыльные украинцы из Польши. В ограде этой церкви при нас похоронили епископа с Волыни. К нам тогда пришли украинцы и просили Казика помочь в похоронах.<br /> <br /> На центральной площади Енисейска, перед райкомом партии, стоял большой памятник Сталина, который при царе был сослан в Енисейск. А после свержения Берии, преемника Сталина, его семью тоже сослали в Енисейск, но они здесь не бедствовали.<br /> <br /> Расскажу о нашей квартире. Она была светлая и очень уютная. Летом мы её оштукатурили, а под домиком, который стоял как бы на сваях, Казик построил очень удобный погреб, в котором мы держали летом кур и индюшек, а зимой - кроликов и картошку. Зимой мы держали кур и индюшек в кухне. Ежедневно приходилось чистить курятник при помощи опилок, которые я приносила с лесозавода. Куры неслись неплохо, а яйца представляли в Сибири огромную ценность. Ещё мы держали поросёнка, по кличке Борька, и кроликов. Что касается кроликов, почти всё мясо мы отдавали соседу Абакумову за то, что он этих кроликов резал (Казик был абсолютно неспособен умерщвлять разводимую нами живность). Это Абакумов, лейтенант, сам разводил собак и резал их, чтобы лечить собачьим жиром чахотку. Кроличьи шкурки я сдавала на &quot;пушную базу&quot; (там я видела тысячи соболиных шкурок). За шкурки там давали талоны, на которые можно было купить сахар и муку.<br /> <br /> У кого таких талонов не было, получал по 2 кило муки два раза в год: к 1 мая и на &quot;октябрьские&quot; (но и это полагалось только работающим). Сахар можно было достать в магазине (по килограмму в руки), отстояв огромную очередь. За хлебом тоже надо было простоять не один час, его давали по двухкилограммовой буханке. Как-то раз в магазине была такая давка, что у меня расстегнулась кофта. Смотрю - а я в одной сорочке! С трудом удалось вытащить кофту из спрессованной толпы.<br /> <br /> И ещё был случай: какая-то тётка примчалась к нам и кричит: &quot;Казимир Казимирович, бегите в магазин, спасайте жену, а то её задушат!&quot; Казик прибежал, прорвался сквозь орущую толпу и встал со мной рядом.<br /> <br /> Светлый, почти белый мёд можно было купить чаще и намного дешевле, чем сахар. Так что он наверняка не был поддельным.<br /> <br /> Летом за ягодами надо было переправляться на лодке через Енисей. Весь берег и мелководье было забито брёвнами, которые готовили, чтобы сплавлять в Дудинку. Из-за них лодка не могла пристать к берегу, и приходилось прыгать по брёвнам, удерживая равновесие, чтобы не провалиться в воду. Полбеды, когда это приходилось делать с пустыми корзинами. Но на обратном пути, с тяжёлыми полными корзинами, приходилось проявлять поистине чудеса ловкости, прыгая по ускользающим из-под ног брёвнам. В Окунёво мы ходили в тайгу вместе с Казиком, а из Енисейска обычно приходилось добираться на правый берег самой. Только вечером Казик приходил на берег и помогал донести ягоды или грибы до дома. Эти дары природы были важной частью нашего рациона.<br /> <br /> В Енисейске к нам часто заходили в гости соотечественники. Все, кто приходил в город из окрестных посёлков, за покупками или по другим делам, всегда останавливались у нас.<br /> <br /> В октябре 1954 г. мы пошли провожать на маклаковский автобус одного учителя из Барановичей (кажется, его звали Кобылиньски) и его жену. По дороге мы довольно громко болтали между собой. К нам подошёл пожилой мужчина и сказал, что он тоже поляк. Мы пригласили его к себе. Это был инженер Миколай Шиллер из Дрогобыча. До войны он работал директором филиала Нобелевской нефтяной компании. Его арестовали в 1939 году при попытке перейти в Румынию. После заключения пакта между Сикорским и Сталиным Шиллер стал одним из организаторов нашей армии, которая эвакуировалась из СССР. Когда уже казалось, что он одной ногой на Западном фронте, его, как и многих других организаторов, опять арестовали и дали новый срок. После освобождения из спецлагеря он работал в геологической партии в Северо-Енисейске. Он нам рассказал, каким способом геологи переносили свою базу вверх по речкам: люди впрягались и тянули лодки против течения. Когда ему удалось добиться перевода в Енисейск, он не смог найти иного жилья, кроме как на чердаке у одних татар. С этого дырявого чердака Казик забрал пана Шиллера к нам и поселил на кухне.<br /> <br /> Зимой 1955 г. ко мне приехала из лагеря двоюродная сестра, Марианна Кшечковска (Изабелла Ясиньска-Станкевичова), с которой мы дружили в тайшетских лагерях. Вскоре и Марианне, и пану Миколаю дали работу в Маклаково. Её взяли медсестрой в Дом инвалидов, а его на лесозавод. Но там он не смог долго выдержать и вернулся в Енисейск. Казик нашёл ему работу сторожа в порту, где швартовались приплывающие пароходы.<br /> <br /> Енисейск был морским портом. Сюда приходили суда с Ледовитого океана, из Дудинки, Игарки и Нарильска. Однажды енисейские рыбаки выловили кита, который заплыл в Енисей.<br /> <br /> Енисей - одна из великих сибирских рек. Его название переводится с тунгусского языка как &quot;большая вода&quot;. Он пробивается через обширные пороги, а начиная от Енисейска, вниз по течению, река судоходна для больших океанских пароходов. Летом Енисей имеет в ширину 2 км. Весной река разливается у Енисейска на ширину до 5 км, а перед впадением в океан даже до 60 км. Один из самых больших притоков Енисея - Ангара, называемая также Верхней Тунгуской. Это могучая, полноводная река. Она вытекает из озера Байкал, но её действительным источником считается река Селенга, берущая начало из Монголии. Ангара отличается необычайно быстрым течением. Именно на ней, в Братске, заключённые строили мощную гидроэлектростанцию. Братск находится на Ангаре, к северо-востоку от Тайшета, в нескольких десятках километров от ст. Чукша, где я была лаборанткой в лагерной больнице.<br /> <br /> Однажды весной 1955 года пан Шиллер принёс новость, что в Северо-Енисейск идёт большой этап, в котором много поляков. Мы с Казиком взяли пару кругов колбасы, сало (на Пасху мы зарезали поросёнка), хлеб и пошли их проведать. Мы с паном Шиллером обратили внимание на молодого парня, Чеслава Павловского (Малиновского), который потерял руку в партизанах, на Виленщине. А ему нравилась пани Марыся (её фамилию не помню), из Желудка на Виленщине. Пан Миколай и Казик решили уговорить коменданта оставить их двоих в Енисейске. После долгих переговоров они заплатили около 2000 рублей (за транспорт), и молодую пару сняли с этапа. Они тоже сначала поселились у нас. Мы всегда укладывали спать наших гостей на большой роскошной медвежьей шкуре. Потом Казик помог пану Чеславу устроиться на лесозавод, и они с Марысей сняли себе комнатку в городе.<br /> <br /> 26 апреля 1955 года у нас родился сын Тадеуш. Роды опять оказались трудные, но в этот раз у меня уже был опыт, и всё обошлось благополучно. Казик купил коляску за 550 рублей и сделал красивую кроватку. Приданое прислала из Львова Зофия Лехович, мать Зоси (Стефании Лехович-Вишьнёвской), моей подруги, которую я научила и устроила в лаборатории, в Чукше.<br /> <br /> Тадик рос хорошо. От Марианны он получил маленький крестик, сделанный в лагере из колечка. Я послала его во Львов, и там его освятили. Тадик не болел, но был беспокойным. Подозреваю, что ему не хватало молока: я почти всегда кормила его из одной груди. Другой сосок он не мог захватить. Уже с младенчества он не любил себя утруждать. Пустышку он вообще не признавал. Одним из первых, бессознательных звуков у него было &quot;А-Ка&quot;. По этому поводу пан Миколай смеялся: &quot;Вот и попробуйте теперь сказать, что вы не аковцы!&quot;<br /> <br /> По утрам Казик уходил на работу, а я отправлялась стоять в очередях за хлебом и другими продуктами, которые бывали в продаже. Хорошо, что пан Миколай сторожил по ночам: днём он мог присмотреть за Тадиком. Он часто возил Тадика в коляске и пытался убаюкать, декламируя наизусть &quot;Пана Тадеуша&quot;, которого помнил почти целиком. Тадик тихо лежал и слушал, однако не засыпал. Пан Миколай был в недоумении: &quot;Я б уже сам заснул, а он всё никак!&quot;<br /> <br /> Кончилось жаркое лето 1955 г., наступила осень. Мы выкопали картошку и готовились к зиме. Казик собирался покупать корову, уже дал задаток и привёз сено. Стоял ноябрь. Пан Шиллер ушёл на работу, вскоре вернулся обратно и говорит: &quot;Мы едем в Польшу!&quot; Казик ему на это: &quot;Вы всё никак без шуток не можете!&quot; Но пан Миколай, на львовский манер: &quot;Богу клянусь, чисто правда!&quot; Наутро Казик побежал к коменданту, тот всё подтвердил.<br /> <br /> Мы начали спешно готовиться к отъезду. Казика считали на заводе ценным работником, ни за что не соглашались уволить. Пришлось обращаться к коменданту, а он пожаловался прокурору, и лишь тогда Казику дали расчёт. Мы стали распродавать мебель (в основном сделанную Казиком), кур, сено, посуду и т.п. Несколько кур, индюшек, лишнюю одежду, медвежью шкуру (как жаль, что мы её не увезли в Польшу!) и другие вещи мы оставили у Владов, которые потом продали часть вещей и послали деньги во Львов, пани Лехович, которая много нам помогала. Несколько индюшек мы зажарили на дорогу.<br /> <br /> Пасха 1955 г. в енисейской ссылке. Казимеж Слободзянек (стоит). За столом (слева направо): Изабела Ясиньска (псевдо &quot;Марианна&quot;), Миколай Шиллер, Халина Влад (Лемберг) и Здзислав Влад, пани Лемберг (мать Халины) и Барбара Олендзка.<br /> <br /> Из-за постоянно открытых дверей (к нам всё время приходили покупатели, а в ноябре в Сибири уже мороз) Казик простудился. У него поднялась температура. Но мы решили, что не станем откладывать отъезд. Во-первых, неизвестно, будет ли второй этап, а во-вторых, в этой стране ни в чём нельзя быть уверенным. Надо ковать железо, пока горячо. Комендант обещал нам грузовик до Маклаково, где собиралось много поляков. Заодно он попросил нас обменять его облигации. В СССР всех заставляют &quot;добровольно&quot; подписываться на заём (не менее 1% от зарплаты), забирают деньги и выдают облигации, на которые будто бы может выпасть выигрыш. Бумаги эти не имеют никакой ценности, но их запрещено вывозить из СССР. Нам эти облигации обменяли, и Казик получил за них три тысячи рублей, - наш капитал на будущее. Комендант воспользовался возможностью обменять свои облигации. Казик их обменял вместе с нашими.<br /> <br /> Мы волновались, даст ли он обещанный грузовик. Своё слово он сдержал, а попрощаться пришёл с бутылкой шампанского. Он жалел, что мы уезжаем, и говорил: &quot;Зачем вы едете, Польша ведь тоже красная?&quot; Казик ему в ответ: &quot;Пускай хоть чёрная, но это Польша!&quot; И тут подъехал долгожданный грузовик. Мы погрузили вещи, и хотя на коляску, в которой спал Тадик, ложился снег, мы были счастливы, что едем - наконец-то сами, без конвоя. Только бедняга Бурек долго, долго нёсся за нами с жалобным лаем... И повернул домой. Его взяли к себе Влад с Галиной. Но его ждал трагический конец - его убили хулиганы.<br /> <br /> Тадику я сшила из меха спальный мешок, чтобы защитить от мороза. Но он наглотался холодного воздуха, и температура у него опять поднялась. На этом грузовике мы доехали до Маклаково, где был сборный пункт. Там всех усадили в холодный автобус и повезли за 600 километров, прямо в Красноярск. Я кормила Тадика чаем с размоченными пряниками, который разогревала у себя на груди (за 2 недели до отъезда я перестала кормить грудью). В пути у него случился понос. Когда на красноярском вокзале мы сели в тёплый вагон, нам показалось, что мы в раю. То был нормальный скорый поезд, вагоны построены на фабрике Цегельского в Познани. Это обнаружил Казик, соскоблив советскую надпись с замазанной польской таблички.<br /> <br /> В Красноярске мы пробыли ещё несколько дней, пока формировался наш поезд. Я воспользовалась задержкой и выстирала одеяльце Тадика, 3 из 4 пелёнок ползунки и пелёнки, а Казик развесил их сушиться в какой-то котельной. К сожалению, они кому-то сильно понадобились.<br /> <br /> Благодаря теплу и тёплой еде Тадик начал поправляться. Я варила ему кашку на &quot;коптилке&quot; и давала жидкие капустные щи из порций, которые нам приносили в дороге. Надо сказать, кормили нас неплохо в сравнении с тем, как это было по дороге в Осташков или в Тайшет. В пути Тадику исполнилось 6 месяцев, стали резаться зубки. Но он был очень весел и подпрыгивал на своих худеньких ножках, радуясь вместе с нами возвращению из неволи. Водиться с ним помогали Марианна, пан Миколай и Ян Станкевич, будущий муж Марианны. У Казика было много дел: он стал комендантом вагона. Питания хватало, но подвозили его нерегулярно. Иногда нам одновременно давали завтрак, обед и ужин. Обычно мы получали обеды на больших станциях. Некоторым из нас даже выдали костюмы, чтобы при въезде в Польшу выглядеть &quot;прылично&quot;. Нас везли через Москву и Львов, но во Львове не выпустили из вагонов. Казик очень переживал, что не смог повидать свой любимый город.<br /> <br /> 1 декабря мы пересекли границу в Медыке. Некоторые выходили из вагона, чтобы поцеловать родную землю. Нас привезли на репатриационный пункт в Новы Сонч, выдали каждому по тысяче злотых и репатриационную карточку с фотографией. Из-за этого нам пришлось срочно сфотографироваться.<br /> <br /> Ранним утром мы с Марианной и Аньелькой Дзевульской прибежали в костёл и в слезах счастья благодарили Святую Деву, Ту, что Светлую оберегает Ченстохову и в Острых сияет Вратах, за то, что нас чудесно возвратила на Отчизны лоно.<br /> <br /> Перевод: В.Биргер, Красноярск, Общество &quot;Мемориал&quot;, 3.01.97<br /> <br /> Примечания.<br /> <br /> 1. Родилась в 1914 г. в Белостоке. Арестована (&quot;задержана&quot;) 1.11.44 г. в Белостоке, где издавала подпольную газету &quot;Белостокский Вестник&quot;. С братом Александром и сестрой Зофьей сидела в Осташковском лагере (Тверская обл.), где арестована 16.06.45 г. и осуждена ОСО МГБ 27.03.46 г. по ст. 58-2, 11. Срок 8 лет. Освобождена 5.01.53 г. из Озерлага. Освобождена из ссылки 14.11.55 г., вернулась в Белосток. Реабилитирована 10.09.97 г. Прокуратурой Тверской области (дело N 25822-С).<br /> <br /> 2. Родился в 1911 г. во Львове. Арестован во Львове 11.01.45 г. Осуждён ОСО МГБ 18.12.45 г. по ст. 54-1&quot;а&quot;, срок 5 лет. Освобождён 11.01.50 г. из Речлага. Освобожден из ссылки 28.05.54 г. (как &quot;малосрочник&quot;). В 1955 году уехал с женой в Белосток. Реабилитирован 13.03.95 г. Прокуратурой Львовской области.<br /> <br /> 3. Персонаж романа Г.Сенкевича &quot;Крестоносцы&quot;.<br /> <br /> 4. Восстание 1863 года.<br /> <br /> 5. Todorsky_AI.jpg (13013 bytes)Ген.-лейт. А.И.Тодорский. С 1934 г. начальник Военно-воздушной академии им. Жуковского, с 1936 г. начальник Упр. высших военно-учебных заведений.<br /> <br /> 6 Мария Квач-Буклис.<br /> <br /> 7 Армия Крайова – та часть польской армии, которая вела боевые действия против оккупантов на своей государственной территории.<br /> <br /> Источник:http://www.memorial.krsk.ru/memuar/Olendzka.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9E%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%91%D0%B0%D1%80%D0%B1%D0%B0%D1%80%D0%B0_%D0%90%D0%BD%D1%82%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0_(1914)&diff=31564386 2019-12-14T14:35:43Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |дата рождения=1914<br /> |место рождения=Польша, город Белосток<br /> |пол=женщина<br /> |национальность=полька<br /> |социальное происхождение=заключенный<br /> |образование=высшее<br /> |место проживания=Польша, город Белосток<br /> |дата ареста 1=16.06.1945<br /> |обвинение 1=58-2 [РГВА: еще и 58-11]<br /> |осуждение 1=27.03.1946<br /> |осудивший орган 1=ОСО при МВД СССР<br /> |приговор 1=ИТЛ, 8 лет<br /> |архивное дело=Архив Кр-ского &quot;Мемориала&quot;<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Красноярское общество &quot;Мемориал&quot;; БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата реабилитации 1=09.09.1997<br /> |реабилитирующий орган 1=Прокуратура Тверской обл.(Калининской обл)<br /> |примечание к аресту 1=Преподаватель гимназии для взрослых. Обв: держала конспиративную квартиру, где была типография по выпуску а/с газеты. Прошла тюрьмы в Осташкове и Калинине, где был объявлен срок. ЗАтем этап на станцию Чум, на лагпункт Печорлага. В 49г отправлена в Озерлаг на трассу Тайшет-Братск. Последние 3 лагерных года работала в больничной зоне на станции Чукша в Чунском р-не Иркутской обл.<br /> |примечание=На момент ареста семья: отец Антон Михайлович, 1860 г.р., рат Александр, 1909 г.р., сестра София, 1903 г.р. Брат и сестра в ноябре 1944 находились вместе с ней в Осташковском лагере. Вместе с ней арестована Давидович В.П. Также реабилитирована.<br /> |гражданство (подданство)=польское<br /> |мера пресечения 1=арестована<br /> |варианты ФИО=Олендзка, Слободзянек Барбара Антоновна<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:База данных Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;]]<br /> [[Категория:Красноярский край]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> Полька. В начале 50-х отбывала ссылку в КК. В апреле 1953 вышла замуж за ссыльного поляка Слободзянека К.К., 26.04.1954 родился сын Тадеуш. В 1954 всей семьей репатриированы в Польшу.<br /> Источник: http://www.memorial.krsk.ru/martirol/ol_on.htm</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%94%D0%B5%D0%BC%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE_%D0%9B%D0%B8%D0%B4%D0%B8%D1%8F_%D0%A5%D0%B0%D1%80%D0%BB%D0%B0%D0%BC%D0%BF%D0%B8%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0_(1925)&diff=31564381 2019-12-14T14:29:42Z

<p>Tatyana-Genea: /* Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot; */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Демченко Лидия Харлампьевна 1_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата рождения=1925<br /> |варианты ФИО=Марусяк (по мужу) Лидия Харлампиевна<br /> |место рождения=Кировоградская обл<br /> |профессия / место работы=чернорабочая на заводе<br /> |место проживания=Австрия, г. Ферлаг<br /> |пол=женщина<br /> |источники данных=Сайт [http://lists.memo.ru/ Жертвы политического террора в СССР]; Архив НИПЦ &quot;Мемориал&quot;, Москва;  <br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |обвинение 1=а<br /> |осуждение 1=07.08.1945<br /> |осудивший орган 1=военный трибунал<br /> |статья 1=58-1<br /> |приговор 1=57 армии, 07.08.1945 - 10 лет ИТЛ<br /> |место отбывания 1=в Мордовии, ст. Потьма<br /> |дата реабилитации 1=20.05.1965<br /> |реабилитирующий орган 1=Военная коллегия ВС СССР<br /> |комментарий к аресту 1=В 1954 г.отправлена в ссылку в п. Стрелка Енисейского р-на.<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> <br /> ==Публикации==<br /> Женщина-легенда<br /> <br /> История одной судьбы<br /> <br /> Бывает так: видишь женщину, на лице ее сияет добрая улыбка, и не подумаешь, сколько в ее судьбе произошло тревожного, сколько горя перенесла она в юные годы... Но она пережила все.<br /> <br /> Мы, жители Лесосибирска, слышали о ней. Ведь ее приглашали на встречи школьники города, студенты местного университета. Молодежь слушала ее, затаив дыхание, задавала много вопросов. Как она выжила после того, что ей пришлось пережить? Один из студентов поблагодарил за встречу, назвав Лидию Харлампиевну Марусяк легендой...<br /> <br /> А начиналось все так.<br /> <br /> В детстве и юности она Демченко Лидия. Родилась в городе Кировограде на Украине. До войны окончила 7 классов, подала документы в педтехникум в городе Николаев. Но мечтам не суждено было сбыться. 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. 10-15 августа в город Кировоград вошли фашисты. Дядя Лидии Харлампиевны, бывiий начальник райфо, по заданию Правительства, был оставлен в городе для подрывной деятельности в тылу врага. Лида с матерью эвакуировались в Новгородку — райцентр, где работал дядя Федор Жиботинский. Лида, три ее одноклассника и дядя в сентябре 1941 года ушли в партизаны. Фронт был в 12 км. Юной партизанке два раза, одной (она была связной) пришлось переходить линию фронта — за медикаментами, за солью. Мать оставалась в Новгородке. В сентябре отряду понадобился переводчик. Дядя дал задание: из Новгородки привести еврея Риву Флейтмахера. Надо было идти по болотам. 8 км прошли камышами до того места, где надо было перейти дорогу — большак. Дядя говорил: «Идешь последний раз. Больше беспокоить не будем». Не успела связная перейти дорогу, вдруг на большаке появилась крытая машина с немцами. Лиду остановили и велели сесть в машину. В машине были подростки, их везли на станцию Куцавка. Лида была легко одета. Мимо проезжал пожилой мужчина, вез молоко подводой. Девушка крикнула ему: «Скажи моей маме: нужна одежда!» Мама принесла ночью и через колючую проволоку перекинула мешок с одеждой и продуктами. Среди тех, кого везли в машине, Лида увидели одного знакомого. Он сказал: «Прикуси язык, молчи!»<br /> <br /> Так они доехали до Перемышля (Польша). Свои продукты кончились. Паек – 200 грамм хлеба и пол-литра воды. Хлеб стряпали еще в 1928 году, видно было по упаковке. Открывали вагон утром, бросали и снова закрывали. И все. До этого была комиссия. Был укол, вызвавший опухоль. Попала на карантин. Лечили от опухоли и чесотки. На карантине находилась полгода. Поляки чем-либо подкармливали. 43 год в Штеттине в Германии. Город подвергся бомбардировке. Мало кто выжил.<br /> <br /> В сентябре 1943 года Лидия попала в Австрию на металлургический завод. Начался фашизм. Это был крематорный лагерь. Выжигали на руке номер (клеймо). Не обошла эта участь и Лидию. Через полтора месяца отправили в крематорий. Загружали в газовые камеры, на третий день камеры чистили от золы, вывозили на поля, работали живые номерные мужчины лагеря. Кормили впроголодь: 250 грамм хлеба, черный ячменный кофе 0,5 л, отварная брюква. Узники опухали. Лида весила 43 кг. К тому же у нее взяли 3,5 литра крови, за раз брали по 0,5 л. Кровь заставляли сдавать молодых, 1925-1927 годов рождения. На работу, которая длилась по 12 часов, гоняли в сопровождении собак.<br /> <br /> Сколько сожжено людей! Ни имени, ни даты... Это страшно быть забытым... Ведь мы крепимся памятью. Для Лидии Харлампиевны на чужбине встретились люди-звери. Их боялись все пленные: они осатанели, измывались, изводили — это исчадия, чудовища.<br /> <br /> Такое надругательство над плотью, такое измывательство над душой, такой изощренный садизм!<br /> <br /> Лида Демченко была в этом номерном лагере до мая 1945 года. Впоследствии эта территория отошла к американцам. Выпустили всех, объявили: «Завтра прибудет российское командование!»<br /> <br /> В июне зарегистрировали к отправке на Родину. Но Лида прождала еще два месяца. Все это время жили в бараках, спали валетом. Как-то ночью пришел офицер-чекист: «Кто Демченко?» Лиду повели в подвал... Каждую ночь людей с Украины, Польши становилось все меньше и меньше. Через четыре дня Лиду на следствии перевели в тюрьму. Били долго, спрашивали: «Кто такой Кимлач Сергей Митрофанович?» Так ее еще восемь месяцев продержали в следственном изоляторе, следствие вели ночью, а днем спать не давали. На нервной почве у Лиды начался тик. Из еды давали только 350 грамм хлеба и пол-литра воды. В декабре, уже осужденную, Лиду отправили в Россию в номерной лагерь, осудили на 10 лет. Шли пешком, по 12 км. Лида была бригадиром еще 18-ти истощенных человек. «Не дай Бог никому попасть туда. Чего не знал, не видел — подпишешь, что требуют», — с горечью говорит Лидия Харлампиевна.<br /> <br /> До конца срока Лидия сидела в Мордовии. Знала только свой барак и работу, без права переписки. В тюрьме — барак усиленного режима — БУР.<br /> <br /> «Со мной сидели Лидия Русланова, Ляля Черная, пол-Марииинки с Ленинграда, Солженицын — с ним встречались в 1951 году». Из его фонда Лидия Харлампиевна получает два раза в год от одной до трех тысяч рублей.<br /> <br /> После отбытия наказания Лидия Харлампиевна была отправлена на поселение в Енисейский район Красноярского края, в поселок Стрелка. Строили бараки. Легкой работы не было. Там Лидия вышла замуж за хорошего человека, вырастили с ним троих детей — двоих сыновей и дочь. Жили прилично. Заочно Лидия закончила автодорожный техникум в Красноярске. В поселке Стрелка прожили с 1954 по 1974 год.<br /> <br /> В 1965 году Лидия Харлампиевна была реабилитирована. Уехали они с семьей на Кавказ, в Майкопский район. Но случилось так, что мужа убили бандиты, а дом подожгли. Тогда Лидия Харлампиевна переехала в Омск к дочери. Оттуда в 2000 году ездила в Германию, в Австрию. Такая поездка на две недели разрешалась бывшим малолетним узникам. Вообще, бывшим узникам оказывали достаточное внимание: много раз выделялись бесплатные путевки санатории, а до 2000 года один раз в год разрешалась поездка самолетом.<br /> <br /> И все-таки, Лидия Харлампиевна, Вы счастливый человек!<br /> <br /> Ведь у Вас была мечта, работ квартира, даже собственный дом, муж, которого Вы любили, два сына, дочь. Были и страдания, но они приобрели иную окраску. Они теперь Вам помогают жить.<br /> <br /> А что человек без страданий? Жизнь без страданий пуста. Несчастливы те, у кого жизнь безвыходна, кто ничего не испытал в жизни: ни любви, ни суровой жизни — ничего, что крепит человека. У Вас, Лидия Харлампиевна, все было и еще есть.<br /> <br /> Да, Ваше выживание диковинно. Легко ли Вам? Кажется, что Вы готовы взлететь, руки обросли перьями — толкнись слегка и подымет тебя над миром. Вот и наслаждайтесь этим чувством покоя и душевной легкости.<br /> <br /> Л.М.Щукина, Л.И.Лендель,<br /> ветераны труда<br /> <br /> Подписи к фото:<br /> <br /> <br /> Лидия Харлампиевна Марусяк<br /> <br /> <br /> В больнице в сталинских лагерях<br /> <br /> <br /> Германия. 1943 год: за станком на заводе<br /> <br /> <br /> Поселок Стрелка. 1955 год, в ссылке<br /> <br /> Какая-то лесосибирская газета, предположительно 2009 г.<br /> <br /> Примечание: по сведениям lists.memo.ru<br /> <br /> Демченко (по мужу - Марусяк) Лидия Харлампиевна<br /> Род. 1925, Кировоградская обл.<br /> Место работы: чернорабочая на заводе. <br /> Прож.: Австрия, г. Ферлаг.<br /> Обвинение: 58-1 а. <br /> Приговор: Военный трибунал 57 армии, 07.08.1945 - 10 лет ИТЛ, отбывала в Мордовии, ст. Потьма.<br /> Реабилитация: Военная коллегия ВС СССР, 20.05.1965.<br /> Источник: Архив НИПЦ &quot;Мемориал&quot;, Москва<br /> <br /> <br /> http://www.memorial.krsk.ru/Public/00/2009_1.htm - Женщина-легенда<br /> <br /> ==Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Демченко Лидия Харлампьевна 4 tn.jpg|Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;.<br /> File:Демченко Лидия Харлампьевна 2_tn.jpg|Лидия Харлампиевна Демченко<br /> File:Демченко Лидия Харлампьевна 3_tn.jpg|Демченко Лидия Харлампьевна<br /> &lt;/gallery&gt;</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%94%D0%B5%D0%BC%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE_%D0%9B%D0%B8%D0%B4%D0%B8%D1%8F_%D0%A5%D0%B0%D1%80%D0%BB%D0%B0%D0%BC%D0%BF%D0%B8%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0_(1925)&diff=31564379 2019-12-14T14:28:34Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Демченко Лидия Харлампьевна 1_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата рождения=1925<br /> |варианты ФИО=Марусяк (по мужу) Лидия Харлампиевна<br /> |место рождения=Кировоградская обл<br /> |профессия / место работы=чернорабочая на заводе<br /> |место проживания=Австрия, г. Ферлаг<br /> |пол=женщина<br /> |источники данных=Сайт [http://lists.memo.ru/ Жертвы политического террора в СССР]; Архив НИПЦ &quot;Мемориал&quot;, Москва;  <br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |обвинение 1=а<br /> |осуждение 1=07.08.1945<br /> |осудивший орган 1=военный трибунал<br /> |статья 1=58-1<br /> |приговор 1=57 армии, 07.08.1945 - 10 лет ИТЛ<br /> |место отбывания 1=в Мордовии, ст. Потьма<br /> |дата реабилитации 1=20.05.1965<br /> |реабилитирующий орган 1=Военная коллегия ВС СССР<br /> |комментарий к аресту 1=В 1954 г.отправлена в ссылку в п. Стрелка Енисейского р-на.<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> <br /> ==Публикации==<br /> Женщина-легенда<br /> <br /> История одной судьбы<br /> <br /> Бывает так: видишь женщину, на лице ее сияет добрая улыбка, и не подумаешь, сколько в ее судьбе произошло тревожного, сколько горя перенесла она в юные годы... Но она пережила все.<br /> <br /> Мы, жители Лесосибирска, слышали о ней. Ведь ее приглашали на встречи школьники города, студенты местного университета. Молодежь слушала ее, затаив дыхание, задавала много вопросов. Как она выжила после того, что ей пришлось пережить? Один из студентов поблагодарил за встречу, назвав Лидию Харлампиевну Марусяк легендой...<br /> <br /> А начиналось все так.<br /> <br /> В детстве и юности она Демченко Лидия. Родилась в городе Кировограде на Украине. До войны окончила 7 классов, подала документы в педтехникум в городе Николаев. Но мечтам не суждено было сбыться. 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. 10-15 августа в город Кировоград вошли фашисты. Дядя Лидии Харлампиевны, бывiий начальник райфо, по заданию Правительства, был оставлен в городе для подрывной деятельности в тылу врага. Лида с матерью эвакуировались в Новгородку — райцентр, где работал дядя Федор Жиботинский. Лида, три ее одноклассника и дядя в сентябре 1941 года ушли в партизаны. Фронт был в 12 км. Юной партизанке два раза, одной (она была связной) пришлось переходить линию фронта — за медикаментами, за солью. Мать оставалась в Новгородке. В сентябре отряду понадобился переводчик. Дядя дал задание: из Новгородки привести еврея Риву Флейтмахера. Надо было идти по болотам. 8 км прошли камышами до того места, где надо было перейти дорогу — большак. Дядя говорил: «Идешь последний раз. Больше беспокоить не будем». Не успела связная перейти дорогу, вдруг на большаке появилась крытая машина с немцами. Лиду остановили и велели сесть в машину. В машине были подростки, их везли на станцию Куцавка. Лида была легко одета. Мимо проезжал пожилой мужчина, вез молоко подводой. Девушка крикнула ему: «Скажи моей маме: нужна одежда!» Мама принесла ночью и через колючую проволоку перекинула мешок с одеждой и продуктами. Среди тех, кого везли в машине, Лида увидели одного знакомого. Он сказал: «Прикуси язык, молчи!»<br /> <br /> Так они доехали до Перемышля (Польша). Свои продукты кончились. Паек – 200 грамм хлеба и пол-литра воды. Хлеб стряпали еще в 1928 году, видно было по упаковке. Открывали вагон утром, бросали и снова закрывали. И все. До этого была комиссия. Был укол, вызвавший опухоль. Попала на карантин. Лечили от опухоли и чесотки. На карантине находилась полгода. Поляки чем-либо подкармливали. 43 год в Штеттине в Германии. Город подвергся бомбардировке. Мало кто выжил.<br /> <br /> В сентябре 1943 года Лидия попала в Австрию на металлургический завод. Начался фашизм. Это был крематорный лагерь. Выжигали на руке номер (клеймо). Не обошла эта участь и Лидию. Через полтора месяца отправили в крематорий. Загружали в газовые камеры, на третий день камеры чистили от золы, вывозили на поля, работали живые номерные мужчины лагеря. Кормили впроголодь: 250 грамм хлеба, черный ячменный кофе 0,5 л, отварная брюква. Узники опухали. Лида весила 43 кг. К тому же у нее взяли 3,5 литра крови, за раз брали по 0,5 л. Кровь заставляли сдавать молодых, 1925-1927 годов рождения. На работу, которая длилась по 12 часов, гоняли в сопровождении собак.<br /> <br /> Сколько сожжено людей! Ни имени, ни даты... Это страшно быть забытым... Ведь мы крепимся памятью. Для Лидии Харлампиевны на чужбине встретились люди-звери. Их боялись все пленные: они осатанели, измывались, изводили — это исчадия, чудовища.<br /> <br /> Такое надругательство над плотью, такое измывательство над душой, такой изощренный садизм!<br /> <br /> Лида Демченко была в этом номерном лагере до мая 1945 года. Впоследствии эта территория отошла к американцам. Выпустили всех, объявили: «Завтра прибудет российское командование!»<br /> <br /> В июне зарегистрировали к отправке на Родину. Но Лида прождала еще два месяца. Все это время жили в бараках, спали валетом. Как-то ночью пришел офицер-чекист: «Кто Демченко?» Лиду повели в подвал... Каждую ночь людей с Украины, Польши становилось все меньше и меньше. Через четыре дня Лиду на следствии перевели в тюрьму. Били долго, спрашивали: «Кто такой Кимлач Сергей Митрофанович?» Так ее еще восемь месяцев продержали в следственном изоляторе, следствие вели ночью, а днем спать не давали. На нервной почве у Лиды начался тик. Из еды давали только 350 грамм хлеба и пол-литра воды. В декабре, уже осужденную, Лиду отправили в Россию в номерной лагерь, осудили на 10 лет. Шли пешком, по 12 км. Лида была бригадиром еще 18-ти истощенных человек. «Не дай Бог никому попасть туда. Чего не знал, не видел — подпишешь, что требуют», — с горечью говорит Лидия Харлампиевна.<br /> <br /> До конца срока Лидия сидела в Мордовии. Знала только свой барак и работу, без права переписки. В тюрьме — барак усиленного режима — БУР.<br /> <br /> «Со мной сидели Лидия Русланова, Ляля Черная, пол-Марииинки с Ленинграда, Солженицын — с ним встречались в 1951 году». Из его фонда Лидия Харлампиевна получает два раза в год от одной до трех тысяч рублей.<br /> <br /> После отбытия наказания Лидия Харлампиевна была отправлена на поселение в Енисейский район Красноярского края, в поселок Стрелка. Строили бараки. Легкой работы не было. Там Лидия вышла замуж за хорошего человека, вырастили с ним троих детей — двоих сыновей и дочь. Жили прилично. Заочно Лидия закончила автодорожный техникум в Красноярске. В поселке Стрелка прожили с 1954 по 1974 год.<br /> <br /> В 1965 году Лидия Харлампиевна была реабилитирована. Уехали они с семьей на Кавказ, в Майкопский район. Но случилось так, что мужа убили бандиты, а дом подожгли. Тогда Лидия Харлампиевна переехала в Омск к дочери. Оттуда в 2000 году ездила в Германию, в Австрию. Такая поездка на две недели разрешалась бывшим малолетним узникам. Вообще, бывшим узникам оказывали достаточное внимание: много раз выделялись бесплатные путевки санатории, а до 2000 года один раз в год разрешалась поездка самолетом.<br /> <br /> И все-таки, Лидия Харлампиевна, Вы счастливый человек!<br /> <br /> Ведь у Вас была мечта, работ квартира, даже собственный дом, муж, которого Вы любили, два сына, дочь. Были и страдания, но они приобрели иную окраску. Они теперь Вам помогают жить.<br /> <br /> А что человек без страданий? Жизнь без страданий пуста. Несчастливы те, у кого жизнь безвыходна, кто ничего не испытал в жизни: ни любви, ни суровой жизни — ничего, что крепит человека. У Вас, Лидия Харлампиевна, все было и еще есть.<br /> <br /> Да, Ваше выживание диковинно. Легко ли Вам? Кажется, что Вы готовы взлететь, руки обросли перьями — толкнись слегка и подымет тебя над миром. Вот и наслаждайтесь этим чувством покоя и душевной легкости.<br /> <br /> Л.М.Щукина, Л.И.Лендель,<br /> ветераны труда<br /> <br /> Подписи к фото:<br /> <br /> <br /> Лидия Харлампиевна Марусяк<br /> <br /> <br /> В больнице в сталинских лагерях<br /> <br /> <br /> Германия. 1943 год: за станком на заводе<br /> <br /> <br /> Поселок Стрелка. 1955 год, в ссылке<br /> <br /> Какая-то лесосибирская газета, предположительно 2009 г.<br /> <br /> Примечание: по сведениям lists.memo.ru<br /> <br /> Демченко (по мужу - Марусяк) Лидия Харлампиевна<br /> Род. 1925, Кировоградская обл.<br /> Место работы: чернорабочая на заводе. <br /> Прож.: Австрия, г. Ферлаг.<br /> Обвинение: 58-1 а. <br /> Приговор: Военный трибунал 57 армии, 07.08.1945 - 10 лет ИТЛ, отбывала в Мордовии, ст. Потьма.<br /> Реабилитация: Военная коллегия ВС СССР, 20.05.1965.<br /> Источник: Архив НИПЦ &quot;Мемориал&quot;, Москва<br /> <br /> <br /> http://www.memorial.krsk.ru/Public/00/2009_1.htm - Женщина-легенда<br /> <br /> ==Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Демченко Лидия Харлампьевна 4 tn.jpg|Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;.<br /> File:Демченко Лидия Харлампьевна 2_tn.jpg|Лидия Харлампиевна Демченко<br /> &lt;/gallery&gt;</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%94%D0%B5%D0%BC%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE_%D0%9B%D0%B8%D0%B4%D0%B8%D1%8F_%D0%A5%D0%B0%D1%80%D0%BB%D0%B0%D0%BC%D0%BF%D0%B8%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0_(1925)&diff=31564378 2019-12-14T14:28:01Z

<p>Tatyana-Genea: /* Биография */</p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Демченко Лидия Харлампьевна 1_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;<br /> |дата рождения=1925<br /> |варианты ФИО=Марусяк (по мужу) Лидия Харлампиевна<br /> |место рождения=Кировоградская обл<br /> |пол=женщина<br /> |профессия / место работы=чернорабочая на заводе<br /> |место проживания=Австрия, г. Ферлаг<br /> |источники данных=Сайт [http://lists.memo.ru/ Жертвы политического террора в СССР]; Архив НИПЦ &quot;Мемориал&quot;, Москва;  <br /> |обвинение 1=а<br /> |осудивший орган 1=военный трибунал<br /> |статья 1=58-1<br /> |приговор 1=57 армии, 07.08.1945 - 10 лет ИТЛ<br /> |дата реабилитации 1=20.05.1965<br /> |реабилитирующий орган 1=Военная коллегия ВС СССР<br /> |место отбывания 1=в Мордовии, ст. Потьма<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |осуждение 1=07.08.1945<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> <br /> ==Публикации==<br /> Женщина-легенда<br /> <br /> История одной судьбы<br /> <br /> Бывает так: видишь женщину, на лице ее сияет добрая улыбка, и не подумаешь, сколько в ее судьбе произошло тревожного, сколько горя перенесла она в юные годы... Но она пережила все.<br /> <br /> Мы, жители Лесосибирска, слышали о ней. Ведь ее приглашали на встречи школьники города, студенты местного университета. Молодежь слушала ее, затаив дыхание, задавала много вопросов. Как она выжила после того, что ей пришлось пережить? Один из студентов поблагодарил за встречу, назвав Лидию Харлампиевну Марусяк легендой...<br /> <br /> А начиналось все так.<br /> <br /> В детстве и юности она Демченко Лидия. Родилась в городе Кировограде на Украине. До войны окончила 7 классов, подала документы в педтехникум в городе Николаев. Но мечтам не суждено было сбыться. 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. 10-15 августа в город Кировоград вошли фашисты. Дядя Лидии Харлампиевны, бывiий начальник райфо, по заданию Правительства, был оставлен в городе для подрывной деятельности в тылу врага. Лида с матерью эвакуировались в Новгородку — райцентр, где работал дядя Федор Жиботинский. Лида, три ее одноклассника и дядя в сентябре 1941 года ушли в партизаны. Фронт был в 12 км. Юной партизанке два раза, одной (она была связной) пришлось переходить линию фронта — за медикаментами, за солью. Мать оставалась в Новгородке. В сентябре отряду понадобился переводчик. Дядя дал задание: из Новгородки привести еврея Риву Флейтмахера. Надо было идти по болотам. 8 км прошли камышами до того места, где надо было перейти дорогу — большак. Дядя говорил: «Идешь последний раз. Больше беспокоить не будем». Не успела связная перейти дорогу, вдруг на большаке появилась крытая машина с немцами. Лиду остановили и велели сесть в машину. В машине были подростки, их везли на станцию Куцавка. Лида была легко одета. Мимо проезжал пожилой мужчина, вез молоко подводой. Девушка крикнула ему: «Скажи моей маме: нужна одежда!» Мама принесла ночью и через колючую проволоку перекинула мешок с одеждой и продуктами. Среди тех, кого везли в машине, Лида увидели одного знакомого. Он сказал: «Прикуси язык, молчи!»<br /> <br /> Так они доехали до Перемышля (Польша). Свои продукты кончились. Паек – 200 грамм хлеба и пол-литра воды. Хлеб стряпали еще в 1928 году, видно было по упаковке. Открывали вагон утром, бросали и снова закрывали. И все. До этого была комиссия. Был укол, вызвавший опухоль. Попала на карантин. Лечили от опухоли и чесотки. На карантине находилась полгода. Поляки чем-либо подкармливали. 43 год в Штеттине в Германии. Город подвергся бомбардировке. Мало кто выжил.<br /> <br /> В сентябре 1943 года Лидия попала в Австрию на металлургический завод. Начался фашизм. Это был крематорный лагерь. Выжигали на руке номер (клеймо). Не обошла эта участь и Лидию. Через полтора месяца отправили в крематорий. Загружали в газовые камеры, на третий день камеры чистили от золы, вывозили на поля, работали живые номерные мужчины лагеря. Кормили впроголодь: 250 грамм хлеба, черный ячменный кофе 0,5 л, отварная брюква. Узники опухали. Лида весила 43 кг. К тому же у нее взяли 3,5 литра крови, за раз брали по 0,5 л. Кровь заставляли сдавать молодых, 1925-1927 годов рождения. На работу, которая длилась по 12 часов, гоняли в сопровождении собак.<br /> <br /> Сколько сожжено людей! Ни имени, ни даты... Это страшно быть забытым... Ведь мы крепимся памятью. Для Лидии Харлампиевны на чужбине встретились люди-звери. Их боялись все пленные: они осатанели, измывались, изводили — это исчадия, чудовища.<br /> <br /> Такое надругательство над плотью, такое измывательство над душой, такой изощренный садизм!<br /> <br /> Лида Демченко была в этом номерном лагере до мая 1945 года. Впоследствии эта территория отошла к американцам. Выпустили всех, объявили: «Завтра прибудет российское командование!»<br /> <br /> В июне зарегистрировали к отправке на Родину. Но Лида прождала еще два месяца. Все это время жили в бараках, спали валетом. Как-то ночью пришел офицер-чекист: «Кто Демченко?» Лиду повели в подвал... Каждую ночь людей с Украины, Польши становилось все меньше и меньше. Через четыре дня Лиду на следствии перевели в тюрьму. Били долго, спрашивали: «Кто такой Кимлач Сергей Митрофанович?» Так ее еще восемь месяцев продержали в следственном изоляторе, следствие вели ночью, а днем спать не давали. На нервной почве у Лиды начался тик. Из еды давали только 350 грамм хлеба и пол-литра воды. В декабре, уже осужденную, Лиду отправили в Россию в номерной лагерь, осудили на 10 лет. Шли пешком, по 12 км. Лида была бригадиром еще 18-ти истощенных человек. «Не дай Бог никому попасть туда. Чего не знал, не видел — подпишешь, что требуют», — с горечью говорит Лидия Харлампиевна.<br /> <br /> До конца срока Лидия сидела в Мордовии. Знала только свой барак и работу, без права переписки. В тюрьме — барак усиленного режима — БУР.<br /> <br /> «Со мной сидели Лидия Русланова, Ляля Черная, пол-Марииинки с Ленинграда, Солженицын — с ним встречались в 1951 году». Из его фонда Лидия Харлампиевна получает два раза в год от одной до трех тысяч рублей.<br /> <br /> После отбытия наказания Лидия Харлампиевна была отправлена на поселение в Енисейский район Красноярского края, в поселок Стрелка. Строили бараки. Легкой работы не было. Там Лидия вышла замуж за хорошего человека, вырастили с ним троих детей — двоих сыновей и дочь. Жили прилично. Заочно Лидия закончила автодорожный техникум в Красноярске. В поселке Стрелка прожили с 1954 по 1974 год.<br /> <br /> В 1965 году Лидия Харлампиевна была реабилитирована. Уехали они с семьей на Кавказ, в Майкопский район. Но случилось так, что мужа убили бандиты, а дом подожгли. Тогда Лидия Харлампиевна переехала в Омск к дочери. Оттуда в 2000 году ездила в Германию, в Австрию. Такая поездка на две недели разрешалась бывшим малолетним узникам. Вообще, бывшим узникам оказывали достаточное внимание: много раз выделялись бесплатные путевки санатории, а до 2000 года один раз в год разрешалась поездка самолетом.<br /> <br /> И все-таки, Лидия Харлампиевна, Вы счастливый человек!<br /> <br /> Ведь у Вас была мечта, работ квартира, даже собственный дом, муж, которого Вы любили, два сына, дочь. Были и страдания, но они приобрели иную окраску. Они теперь Вам помогают жить.<br /> <br /> А что человек без страданий? Жизнь без страданий пуста. Несчастливы те, у кого жизнь безвыходна, кто ничего не испытал в жизни: ни любви, ни суровой жизни — ничего, что крепит человека. У Вас, Лидия Харлампиевна, все было и еще есть.<br /> <br /> Да, Ваше выживание диковинно. Легко ли Вам? Кажется, что Вы готовы взлететь, руки обросли перьями — толкнись слегка и подымет тебя над миром. Вот и наслаждайтесь этим чувством покоя и душевной легкости.<br /> <br /> Л.М.Щукина, Л.И.Лендель,<br /> ветераны труда<br /> <br /> Подписи к фото:<br /> <br /> <br /> Лидия Харлампиевна Марусяк<br /> <br /> <br /> В больнице в сталинских лагерях<br /> <br /> <br /> Германия. 1943 год: за станком на заводе<br /> <br /> <br /> Поселок Стрелка. 1955 год, в ссылке<br /> <br /> Какая-то лесосибирская газета, предположительно 2009 г.<br /> <br /> Примечание: по сведениям lists.memo.ru<br /> <br /> Демченко (по мужу - Марусяк) Лидия Харлампиевна<br /> Род. 1925, Кировоградская обл.<br /> Место работы: чернорабочая на заводе. <br /> Прож.: Австрия, г. Ферлаг.<br /> Обвинение: 58-1 а. <br /> Приговор: Военный трибунал 57 армии, 07.08.1945 - 10 лет ИТЛ, отбывала в Мордовии, ст. Потьма.<br /> Реабилитация: Военная коллегия ВС СССР, 20.05.1965.<br /> Источник: Архив НИПЦ &quot;Мемориал&quot;, Москва<br /> <br /> <br /> http://www.memorial.krsk.ru/Public/00/2009_1.htm - Женщина-легенда<br /> <br /> ==Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;==<br /> &lt;gallery&gt;<br /> File:Демченко Лидия Харлампьевна 4 tn.jpg|Фотография из БД Красноярского общества &quot;Мемориал&quot;.<br /> File:Демченко Лидия Харлампьевна 2_tn.jpg|Лидия Харлампиевна Демченко<br /> &lt;/gallery&gt;</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A6%D0%B8%D1%80%D1%83%D0%BB%D0%B8%D1%81_%D0%AD%D0%B4%D0%B3%D0%B0%D1%80_%D0%AE%D1%80%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1912)&diff=31564373 2019-12-14T14:19:11Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Цирулис Эдгар Юрьевич_tn.jpg<br /> |место рождения=Рига<br /> |профессия / место работы=инженер-строитель «по мостостроению и металлич. конструкциям пром. сооружений».<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/ci_co.htm<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==<br /> (р. 26.5[8.6].1912, Рига), инженер-строитель «по мостостроению и металлич. конструкциям пром. сооружений». Чл. СА с 1965. Окончил инж.-науч. ф-т Латвийского ун-та в Риге, (1931-43). С 1930 в Риге, в проектных орг-циях и «при инженерах на стройках», техник, ст. техник, и.о. инженера; с 1937 в Военно-строит. управлении, бухгалтер, с 1938 по 1940 инженер-строитель; в 1941-44 в Рижской детской б-це, завхоз, по совм. инженер-проектир.; в 1944-45 на стр-ве ж.д. Алсунга—Вентспилс, мастер; в 1945-46 инженер Лиспайской дистанции служб Латв. ж.д. <br /> А.В.Слабуха. &quot;Архитекторы Приенисейской Сибири. Конец 19-го - начало 21 века&quot;. М. Прогресс-традиция. 2004.</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D1%87%D1%83%D1%81_%D0%AE%D1%80%D0%B3%D0%B8%D1%81_%D0%9A%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%BE&diff=31564368 2019-12-14T14:08:08Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Клинавичюс Юргис_tn.jpg<br /> |подпись к фотографии=Клинавичюс Юргис<br /> |национальность=Литовец<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/Kl.htm<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |приговор 1=Ссылка<br /> |место отбывания 1=Туруханск<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==</div>

Tatyana-Genea https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D1%87%D1%83%D1%81_%D0%AE%D1%80%D0%B3%D0%B8%D1%81_%D0%9A%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%BE&diff=31564367 2019-12-14T14:07:08Z

<p>Tatyana-Genea: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Клинавичюс Юргис_tn.jpg<br /> |национальность=Литовец<br /> |пол=мужчина<br /> |источники данных=http://www.memorial.krsk.ru/martirol/Kl.htm<br /> |приговор 1=Ссылка<br /> |место отбывания 1=Туруханск<br /> |статус=создан пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> [[Категория:Открытый список]]<br /> [[Категория:Добавлено пользователем]]<br /> <br /> ==Биография==</div>

Tatyana-Genea