https://ru.openlist.wiki/api.php?action=feedcontributions&feedformat=atom&user=Kirill53 2026-06-14T07:16:28Z Вклад участника MediaWiki 1.30.0 https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A8%D0%BA%D0%B0%D0%BF%D0%B0%D1%80_%D0%94%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BA_%D0%9A%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1884)&diff=31570433 2020-01-19T11:40:47Z

<p>Kirill53: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Шкапар Доменик Казимирович (1884).jpg<br /> |подпись к фотографии= 1934 год. Семья Шкапар (супруга Анна Федоровна, дочь Галлимирра Домениковна)<br /> |дата рождения=28.01.1884<br /> |варианты ФИО=Доменик/Доминик; Шкапар/Шкапор<br /> |место рождения=дер. Спордзеники Люцинского уезд Витебской губ.<br /> |национальность=латыш<br /> |профессия / место работы=Прокурор Плюсского района Ленинградской области (1934-1937г.г.)<br /> |место проживания=п. Плюсса Лен. обл., Колхозная ул., д. 11.<br /> |пол=мужчина<br /> |партийность=член ВКП(б)<br /> |расстрел=18.01.1938<br /> |место смерти=г. Ленинград<br /> |место захоронения=Левашовское мемориальное кладбище<br /> |архивное дело=П-30957; УФСБ по Ленинградской области<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Ленинградский мартиролог т.8 (готовится к печати)<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |где и кем арестован 1=Арестован по месту жительства, начальником Лужского оперсектора НКВД Баскаковым<br /> |дата ареста 1=16.12.1937<br /> |обвинение 1=По национальному признаку - &quot;Латышская операция&quot;<br /> |осуждение 1=11.01.1938<br /> |осудивший орган 1=Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР<br /> |статья 1=[[Справка:Статья 58 УК РСФСР|58]], п. 1а-11 УК РСФСР<br /> |приговор 1=ВМН<br /> |дата реабилитации 1=24.02.1958<br /> |реабилитирующий орган 1=Военный Трибунал Московского военного округа<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:Ленинградский мартиролог]]<br /> [[Категория:Санкт-Петербург и Ленинградская обл.]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> <br /> ==Биография==</div>

Kirill53 https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A8%D0%BA%D0%B0%D0%BF%D0%B0%D1%80_%D0%94%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BA_%D0%9A%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1884)&diff=31570432 2020-01-19T11:30:59Z

<p>Kirill53: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Шкапар Доменик Казимирович (1884).jpg<br /> |подпись к фотографии= 1934 год. Семья Шкапар (супруга Анна Федоровна, дочь Галлимирра Домениковна)<br /> |дата рождения=28.01.1884<br /> |варианты ФИО=Доменик/Доминик; Шкапар/Шкапор<br /> |место рождения=дер. Спордзеники Люцинского уезд Витебской губ.<br /> |национальность=латыш<br /> |профессия / место работы=Прокурор Плюсского района Ленинградской области (1934-1937г.г.)<br /> |место проживания=п. Плюсса Лен. обл., Колхозная ул., д. 11.<br /> |пол=мужчина<br /> |партийность=член ВКП(б)<br /> |расстрел=18.01.1938<br /> |место смерти=г. Ленинград<br /> |место захоронения=Левашовское мемориальное кладбище<br /> |архивное дело=П-30957; УФСБ по Ленинградской области<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Ленинградский мартиролог т.8 (готовится к печати)<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |где и кем арестован 1=Арестован по месту жительства, начальником Лужского оперсектора НКВД Баскаковым<br /> |дата ареста 1=16.12.1937<br /> |обвинение 1=По национальному признаку - &quot;Латышская операция&quot;<br /> |осуждение 1=11.01.1938<br /> |осудивший орган 1=Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР<br /> |статья 1=[[Справка:Статья 58 УК РСФСР|58]], п. 1а-11 УК РСФСР<br /> |приговор 1=ВМН<br /> |дата реабилитации 1=24.02.1958<br /> |реабилитирующий орган 1=Военный Трибунал Московского военного округа<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:Ленинградский мартиролог]]<br /> [[Категория:Санкт-Петербург и Ленинградская обл.]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> Шкапар Д.К., по национальности - латыш, родился 28 января 1884 года в деревне<br /> Спорзеники Лютинского уезда Витебской губернии1<br /> в семье крестьянина.<br /> Мать умерла, когда ему было 3 года, воспитанием занималась старшая сестра<br /> Шкапар Марта Казимировна 1877 г.р.<br /> Впоследствии, отец Доминика создал новую семью, известно, что в 1892 году в<br /> семье родилась дочь, Шкапар Магдалина Каземировна.<br /> До революции 1917 года, Латвия входила в состав Российской Империи, согласно<br /> законодательства, призыву на воинскую службу подлежали мужчины с 21 года.<br /> В 1906 году, в возрасте 22 лет, Доменик был призван на службу в качестве<br /> рядового в 213 пехотный полк, дислоцировавшийся в г. Пенза, применявшийся для<br /> противодействия антиправительственным демонстрациям, которые периодически<br /> вспыхивали в Пензе и соседних городах.<br /> В данном формировании прослужил 2 года, во время рекрутской службы он<br /> проявил свою солидарность к протестующей молодежи, а также антиправительственные<br /> настроения. Стал вести пропагандистскую работу среди солдат и распространять<br /> революционную литературу. Деятельность Доменика была изобличена командованием<br /> полка, в результате в 1909 году он был выслан из Пензы. Характер принятых санкций к<br /> Доминику не установлен - это была либо ссылка в пенитенциарное учреждение, либо в<br /> дисциплинарное армейское формирование.<br /> После чего, солдатом Царской армии, участвовал в Первой мировой войне. В<br /> начале войны, в 1914 году, в Германии, был взят в плен, находясь в плену изучил<br /> немецкий язык. За время нахождения в плену, в России произошла революция и началась<br /> борьба за власть внутри страны. Латвия стала независимым государством.<br /> После окончания войны Доменик вернулся в Латвию, где проживал<br /> непродолжительное время.<br /> В 1919 году, в возрасте 35 лет, Доменик принял решение приехать в молодое и<br /> мятежное государство. По приезду в РСФСР он примкнул к движению большевиков,<br /> вступил в партию ВКП(б).<br /> В начале 20-х годов Доминик работал на незначительных партийных должностях,<br /> проживал в населенных пунктах на территории современного северо-запада России.<br /> 08 сентября 1924 года в городе Порхов Псковской области Доменик женился на<br /> школьной учительнице, моложе его на 16 лет, Федосовской Анне Федоровне.<br /> В семье родилась дочь Галина, которой суждено было умереть во младенчестве.<br /> Вторым ребенком в семье стала дочь Мира - ее жизнь также трагично оборвалась, не<br /> успев толком начаться. Родители тяжело переживали утрату, и когда на свет появилась<br /> третья дочь, дали ей имя - Галлимирра (сложенным из имен Галина и Мира), тем самым<br /> олицетворив нереализованную любовь к умершим детям.<br /> На момент рождения дочери семья проживает в городе Псков. Затем последовали<br /> новые назначения Доменика и новые места жительства: г. Остров, г. Валдай, г. Череповец,<br /> станция Плюсса. Везде семья живет во временном жилье, стесненных условиях.<br /> В конце 1934 года Доменик получил последние в своей жизни назначение, его<br /> направили замещать должность прокурора Плюсского района Ленинградской области.<br /> (в настоящее время территория Псковской области).<br /> Железнодорожная станция Плюсса в те годы была небольшим провинциальным<br /> населенным пунктом, застроенным, в основном, деревянными постройками, одним из<br /> <br /> 1 В настоящее время данная территория находится на востоке Латвии - Людзинский край.<br /> (Ludzas novads.) <br /> немногих кирпичных зданий, была двухэтажная школа, куда была принята на работу, в<br /> качестве учителя географии и биологии, супруга Доменика - Анна.<br /> Поначалу семья снимала жилье в частном деревянном доме на окраине Плюссы,<br /> затем им была выделена служебная двухкомнатная квартира в одноэтажном деревянном<br /> доме № 11 по улице Колхозной. Дом был разделен на две квартиры, во второй служебной<br /> квартире проживала судья Буткина с супругом Анатолием, трудоустроенным продавцом.<br /> Быт семьи, дух исторической эпохи советского государства 30-х годов, а также<br /> яркие воспоминая ребенка, о детстве проведенном в небольшом поселке, представляется<br /> возможным описать благодаря сохранившимся дневникам Галлимирры.<br /> В своих дневниках дочь характеризует отца как человека доброго и порядочного.<br /> Как пример его идеологической преданности государственному курсу, можно привести<br /> такое воспоминание: &quot;Когда отец уезжал из Латвии, старшая сестра ему вручила<br /> фамильное серебро - набор из 15 столовых предметов. Когда проживали в Плюссе,<br /> государством был объявлен призыв к советским гражданам о добровольной<br /> безвозмездной сдаче серебра для нужд страны. Отец отставил мне одну ложку с<br /> гравировкой &quot;М В&quot;, а остальные 14 предметов не задумываясь сдал. Эта ложка -<br /> единственная вещь, оставшаяся у меня в память об отце...&quot;<br /> В начале 1937 года жизнь в маленькой железнодорожной станции текла своим<br /> размеренным чередом. При этом, новости и слухи были наполнены информацией о<br /> громких разоблачениях &quot;врагов народа&quot;. Информационный фон об арестах был настолько<br /> велик, что даже семилетняя Галлимирра, оберегаемая родителями от ненужной<br /> информации и не понимающая ее сути, усвоила новое слово - &quot;взят&quot;. Это слово<br /> употребляли в разговорах жители станции, заменяя им слово &quot;арестован&quot;. Повсюду<br /> звучали разговоры: &quot;взят этот, взят тот, враг народа&quot;.<br /> Из дневника: &quot;Кем-то было заподозрено вредительство в печатной отрасли, что<br /> якобы, вокруг портрета Сталина на обложке тетради или какого-то альбома для<br /> рисования изображена искусно замаскированная змея, обвивающая портрет. Родители<br /> вечером рассматривали этот портрет, пытаясь найти эту змею, подобно тому, как<br /> разгадывают шараду в рисунках. С известной долей фантазии змею можно было<br /> представить. Мама тут же разорвала обложку с этого альбома.&quot;<br /> 28 мая 1937 года Доменик решением отчетно-выборного собрания Плюсского<br /> райкома Плюского райкома ВКП(б) был избран членом ревизионной комиссии, что<br /> свидетельствуют о высоком к нему доверии.<br /> Однако, за лето 1937 года ситуация в корне поменялась...<br /> Летом руководством страны был дан официальный старт беспрецедентным<br /> репрессиям, о чем было провозглашено на пленуме ЦК ВКП(б), проходившим с 23 по 29<br /> июня 1937 года.<br /> В рамках подготовительного этапа, по всей стране были заранее освобождены<br /> места в тюрьмах, подготовлены места казней и секретные могильники для захоронения<br /> убитых, а также созданы оперсектора НКВД - небольшие межрайонные управления,<br /> необходимые для координации районных отделов при проведении репрессий.<br /> Плюсский район вошел в подчинение Лужского оперсектора, дислоцировавшегося<br /> на базе Лужского районного отдела НКВД.<br /> Изучив материалы книги &quot;30 лет в ОГПУ-НКВД-МВД&quot; автора Богданова Ю.Н.,<br /> представляется возможным узнать о структуре и деятельности данного подразделения:<br /> &quot;Начальником оперсектора был назначен направленный из Москвы оперуполномоченный<br /> 4-го (секретно-политического) отдела ГУГБ НКВД СССР младший лейтенант гб. М.И.<br /> Баскаков (5 ноября 1937 года ему было присвоено спецзвание лейтенант гб). Столичный<br /> представитель прибыл вместе с небольшой группой работников из Ленинграда.<br /> Территориально новый межрайонный штаб разместился в городе Луге в помещении<br /> местного райотделения НКВД и потому получил наименование Лужский оперативный<br /> сектор (о/с) УНКВД Ленинградской области.&quot;<br /> Управлением НКВД Ленинградской области в то время руководил комиссар<br /> госбезопасности 1 ранга Заковский Леонид Михайлович (настоящее имя - Штубис Генрих<br /> Эрнестович). Он был латыш по национальности, однако ему, как начальнику<br /> регионального управления НКВД, было поручено в рамках &quot;Лытышской операции&quot;<br /> организовать уничтожение латышей, проживающих на территории Ленинградской<br /> области.<br /> &quot;Громить&quot; &quot;врагов народа&quot; у Штубиса получалось хорошо, к латышам же он<br /> проявлял особую жестокость2<br /> . Также, Штубис входил в состав &quot;особой тройки3<br /> &quot; и лично<br /> вынес тысячи смертных приговоров жителям Ленинградской области. Проявляемая им<br /> наступательность была высоко оценена руководством НКВД4<br /> .<br /> По указанию из управления НКВД, оперсектор формировал порайонные списки<br /> проживающих в Ленинградской области латышей. После согласования списков с<br /> Управлением, лица, в них значащиеся, разрабатывались как единая ячейка - диверсионная<br /> группа, каждому из них предписывались определенные роли в группе, а следствие по ним<br /> велось в рамках единого уголовного дела.<br /> Расследование таких дел сводилось к одновременному аресту граждан по спискам.<br /> Затем следовало содержание в жестких условиях следственного изолятора,<br /> психологическое и физическое истязание, с целью склонения арестованных к самооговору<br /> и дачи показаний на других &quot;участников группы&quot;. За несколько недель пыток все<br /> &quot;участники группы&quot; неминуемо признавались в совершении вменяемого им деяния.<br /> А если находился человек, которого невозможно было заставить подписать шаблонные,<br /> необходимые для обвинения фразы - его подпись фальсифицировалась, либо вина<br /> доказывалась показаниями менее устойчивых к пыткам &quot;членов группы&quot;.<br /> На все расследование уходило около месяца, приговоры по &quot;национальным<br /> операциям&quot; выносились без участия суда и самого обвиняемого - &quot;альбомным порядком&quot;.<br /> Работники управлений НКВД на местах по окончании следствия составляли справки на<br /> каждого арестованного с предложением о приговоре (расстрел или заключение в лагерь на<br /> 5–10 лет), справки, скомплектованные в специальный список - &quot;альбом&quot;, подписывали,<br /> поддерживая или корректируя предложенные меры, начальник УНКВД и местный<br /> прокурор, затем альбом направлялся в Москву, где окончательное решение выносили<br /> нарком НКВД СССР Ежов и прокурор СССР Вышинский.<br /> По мере подписания и возращения из Москвы в орган НКВД - приговоры<br /> незамедлительно исполнялись.<br /> В Плюсском районе, из числа проживающих латышей, удалось &quot;собрать&quot;<br /> следующую группу &quot;врагов народа&quot;:<br /> 1. Ниман Ян Янович (лидер);<br /> 2. Араис Фриц Юганович;<br /> 3. Берзин Ричард Адамович;<br /> 4. Ванько Карл Петрович;<br /> 5. Шель Ольга Карловна;<br /> 6. Трейман Розалия Ивановна;<br /> 7. Ванько Зельма Петровна;<br /> <br /> 2<br /> О принципиально жесткой позиции Заковского (Штубиса) по отношению к латышам, можно узнать из<br /> протоколов допросов начальника 3-го отдела УНКВД Московской области А. О. Постеля.<br /> 3 Орган созданный летом 1937 года для проведения массовых расстрелов, в кратчайшие сроки,<br /> без решения суда и возможности обжалования приговора.<br /> 4<br /> 20.01.1938, спустя 2 дня после расстрела очередной группы &quot;латышей-шпионов&quot;, Штубис Г.Э. получает<br /> назначение в Москву на должность начальника УНКВД Московской области.<br /> 29.01.1938 года происходит более весомое повышение - заместитель наркома внутренних дел СССР.<br /> Однако, спусти 3 месяца, и его настиг &quot;дух времени&quot;.<br /> 30.04.1938 года арестован, в том же году расстрелян - &quot;было установлено&quot;, что он также &quot;латыш-шпион&quot;<br /> (не реабилитирован). <br /> 8. Гараис Семен Иванович;<br /> 9. Шкапар Доменик Казимирович;<br /> 10. Верзе Петр Августович;<br /> 11. Лукамет Иван Андреевич.<br /> Зимой 1937 года судьбы этих людей шаблонными постановлениями работников<br /> НКВД, сплетутся в судьбу, единую на всех, имя которой - уголовное дело № П-30957,<br /> возбужденное по статье &quot;Измена Родине&quot; (ст. 58-1а-11 УК РСФСР).<br /> Летом же 1937 года, люди спокойно жили в Плюсском районе, многие из них не<br /> были знакомы, никто их них не догадывался о существующей опасности.<br /> В открытых источниках приводится шифротелеграмма НКВД СССР № 49990 от 30<br /> ноября 1937 года, как приказ к началу &quot;Латышской операции&quot;.<br /> Однако, по событиям, развивающимся вокруг Доменика в конце лета 1937 года,<br /> можно сделать вывод о том, что ноябрьскому старту предшествовала длительная<br /> подготовка.<br /> Первое тревожное событие для Доменика произошло 31 августа 1937 года.<br /> В этот день был запущен процесс лишения статуса прокурорского работника и<br /> исключения из партии. Реализовано это было так - секретарю Плюсского райкома ВКП(б)<br /> поступило сообщение из Плюсского районного отдела НКВД о том, что: &quot;Прокурор<br /> Шкапар Д.К. прекращал следственные дела контрреволюционных и антисоветчиков, тем<br /> самым способствовал врагам народа. Его работа оценивалась вредительской,<br /> искажающей политическую деятельность ЦК ВКП (б)&quot;.<br /> Доменик, скорее всего, не знал о существовании и содержании данного сообщения.<br /> Однако, реакция райкома не заставила себя долго ждать. В тот же день Плюсский райком<br /> провел заседание, на которое Доменик был вызван.<br /> В повестке заседания значилось выражение политического недоверия<br /> Шкапару Д.К. В одночасье его деятельность была оценена с критической стороны,<br /> выявлены недостатки в работе (из протокола заседания):<br /> 1. Не применение санкций к председателям колхозов, в качестве примера приводится<br /> перевод растратчика по фамилии Аман из одного колхоза в другой.<br /> 2. Плохой уровень работы с вредителями колхозного строя.<br /> 3. Приведена заметка из районной газеты, что на все жалобы колхозников районный<br /> прокурор на давал ответа.<br /> По указанным недостаткам был заслушан Шкапар Д.К.:<br /> &quot;Я признаю, что допустил определенные упущения и недостатки в работе. Мне<br /> уже 53 года и со здоровьем не все в порядке. Два раза лежал в Мечниковской больнице, в<br /> июне была операция, после чего лучевое лечение. Но к работе прокурора относился<br /> добросовестно, работал по вечерам и в ночное время. Все партийные поручения<br /> полностью выполнял, ни в каких оппортунистических организациях не состоял.<br /> Освободив меня от работы прокурора, прошу дать мне другую работу, но не исключать<br /> из партии.&quot;<br /> Была заслушана судья Буткина (соседка), которая выступила с принципиальной<br /> позицией о необходимости исключения Шкапара Д.К. из партии.<br /> В итоге, решением заседания Плюсского Райкома ВКП(б), Шкапар Д.К.,<br /> за правооппортунистическую и вредительскую практику работы в районной прокуратуре,<br /> за связь с контрреволюционными элементами, за защиту жулика-растратчика Аман, из<br /> членов ВКП(б) исключен, с должности прокурора Плюсского района снят.<br /> В последствии протокол заседания будет приобщен к материалам уголовного дела<br /> и представлен как доказательство вины.<br /> На протяжении практически всей осени проходила процедура освобождения от<br /> должности и исключения из партии. До середины ноября Доменик дорабатывал, сдавал<br /> дела. <br /> Последний рабочий день отца Галлимирра в своем дневнике описывает так:<br /> &quot;Этот день я запомнила хорошо. Обычно папа возвращался с работы поздно вечером, а<br /> тут вдруг зашел среди бела дня за мной в детский сад, сказал, что сегодня ему на работу<br /> больше идти не надо и мы пойдем с ним гулять. Он забрал меня и мы пошли за станцию к<br /> ближайшему лесочку. Сначала мы шли среди унылых притихших полей, затем по лесной<br /> тропинке. Лес стоял безмолвный. Мы с папой то говорили о чем-то, то шли молча, не<br /> мешая друг другу, каждый занятый своими мыслями. Мне было грустно от того, что<br /> кончилось лето, что завяли цветы, не летают бабочки. Я представляла себе, что<br /> ласточка с Дюймовочкой уже давно улетели на юг, где сейчас по прежнему тепло,<br /> светит солнышко и растут необыкновенные цветы. Я срывала с кустов последние<br /> красно-желтые листочки, собирала листья землянички.<br /> А о чем думал мой папа? Он, конечно, был угнетен безысходностью своего<br /> положения, понимая, что некому доказать свою верность делу партии, делу, которому<br /> он служил всю свою сознательную жизнь. И еще он, видимо думал о том, что не<br /> придется ему идти рядом со мной по тропе моей жизни, поддержать и помочь<br /> выстоять на крутых ее поворотах. Он часто начинал насвистывать свою любимую<br /> песню: &quot;Однозвучно звучит колокольчик...&quot;.<br /> За несколько недель до ареста папа не работал. Мне говорили, что он болеет, но<br /> сейчас я понимаю, что он был уволен с работы и со дня на день ждал ареста. Чтобы не<br /> быть ему дома одному, меня тоже оставляли дома, ссылаясь на большие морозы и<br /> опасность простудиться. Мама давала мне задания и я под присмотром папы решала<br /> задачи, читала ему книжки. Вечером возвращалась с работы мама. Обстановка в доме<br /> была какой-то напряженной&quot;.<br /> В материалах уголовного дела находится отрывной бланк ордера № 228<br /> от 16 декабря 1937 года выданный сотруднику Плюсского районного отдела НКВД<br /> лейтенанту Горбунцеву. Санкций суда и прокуратуры для проведения ареста не<br /> потребовалось.<br /> Помочь арестовать районного прокурора прибыл начальник Лужского оперсектора<br /> НКВД лейтенант госбезопасности Баскаков 5<br /> .<br /> В тот же день, приблизительно в 23 часа, на основании данного ордера, Баскаков и<br /> Горбунцев явились по месту жительства Доменика, с целью произведения обыска и<br /> ареста. Галлимирра в своем дневнике описывает эти события:<br /> &quot;Около 11 часов вечера раздался стук в дверь. Папа пошел открывать. Я лежала уже в<br /> своей кроватке, родители еще не ложились. Вошли двое мужчин. Один из них подошел к<br /> столу и небрежно бросил на его середину свои черные перчатки, тут же сел,<br /> развалившись на стуле. По тому, как свободно эти люди вели себя и какое самодовольное<br /> лицо было у сидящего, я решила, что это папины друзья или во всяком случае, хорошие<br /> знакомые. Мне стало неловко - что же они подумают обо мне, увидят какая у папы<br /> невоспитанная дочка: не спит в такой поздний час. Я быстро повернулась к стене,<br /> закрыла глаза. Сколько раз вот так, закрыв глаза, в полной темноте у меня не получалось<br /> заснуть. А тут сразу уснула. Что было дальше знаю только со слов мамы.<br /> Был обыск. Рылись в белье в комоде, перерыли книги на стеллажах. Ничего,<br /> конечно, не нашли. Лишь из семейного альбома изъяли две фотографии: на одной папа с<br /> бывшим сослуживцем, по моему, фамилия его Красин. Может быть, он был уже<br /> <br /> 5 Баскаков М.И. сделал блестящую карьеру в НКВД, спустя 8 лет после ареста Доменика, уже имел<br /> звание генерал-майор госбезопасности. Наказания, в связи с реабилитацией загубленных им людей,<br /> избежал. Умер в 1968 году в Москве.<br /> В книге &quot;30 лет в ОГПУ-НКВД-МВД&quot; описывается как человек жестокий, руководящий<br /> репрессиями на районном уровне, приводиться его указание о применении пыток - не позволять<br /> допрашиваемым садиться на стулья, держать их стоя во время допросов.<br /> Баскаков М.И, имевший распорядительные полномочия начальника оперсектора - безусловно<br /> причастен, к формированию районных списков &quot;врагов народа&quot;, а также гибели людей, в эти списки<br /> внесенных. <br /> арестован, а может быть карточка должна была послужить уликой для будущего<br /> ареста этого товарища. Вторая фотография групповая - в год окончания мамой<br /> гимназии. Мама сфотографирована со своими одноклассницами, а в первом ряду сидят<br /> учителя и среди них поп, преподававший &quot;закон божий&quot;. Наличие на ней попа и<br /> послужило, видимо, причиной ее изъятия.<br /> Часы с собой взять не разрешили. Не разрешали брать и очки, но папа сказал, что<br /> без очков он не в состоянии ни чего ни прочесть, ни подписать. Тогда разрешили. Перед<br /> уходом папа склонился надо мной и поцеловал. Обняв и поцеловав маму, сказал: &quot;Только<br /> вер, Нюренька, а ни в чем не виноват. А если я не вернусь, постарайся дать Мирочке<br /> всестороннее образование&quot;. И ушел мой папа в холодную декабрьскую ночь, ушел<br /> навсегда...<br /> Мама проплакала всю ночь. Рано утром к ней пришла ее двоюродная сестра тетя<br /> Маруся, работающая кассиром на железнодорожном вокзале. Заступив вечером к<br /> работе, она неожиданно увидела папу, сидевшего на скамейке в зале ожидания. Тетя<br /> Маруся подошла к нему, спросив: &quot;Доменик Казимирович, Вы куда-то едите? Вам нужен<br /> билет?&quot; А он ответил: &quot;Нет Марусенька, мне уже взят билет до Луги&quot; Тут тетя<br /> Маруся все поняла..<br /> Утром мама вся в слезах разбудила меня, сказав, что папу ночью отправили в<br /> больницу. Я этому не удивилась, т.к. год назад летом он лежал в клинике 2<br /> Ленинградского медицинского института с подозрением на заболевание лимфатической<br /> системы. В подчелюстной области у него обнаружили подозрительную лимфатическую<br /> железу, делали биопсию - диагноз не подтвердился.<br /> Через 10 минут мама плача и обнимая меня сказала: &quot;Папочку от нас забрали&quot; Я<br /> тоже заплакала, спросив маму: &quot;Навсегда?&quot;. Мама ответила: &quot;Нет, он вернется&quot;. Я<br /> успокоилась.&quot;<br /> В протоколе обыска указано, что у Доменка было изъято: &quot;паспорт № 509613 ЛС,<br /> политическая литература, фотографии, разная переписка, нож финский.6<br /> &quot;<br /> Из материалов уголовного дела следует, что Доменика доставили в Лужский<br /> оперсектор НКВД, где ему было предъявлено обвинение по статье &quot;Измена Родине&quot; и<br /> избрана мера пресечения, в виде заключения под стражу в Лужском следственном<br /> изоляторе.<br /> Согласно действовавшего законодательства, постановление об избрание меры<br /> пресечения 18.12.1937 было санкционировано прокурором Лужского района.<br /> Гербовая печать прокурора района поставлена &quot;вверх ногами&quot; - было ли это<br /> сделано по невнимательности, или же Лужский прокурор высказал этим поступком свое<br /> отношение к аресту прокурора соседнего района - остается загадкой.<br /> Из первых допросов Доменика (проходивших по указанию Баскакова - стоя),<br /> следует, что он свою вину, а также связи с &quot;лидером группы&quot; Яном Яновичем Ниманом -<br /> отрицал. Доменик пояснял, что видел его только на партийных собраниях, либо когда по<br /> службе заходил в райком партии.<br /> 19 декабря 1937 года Доменик был эпатирован в Ленинград, помещен в ОДПЗ<br /> Ленинградской тюрьмы ГУГБ7<br /> .<br /> Тюрьма находилась по адресу: г. Ленинград ул. Нижегородская 39. Это была<br /> &quot;тюрьма смертников&quot;, куда для исполнения смертных приговоров свозили заключенных<br /> со всей области. Приговоры приводились в исполнение в специальном помещении<br /> тюрьмы.<br /> <br /> 6 Постановлением ЦИК и СНК СССР 29 марта 1935 г. &quot;О мерах борьбы с хулиганством&quot; финские ножи были<br /> запрещены к хранению и ношению.<br /> 7<br /> Отделение дома предварительного заключения Ленинградской тюрьмы Главного управления<br /> государственной безопасности. В настоящее время - действующее СИЗО № 4, в народе именуемое<br /> &quot;Лебедевка&quot;, расположено в г. Санкт-Петербург, ул. Академика Лебедева д. 39.<br /> Таким образом, спустя 3 дня после ареста, Доменика уже готовились расстрелять,<br /> но было необходимо соблюсти бюрократические формальности.<br /> С момента поступления в Ленинградскую тюрьму сопровождение Плюсского дела<br /> было передано контрразведчикам 11 отделения 3 отдела УНКВД Ленинградской области8<br /> <br /> Сотрудники стали готовить всю группу к расстрелу, составлять необходимые<br /> процессуальные документы, выбивать и фальсифицировать нужные для обвинения<br /> показания.<br /> По мимо Плюсского дела, они одновременно вели еще четыре группы,<br /> сформированных по этническому принципу, в общей сложности 70 человек.<br /> Под чутким соавторством сотрудников регионального управления НКВД,<br /> Доменик дал следующие показания:<br /> &quot;С Ниманом встречался, говорил с ним откровенно, не соглашался с политикой<br /> Сталина. Считал, что пока не убит Сталин, порядка в России не будет.<br /> Знал расположение авиационных частей Латвии. Описал латвийской разведке все<br /> железнодорожные мосты по линии Ленинград - Гдов - Псков. Дал сведения о состоянии<br /> дорог Плюсского района. Состоял в социал-националистической организации в Латвии.<br /> Организации ставила своей задачей вооруженную борьбу с советской властью, вела<br /> практическую работу:<br /> 1. Контрреволюционную, националистическую пропаганду среди латышей.<br /> 2. Формирование повстанческих групп.<br /> 3. Подготовку восстания среди советской власти.<br /> 4. Готовила материалы для фашисткой разведки.&quot;<br /> Работали сотрудники 11 отделения ударно, в начале 1938 года расстрельные списки<br /> уже лежали в Москве для утверждения приговоров.<br /> 11 января 1938 года в Москве, Нарком НКВД СССР Ежов и Прокурор СССР<br /> Вышинский, подписали альбомный список № 19, утвердив смертный приговор всем 70<br /> подопечным отделения.<br /> По рассекреченным данным, заключенные были расстреляны 18 января 1938 года.<br /> Однако, 16 января 1938 года был составлен Акт об уничтожении путем сожжения<br /> изъятых вещей.<br /> Учитывая, что перед казнью у заключенных отбирали личные вещи, принимая во<br /> внимание несвойственный гриф секретности для подобного мероприятия - &quot;совершенно<br /> секретно&quot;, можно сделать вывод о том, что фактически арестованные были убиты 16<br /> января, после чего их вещи были сожжены.<br /> Тела убитых, в обстановке строжайшей секретности, были вывезены на грузовых<br /> автомобилях на секретный могильник НКВД - обнесенный глухим зеленым забором,<br /> строго охранявшийся участок леса Парголовской дачи Парголовского лесхоза близ<br /> посёлка Левашово Ленинградской области9<br /> .<br /> Из воспоминаний местных жителей следует, что в ночное время к воротам тихо<br /> подъезжали грузовые фургоны. Как фрагмент мемориального комплекса, сохранился<br /> колокольчик над помещением охраны могильника. От колокольчика была протянута<br /> веревка к воротам. Водители, чтобы не создавать лишнего шума - не сигналить, дергали за<br /> эту веревку, таким образом оповещая охрану о прибытии.<br /> Сразу после ареста супруга, Анна сообщила о случившемся своим сестрам<br /> Пейсаховской (Федосовской) Евгении Федоровне и Кирилловой (Федосовской) Ксении<br /> Федоровне, проживавшим в г. Новгород. Евгения уговорила Анну незамедлительно<br /> переехать из Плюссы в Новгород, пообещав поселить ее вместе с дочерью у себя.<br /> <br /> 8 Отдел № 3 - Контрразведывательный отдел, 11 отделение боролось со шпионами Латвии, Литвы, Эстонии.<br /> 9 В настоящее время - мемориальный комплекс &quot;Левашовское мемориальное кладбище&quot;.<br /> В конце декабря 1937 года Анна с дочерью уехала из Плюссы.<br /> Из дневника Галлимирры:<br /> &quot;Из Новгорода к нам приехали Ксения с мужем Михаилом, чтобы помочь собрать<br /> вещи. В квартире становилось неуютно, пусто. Я слонялась из угла в угол, не зная чем<br /> заняться. На глаза невольно набегали слезы. Запомнился только цветок - &quot;Декабрист&quot;,<br /> столько розовых бутонов на нем никогда не было&quot;<br /> &quot;Наконец все вещи были сданы в багаж, мы сели в вагон, и замелькали в темноте<br /> белые поля, перемешиваясь с темным лесом. Мы с мамой покинули Плюссу.&quot;<br /> Уже проживая в Новгороде, Анна, несмотря на страх быть арестованной, как жена<br /> &quot;врага народа&quot;, несколько раз ездила в Ленинградское УНКВД, на прием к руководству<br /> управления, чтобы выяснить судьбу мужа. Но поездки были не результативные.<br /> В итоге, по месту жительства в Новгороде, Анна получила повестку в местный<br /> отдел НКВД. Она ожидала, что ее могут арестовать, поэтому перед уходом показала<br /> родственникам, у которых проживала, где какие вещи у нее лежат.<br /> &quot;Я делала вид, что не понимаю, чтобы не расстроить маму. После ухода мамы<br /> тетя Ксена нарочито бодро и весело разговаривала со мной, и я поддалась ее настроению<br /> и успокоилась.&quot;<br /> Анна вернулась, ей сообщили, что Доменик осужден на 10 лет, отправлен в<br /> дальние лагеря, без права переписки. Предложили в письменной форме от него<br /> отказаться. На что она категорически отказалась.<br /> Затем еще 2 раза вызывали повестками, в ходе бесед пытались склонить к<br /> негласному сотрудничеству, требовали периодически посещать отдел и освещать<br /> настроения, имеющиеся в учительской среде. На что Анна нашла аргумент, что<br /> настроения в учительской среде ей не известны, так как ей, как жене &quot;врага народа&quot;, никто<br /> не доверяет. Со временем, интерес к ней иссяк.<br /> Так семья и жила долгие годы, в надежде, что Доменик вернется из &quot;дальних<br /> лагерей&quot;.<br /> 24 февраля 1958 года Военным Трибуналом Московского военного округа,<br /> Доменик посмертно реабилитирован, постановление о расстреле отменено, а уголовное<br /> дело прекращено за отсутствием состава преступления. О чем семье сообщено справкой.<br /> Вместе со справкой Новгородским областным ЗАГС выдано свидетельство о<br /> смерти № 030441, в которое были внесены заведомо ложные сведения о том, что 14<br /> августа 1943 года Доменик скончался от брюшного тифа. Место &quot;смерти&quot; придумывать не<br /> стали - поставили прочерк, зато официально провели свидетельство по учетам, внеся<br /> запись о &quot;смерти&quot; 1943 года в журнал 1958 года.<br /> Позже Д. К. Шкапара посмертно восстановят в партии, вместе с супругой и<br /> дочерью признают жертвами репрессий, дело будет рассекречено, секретный могильник<br /> реорганизован в мемориальный комплекс.<br /> Государственные органы выдадут семье документы, в которых сухими<br /> юридическими формулировками значится:<br /> &quot;Ваш муж и отец ни в чем не виноват. Его арестовали по надуманному обвинению,<br /> затем пытали и убили, ночью погребли в котловане, в секретном лесу. До настоящего<br /> времени о его судьбе вам врали...&quot;</div>

Kirill53 https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A8%D0%BA%D0%B0%D0%BF%D0%B0%D1%80_%D0%94%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BA_%D0%9A%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1884)&diff=31570430 2020-01-19T11:20:22Z

<p>Kirill53: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Шкапар Доменик Казимирович (1884).jpg<br /> |подпись к фотографии= 1934 год. Семья Шкапар (супруга Анна Федоровна, дочь Галлимирра Домениковна)<br /> |дата рождения=28.01.1884<br /> |варианты ФИО=Доменик/Доминик; Шкапар/Шкапор<br /> |место рождения=дер. Спордзеники Люцинского уезд Витебской губ.<br /> |национальность=латыш<br /> |профессия / место работы=Прокурор Плюсского района Ленинградской области (1934-1937г.г.)<br /> |место проживания=п. Плюсса Лен. обл., Колхозная ул., д. 11.<br /> |пол=мужчина<br /> |партийность=член ВКП(б)<br /> |расстрел=18.01.1938<br /> |место смерти=г. Ленинград<br /> |место захоронения=Левашовское мемориальное кладбище<br /> |архивное дело=П-30957; УФСБ по Ленинградской области<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Ленинградский мартиролог т.8 (готовится к печати)<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> |где и кем арестован 1=Арестован по месту жительства, начальником Лужского оперсектора НКВД Баскаковым<br /> |дата ареста 1=16.12.1937<br /> |обвинение 1=По национальному признаку - &quot;Латышская операция&quot;<br /> |осуждение 1=11.01.1938<br /> |осудивший орган 1=Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР<br /> |статья 1=[[Справка:Статья 58 УК РСФСР|58]], п. 1а-11 УК РСФСР<br /> |приговор 1=ВМН<br /> |дата реабилитации 1=24.02.1958<br /> |реабилитирующий орган 1=Военный Трибунал Московского военного округа<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:Ленинградский мартиролог]]<br /> [[Категория:Санкт-Петербург и Ленинградская обл.]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> Шкапар Д.К., по национальности - латыш, родился 28 января 1884 года в деревне Спорзеники Лютинского уезда Витебской губернии в семье крестьянина.<br /> Мать умерла, когда ему было 3 года, воспитанием занималась старшая сестра Шкапар Марта Казимировна 1877 г.р. <br /> Впоследствии, отец Доминика создал новую семью, известно, что в 1892 году в семье родилась дочь, Шкапар Магдалина Каземировна.<br /> До революции 1917 года, Латвия входила в состав Российской Империи, согласно законодательства, призыву на воинскую службу подлежали мужчины с 21 года. <br /> В 1906 году, в возрасте 22 лет, Доменик был призван на службу в качестве рядового в 213 пехотный полк, дислоцировавшийся в г. Пенза, применявшийся для противодействия антиправительственным демонстрациям, которые периодически вспыхивали в Пензе и соседних городах.<br /> В данном формировании прослужил 2 года, во время рекрутской службы он проявил свою солидарность к протестующей молодежи, а также антиправительственные настроения. Стал вести пропагандистскую работу среди солдат и распространять революционную литературу. Деятельность Доменика была изобличена командованием полка, в результате в 1909 году он был выслан из Пензы. Характер принятых санкций к Доминику не установлен - это была либо ссылка в пенитенциарное учреждение, либо в дисциплинарное армейское формирование. <br /> После чего, солдатом Царской армии, участвовал в Первой мировой войне. В начале войны, в 1914 году, в Германии, был взят в плен, находясь в плену изучил немецкий язык. За время нахождения в плену, в России произошла революция и началась борьба за власть внутри страны. Латвия стала независимым государством. <br /> После окончания войны Доменик вернулся в Латвию, где проживал непродолжительное время. <br /> В 1919 году, в возрасте 35 лет, Доменик принял решение приехать в молодое и мятежное государство. По приезду в РСФСР он примкнул к движению большевиков, вступил в партию ВКП(б).<br /> В начале 20-х годов Доминик работал на незначительных партийных должностях, проживал в населенных пунктах на территории современного северо-запада России. <br /> 08 сентября 1924 года в городе Порхов Псковской области Доменик женился на школьной учительнице, моложе его на 16 лет, Федосовской Анне Федоровне. <br /> В семье родилась дочь Галина, которой суждено было умереть во младенчестве. Вторым ребенком в семье стала дочь Мира - ее жизнь также трагично оборвалась, не успев толком начаться. Родители тяжело переживали утрату, и когда на свет появилась третья дочь, дали ей имя - Галлимирра (сложенным из имен Галина и Мира), тем самым олицетворив нереализованную любовь к умершим детям. <br /> На момент рождения дочери семья проживает в городе Псков. Затем последовали новые назначения Доменика и новые места жительства: г. Остров, г. Валдай, г. Череповец, станция Плюсса. Везде семья живет во временном жилье, стесненных условиях. <br /> В конце 1934 года Доменик получил последние в своей жизни назначение, его направили замещать должность прокурора Плюсского района Ленинградской области. <br /> (в настоящее время территория Псковской области).<br /> Железнодорожная станция Плюсса в те годы была небольшим провинциальным населенным пунктом, застроенным, в основном, деревянными постройками, одним из немногих кирпичных зданий, была двухэтажная школа, куда была принята на работу, в качестве учителя географии и биологии, супруга Доменика - Анна.<br /> Поначалу семья снимала жилье в частном деревянном доме на окраине Плюссы, затем им была выделена служебная двухкомнатная квартира в одноэтажном деревянном доме № 11 по улице Колхозной. Дом был разделен на две квартиры, во второй служебной квартире проживала судья Буткина с супругом Анатолием, трудоустроенным продавцом. <br /> Быт семьи, дух исторической эпохи советского государства 30-х годов, а также яркие воспоминая ребенка, о детстве проведенном в небольшом поселке, представляется возможным описать благодаря сохранившимся дневникам Галлимирры. <br /> В своих дневниках дочь характеризует отца как человека доброго и порядочного. Как пример его идеологической преданности государственному курсу, можно привести такое воспоминание: &quot;Когда отец уезжал из Латвии, старшая сестра ему вручила фамильное серебро - набор из 15 столовых предметов. Когда проживали в Плюссе, государством был объявлен призыв к советским гражданам о добровольной безвозмездной сдаче серебра для нужд страны. Отец отставил мне одну ложку с гравировкой &quot;М В&quot;, а остальные 14 предметов не задумываясь сдал. Эта ложка - единственная вещь, оставшаяся у меня в память об отце...&quot; <br /> В начале 1937 года жизнь в маленькой железнодорожной станции текла своим размеренным чередом. При этом, новости и слухи были наполнены информацией о громких разоблачениях &quot;врагов народа&quot;. Информационный фон об арестах был настолько велик, что даже семилетняя Галлимирра, оберегаемая родителями от ненужной информации и не понимающая ее сути, усвоила новое слово - &quot;взят&quot;. Это слово употребляли в разговорах жители станции, заменяя им слово &quot;арестован&quot;. Повсюду звучали разговоры: &quot;взят этот, взят тот, враг народа&quot;. <br /> Из дневника: &quot;Кем-то было заподозрено вредительство в печатной отрасли, что якобы, вокруг портрета Сталина на обложке тетради или какого-то альбома для рисования изображена искусно замаскированная змея, обвивающая портрет. Родители вечером рассматривали этот портрет, пытаясь найти эту змею, подобно тому, как разгадывают шараду в рисунках. С известной долей фантазии змею можно было представить. Мама тут же разорвала обложку с этого альбома.&quot; <br /> 28 мая 1937 года Доменик решением отчетно-выборного собрания Плюсского райкома Плюского райкома ВКП(б) был избран членом ревизионной комиссии, что свидетельствуют о высоком к нему доверии. <br /> Однако, за лето 1937 года ситуация в корне поменялась... <br /> Летом руководством страны был дан официальный старт беспрецедентным репрессиям, о чем было провозглашено на пленуме ЦК ВКП(б), проходившим с 23 по 29 июня 1937 года. <br /> В рамках подготовительного этапа, по всей стране были заранее освобождены места в тюрьмах, подготовлены места казней и секретные могильники для захоронения убитых, а также созданы оперсектора НКВД - небольшие межрайонные управления, необходимые для координации районных отделов при проведении репрессий. <br /> Плюсский район вошел в подчинение Лужского оперсектора, дислоцировавшегося на базе Лужского районного отдела НКВД. <br /> Изучив материалы книги &quot;30 лет в ОГПУ-НКВД-МВД&quot; автора Богданова Ю.Н., представляется возможным узнать о структуре и деятельности данного подразделения: &quot;Начальником оперсектора был назначен направленный из Москвы оперуполномоченный 4-го (секретно-политического) отдела ГУГБ НКВД СССР младший лейтенант гб. М.И. Баскаков (5 ноября 1937 года ему было присвоено спецзвание лейтенант гб). Столичный представитель прибыл вместе с небольшой группой работников из Ленинграда. Территориально новый межрайонный штаб разместился в городе Луге в помещении местного райотделения НКВД и потому получил наименование Лужский оперативный сектор (о/с) УНКВД Ленинградской области.&quot;<br /> Управлением НКВД Ленинградской области в то время руководил комиссар госбезопасности 1 ранга Заковский Леонид Михайлович (настоящее имя - Штубис Генрих Эрнестович). Он был латыш по национальности, однако ему, как начальнику регионального управления НКВД, было поручено в рамках &quot;Лытышской операции&quot; организовать уничтожение латышей, проживающих на территории Ленинградской области.<br /> &quot;Громить&quot; &quot;врагов народа&quot; у Штубиса получалось хорошо, к латышам же он проявлял особую жестокость . Также, Штубис входил в состав &quot;особой тройки &quot; и лично вынес тысячи смертных приговоров жителям Ленинградской области. Проявляемая им наступательность была высоко оценена руководством НКВД . <br /> По указанию из управления НКВД, оперсектор формировал порайонные списки проживающих в Ленинградской области латышей. После согласования списков с Управлением, лица, в них значащиеся, разрабатывались как единая ячейка - диверсионная группа, каждому из них предписывались определенные роли в группе, а следствие по ним велось в рамках единого уголовного дела. <br /> Расследование таких дел сводилось к одновременному аресту граждан по спискам. Затем следовало содержание в жестких условиях следственного изолятора, психологическое и физическое истязание, с целью склонения арестованных к самооговору и дачи показаний на других &quot;участников группы&quot;. За несколько недель пыток все &quot;участники группы&quot; неминуемо признавались в совершении вменяемого им деяния. <br /> А если находился человек, которого невозможно было заставить подписать шаблонные, необходимые для обвинения фразы - его подпись фальсифицировалась, либо вина доказывалась показаниями менее устойчивых к пыткам &quot;членов группы&quot;. <br /> На все расследование уходило около месяца, приговоры по &quot;национальным операциям&quot; выносились без участия суда и самого обвиняемого - &quot;альбомным порядком&quot;. Работники управлений НКВД на местах по окончании следствия составляли справки на каждого арестованного с предложением о приговоре (расстрел или заключение в лагерь на 5–10 лет), справки, скомплектованные в специальный список - &quot;альбом&quot;, подписывали, поддерживая или корректируя предложенные меры, начальник УНКВД и местный прокурор, затем альбом направлялся в Москву, где окончательное решение выносили нарком НКВД СССР Ежов и прокурор СССР Вышинский. <br /> По мере подписания и возращения из Москвы в орган НКВД - приговоры незамедлительно исполнялись. <br /> В Плюсском районе, из числа проживающих латышей, удалось &quot;собрать&quot; следующую группу &quot;врагов народа&quot;:<br /> <br /> 1. Ниман Ян Янович (лидер);<br /> 2. Араис Фриц Юганович;<br /> 3. Берзин Ричард Адамович; <br /> 4. Ванько Карл Петрович;<br /> 5. Шель Ольга Карловна; <br /> 6. Трейман Розалия Ивановна; <br /> 7. Ванько Зельма Петровна;<br /> 8. Гараис Семен Иванович; <br /> 9. Шкапар Доменик Казимирович;<br /> 10. Верзе Петр Августович;<br /> 11. Лукамет Иван Андреевич. <br /> <br /> Зимой 1937 года судьбы этих людей шаблонными постановлениями работников НКВД, сплетутся в судьбу, единую на всех, имя которой - уголовное дело № П-30957, возбужденное по статье &quot;Измена Родине&quot; (ст. 58-1а-11 УК РСФСР). <br /> Летом же 1937 года, люди спокойно жили в Плюсском районе, многие из них не были знакомы, никто их них не догадывался о существующей опасности. <br /> В открытых источниках приводится шифротелеграмма НКВД СССР № 49990 от 30 ноября 1937 года, как приказ к началу &quot;Латышской операции&quot;. <br /> Однако, по событиям, развивающимся вокруг Доменика в конце лета 1937 года, можно сделать вывод о том, что ноябрьскому старту предшествовала длительная подготовка. <br /> Первое тревожное событие для Доменика произошло 31 августа 1937 года. <br /> В этот день был запущен процесс лишения статуса прокурорского работника и исключения из партии. Реализовано это было так - секретарю Плюсского райкома ВКП(б) поступило сообщение из Плюсского районного отдела НКВД о том, что: &quot;Прокурор Шкапар Д.К. прекращал следственные дела контрреволюционных и антисоветчиков, тем самым способствовал врагам народа. Его работа оценивалась вредительской, искажающей политическую деятельность ЦК ВКП (б)&quot;.<br /> Доменик, скорее всего, не знал о существовании и содержании данного сообщения. Однако, реакция райкома не заставила себя долго ждать. В тот же день Плюсский райком провел заседание, на которое Доменик был вызван. <br /> В повестке заседания значилось выражение политического недоверия <br /> Шкапару Д.К. В одночасье его деятельность была оценена с критической стороны, выявлены недостатки в работе (из протокола заседания): <br /> 1. Не применение санкций к председателям колхозов, в качестве примера приводится перевод растратчика по фамилии Аман из одного колхоза в другой. <br /> 2. Плохой уровень работы с вредителями колхозного строя.<br /> 3. Приведена заметка из районной газеты, что на все жалобы колхозников районный прокурор на давал ответа. <br /> По указанным недостаткам был заслушан Шкапар Д.К.:<br /> &quot;Я признаю, что допустил определенные упущения и недостатки в работе. Мне уже 53 года и со здоровьем не все в порядке. Два раза лежал в Мечниковской больнице, в июне была операция, после чего лучевое лечение. Но к работе прокурора относился добросовестно, работал по вечерам и в ночное время. Все партийные поручения полностью выполнял, ни в каких оппортунистических организациях не состоял. Освободив меня от работы прокурора, прошу дать мне другую работу, но не исключать из партии.&quot; <br /> Была заслушана судья Буткина (соседка), которая выступила с принципиальной позицией о необходимости исключения Шкапара Д.К. из партии. <br /> В итоге, решением заседания Плюсского Райкома ВКП(б), Шкапар Д.К., <br /> за правооппортунистическую и вредительскую практику работы в районной прокуратуре, за связь с контрреволюционными элементами, за защиту жулика-растратчика Аман, из членов ВКП(б) исключен, с должности прокурора Плюсского района снят. <br /> В последствии протокол заседания будет приобщен к материалам уголовного дела и представлен как доказательство вины. <br /> На протяжении практически всей осени проходила процедура освобождения от должности и исключения из партии. До середины ноября Доменик дорабатывал, сдавал дела. <br /> Последний рабочий день отца Галлимирра в своем дневнике описывает так: <br /> &quot;Этот день я запомнила хорошо. Обычно папа возвращался с работы поздно вечером, а тут вдруг зашел среди бела дня за мной в детский сад, сказал, что сегодня ему на работу больше идти не надо и мы пойдем с ним гулять. Он забрал меня и мы пошли за станцию к ближайшему лесочку. Сначала мы шли среди унылых притихших полей, затем по лесной тропинке. Лес стоял безмолвный. Мы с папой то говорили о чем-то, то шли молча, не мешая друг другу, каждый занятый своими мыслями. Мне было грустно от того, что кончилось лето, что завяли цветы, не летают бабочки. Я представляла себе, что ласточка с Дюймовочкой уже давно улетели на юг, где сейчас по прежнему тепло, светит солнышко и растут необыкновенные цветы. Я срывала с кустов последние красно-желтые листочки, собирала листья землянички. <br /> А о чем думал мой папа? Он, конечно, был угнетен безысходностью своего положения, понимая, что некому доказать свою верность делу партии, делу, которому он служил всю свою сознательную жизнь. И еще он, видимо думал о том, что не придется ему идти рядом со мной по тропе моей жизни, поддержать и помочь выстоять на крутых ее поворотах. Он часто начинал насвистывать свою любимую песню: &quot;Однозвучно звучит колокольчик...&quot;.<br /> За несколько недель до ареста папа не работал. Мне говорили, что он болеет, но сейчас я понимаю, что он был уволен с работы и со дня на день ждал ареста. Чтобы не быть ему дома одному, меня тоже оставляли дома, ссылаясь на большие морозы и опасность простудиться. Мама давала мне задания и я под присмотром папы решала задачи, читала ему книжки. Вечером возвращалась с работы мама. Обстановка в доме была какой-то напряженной&quot;.<br /> В материалах уголовного дела находится отрывной бланк ордера № 228 <br /> от 16 декабря 1937 года выданный сотруднику Плюсского районного отдела НКВД лейтенанту Горбунцеву. Санкций суда и прокуратуры для проведения ареста не потребовалось. <br /> Помочь арестовать районного прокурора прибыл начальник Лужского оперсектора НКВД лейтенант госбезопасности Баскаков .<br /> В тот же день, приблизительно в 23 часа, на основании данного ордера, Баскаков и Горбунцев явились по месту жительства Доменика, с целью произведения обыска и ареста. Галлимирра в своем дневнике описывает эти события:<br /> &quot;Около 11 часов вечера раздался стук в дверь. Папа пошел открывать. Я лежала уже в своей кроватке, родители еще не ложились. Вошли двое мужчин. Один из них подошел к столу и небрежно бросил на его середину свои черные перчатки, тут же сел, развалившись на стуле. По тому, как свободно эти люди вели себя и какое самодовольное лицо было у сидящего, я решила, что это папины друзья или во всяком случае, хорошие знакомые. Мне стало неловко - что же они подумают обо мне, увидят какая у папы невоспитанная дочка: не спит в такой поздний час. Я быстро повернулась к стене, закрыла глаза. Сколько раз вот так, закрыв глаза, в полной темноте у меня не получалось заснуть. А тут сразу уснула. Что было дальше знаю только со слов мамы.<br /> Был обыск. Рылись в белье в комоде, перерыли книги на стеллажах. Ничего, конечно, не нашли. Лишь из семейного альбома изъяли две фотографии: на одной папа с бывшим сослуживцем, по моему, фамилия его Красин. Может быть, он был уже арестован, а может быть карточка должна была послужить уликой для будущего ареста этого товарища. Вторая фотография групповая - в год окончания мамой гимназии. Мама сфотографирована со своими одноклассницами, а в первом ряду сидят учителя и среди них поп, преподававший &quot;закон божий&quot;. Наличие на ней попа и послужило, видимо, причиной ее изъятия. <br /> Часы с собой взять не разрешили. Не разрешали брать и очки, но папа сказал, что без очков он не в состоянии ни чего ни прочесть, ни подписать. Тогда разрешили. Перед уходом папа склонился надо мной и поцеловал. Обняв и поцеловав маму, сказал: &quot;Только вер, Нюренька, а ни в чем не виноват. А если я не вернусь, постарайся дать Мирочке всестороннее образование&quot;. И ушел мой папа в холодную декабрьскую ночь, ушел навсегда...<br /> Мама проплакала всю ночь. Рано утром к ней пришла ее двоюродная сестра тетя Маруся, работающая кассиром на железнодорожном вокзале. Заступив вечером к работе, она неожиданно увидела папу, сидевшего на скамейке в зале ожидания. Тетя Маруся подошла к нему, спросив: &quot;Доменик Казимирович, Вы куда-то едите? Вам нужен билет?&quot; А он ответил: &quot;Нет Марусенька, мне уже взят билет до Луги&quot; Тут тетя Маруся все поняла..<br /> Утром мама вся в слезах разбудила меня, сказав, что папу ночью отправили в больницу. Я этому не удивилась, т.к. год назад летом он лежал в клинике 2 Ленинградского медицинского института с подозрением на заболевание лимфатической системы. В подчелюстной области у него обнаружили подозрительную лимфатическую железу, делали биопсию - диагноз не подтвердился.<br /> Через 10 минут мама плача и обнимая меня сказала: &quot;Папочку от нас забрали&quot; Я тоже заплакала, спросив маму: &quot;Навсегда?&quot;. Мама ответила: &quot;Нет, он вернется&quot;. Я успокоилась.&quot;<br /> В протоколе обыска указано, что у Доменка было изъято: &quot;паспорт № 509613 ЛС, политическая литература, фотографии, разная переписка, нож финский. &quot;<br /> Из материалов уголовного дела следует, что Доменика доставили в Лужский оперсектор НКВД, где ему было предъявлено обвинение по статье &quot;Измена Родине&quot; и избрана мера пресечения, в виде заключения под стражу в Лужском следственном изоляторе. <br /> Согласно действовавшего законодательства, постановление об избрание меры пресечения 18.12.1937 было санкционировано прокурором Лужского района.<br /> Гербовая печать прокурора района поставлена &quot;вверх ногами&quot; - было ли это сделано по невнимательности, или же Лужский прокурор высказал этим поступком свое отношение к аресту прокурора соседнего района - остается загадкой. <br /> Из первых допросов Доменика (проходивших по указанию Баскакова - стоя), следует, что он свою вину, а также связи с &quot;лидером группы&quot; Яном Яновичем Ниманом - отрицал. Доменик пояснял, что видел его только на партийных собраниях, либо когда по службе заходил в райком партии.<br /> 19 декабря 1937 года Доменик был эпатирован в Ленинград, помещен в ОДПЗ Ленинградской тюрьмы ГУГБ .<br /> Тюрьма находилась по адресу: г. Ленинград ул. Нижегородская 39. Это была &quot;тюрьма смертников&quot;, куда для исполнения смертных приговоров свозили заключенных со всей области. Приговоры приводились в исполнение в специальном помещении тюрьмы. <br /> Таким образом, спустя 3 дня после ареста, Доменика уже готовились расстрелять, но было необходимо соблюсти бюрократические формальности. <br /> С момента поступления в Ленинградскую тюрьму сопровождение Плюсского дела было передано контрразведчикам 11 отделения 3 отдела УНКВД Ленинградской области <br /> Сотрудники стали готовить всю группу к расстрелу, составлять необходимые процессуальные документы, выбивать и фальсифицировать нужные для обвинения показания. <br /> По мимо Плюсского дела, они одновременно вели еще четыре группы, сформированных по этническому принципу, в общей сложности 70 человек. <br /> Под чутким соавторством сотрудников регионального управления НКВД, <br /> Доменик дал следующие показания: <br /> &quot;С Ниманом встречался, говорил с ним откровенно, не соглашался с политикой Сталина. Считал, что пока не убит Сталин, порядка в России не будет. <br /> Знал расположение авиационных частей Латвии. Описал латвийской разведке все железнодорожные мосты по линии Ленинград - Гдов - Псков. Дал сведения о состоянии дорог Плюсского района. Состоял в социал-националистической организации в Латвии. Организации ставила своей задачей вооруженную борьбу с советской властью, вела практическую работу:<br /> 1. Контрреволюционную, националистическую пропаганду среди латышей.<br /> 2. Формирование повстанческих групп.<br /> 3. Подготовку восстания среди советской власти.<br /> 4. Готовила материалы для фашисткой разведки.&quot;<br /> Работали сотрудники 11 отделения ударно, в начале 1938 года расстрельные списки уже лежали в Москве для утверждения приговоров.<br /> 11 января 1938 года в Москве, Нарком НКВД СССР Ежов и Прокурор СССР Вышинский, подписали альбомный список № 19, утвердив смертный приговор всем 70 подопечным отделения. <br /> По рассекреченным данным, заключенные были расстреляны 18 января 1938 года. <br /> Однако, 16 января 1938 года был составлен Акт об уничтожении путем сожжения изъятых вещей. <br /> Учитывая, что перед казнью у заключенных отбирали личные вещи, принимая во внимание несвойственный гриф секретности для подобного мероприятия - &quot;совершенно секретно&quot;, можно сделать вывод о том, что фактически арестованные были убиты 16 января, после чего их вещи были сожжены. <br /> Тела убитых, в обстановке строжайшей секретности, были вывезены на грузовых автомобилях на секретный могильник НКВД - обнесенный глухим зеленым забором, строго охранявшийся участок леса Парголовской дачи Парголовского лесхоза близ посёлка Левашово Ленинградской области . <br /> Из воспоминаний местных жителей следует, что в ночное время к воротам тихо подъезжали грузовые фургоны. Как фрагмент мемориального комплекса, сохранился колокольчик над помещением охраны могильника. От колокольчика была протянута веревка к воротам. Водители, чтобы не создавать лишнего шума - не сигналить, дергали за эту веревку, таким образом оповещая охрану о прибытии. <br /> Сразу после ареста супруга, Анна сообщила о случившемся своим сестрам Пейсаховской (Федосовской) Евгении Федоровне и Кирилловой (Федосовской) Ксении Федоровне, проживавшим в г. Новгород. Евгения уговорила Анну незамедлительно переехать из Плюссы в Новгород, пообещав поселить ее вместе с дочерью у себя.<br /> В конце декабря 1937 года Анна с дочерью уехала из Плюссы. <br /> Из дневника Галлимирры: <br /> &quot;Из Новгорода к нам приехали Ксения с мужем Михаилом, чтобы помочь собрать вещи. В квартире становилось неуютно, пусто. Я слонялась из угла в угол, не зная чем заняться. На глаза невольно набегали слезы. Запомнился только цветок - &quot;Декабрист&quot;, столько розовых бутонов на нем никогда не было&quot; <br /> &quot;Наконец все вещи были сданы в багаж, мы сели в вагон, и замелькали в темноте белые поля, перемешиваясь с темным лесом. Мы с мамой покинули Плюссу.&quot;<br /> Уже проживая в Новгороде, Анна, несмотря на страх быть арестованной, как жена &quot;врага народа&quot;, несколько раз ездила в Ленинградское УНКВД, на прием к руководству управления, чтобы выяснить судьбу мужа. Но поездки были не результативные. <br /> В итоге, по месту жительства в Новгороде, Анна получила повестку в местный отдел НКВД. Она ожидала, что ее могут арестовать, поэтому перед уходом показала родственникам, у которых проживала, где какие вещи у нее лежат. <br /> &quot;Я делала вид, что не понимаю, чтобы не расстроить маму. После ухода мамы тетя Ксена нарочито бодро и весело разговаривала со мной, и я поддалась ее настроению и успокоилась.&quot;<br /> Анна вернулась, ей сообщили, что Доменик осужден на 10 лет, отправлен в дальние лагеря, без права переписки. Предложили в письменной форме от него отказаться. На что она категорически отказалась. <br /> Затем еще 2 раза вызывали повестками, в ходе бесед пытались склонить к негласному сотрудничеству, требовали периодически посещать отдел и освещать настроения, имеющиеся в учительской среде. На что Анна нашла аргумент, что настроения в учительской среде ей не известны, так как ей, как жене &quot;врага народа&quot;, никто не доверяет. Со временем, интерес к ней иссяк.<br /> Так семья и жила долгие годы, в надежде, что Доменик вернется из &quot;дальних лагерей&quot;.<br /> 24 февраля 1958 года Военным Трибуналом Московского военного округа, Доменик посмертно реабилитирован, постановление о расстреле отменено, а уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления. О чем семье сообщено справкой. <br /> Вместе со справкой Новгородским областным ЗАГС выдано свидетельство о смерти № 030441, в которое были внесены заведомо ложные сведения о том, что 14 августа 1943 года Доменик скончался от брюшного тифа. Место &quot;смерти&quot; придумывать не стали - поставили прочерк, зато официально провели свидетельство по учетам, внеся запись о &quot;смерти&quot; 1943 года в журнал 1958 года. <br /> Позже Д. К. Шкапара посмертно восстановят в партии, вместе с супругой и дочерью признают жертвами репрессий, дело будет рассекречено, секретный могильник реорганизован в мемориальный комплекс.<br /> Государственные органы выдадут семье документы, в которых сухими юридическими формулировками значится: <br /> &quot;Ваш муж и отец ни в чем не виноват. Его арестовали по надуманному обвинению, затем пытали и убили, ночью погребли в котловане, в секретном лесу. До настоящего времени о его судьбе вам врали...&quot;</div>

Kirill53 https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A8%D0%BA%D0%B0%D0%BF%D0%B0%D1%80_%D0%94%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BA_%D0%9A%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1884)&diff=31570427 2020-01-19T11:15:10Z

<p>Kirill53: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Шкапар Доменик Казимирович (1884).jpg<br /> |подпись к фотографии= 1934 год. Семья Шкапар (супруга Анна Федоровна, дочь Галлимирра Домениковна)<br /> |дата рождения=28.01.1884<br /> |варианты ФИО=Доменик/Доминик; Шкапар/Шкапор<br /> |место рождения=дер. Спордзеники Люцинского уезд Витебской губ.<br /> |национальность=латыш<br /> |профессия / место работы=Прокурор Плюсского района Ленинградской области (1934-1937г.г.)<br /> |место проживания=п. Плюсса Лен. обл., Колхозная ул., д. 11.<br /> |пол=мужчина<br /> |партийность=член ВКП(б)<br /> |расстрел=18.01.1938<br /> |место смерти=г. Ленинград<br /> |место захоронения=Левашовское мемориальное кладбище<br /> |архивное дело=П-30957; УФСБ по Ленинградской области<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Ленинградский мартиролог т.8 (готовится к печати)<br /> |где и кем арестован 1=Арестован по месту жительства, начальником Лужского оперсектора НКВД Баскаковым<br /> |дата ареста 1=16.12.1937<br /> |обвинение 1=По национальному признаку - &quot;Латышская операция&quot;<br /> |осуждение 1=11.01.1938<br /> |осудивший орган 1=Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР<br /> |статья 1=[[Справка:Статья 58 УК РСФСР|58]], п. 1а-11 УК РСФСР<br /> |приговор 1=ВМН<br /> |дата реабилитации 1=24.02.1958<br /> |реабилитирующий орган 1=Военный Трибунал Московского военного округа<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:Ленинградский мартиролог]]<br /> [[Категория:Санкт-Петербург и Ленинградская обл.]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> Шкапар Доменик Казимирович (29.01.1884 - 18.01.1938)<br /> <br /> Шкапар Д.К., по национальности - латыш, родился 28 января 1884 года в деревне Спорзеники Лютинского уезда Витебской губернии в семье крестьянина.<br /> Мать умерла, когда ему было 3 года, воспитанием занималась старшая сестра Шкапар Марта Казимировна 1877 г.р. <br /> Впоследствии, отец Доминика создал новую семью, известно, что в 1892 году в семье родилась дочь, Шкапар Магдалина Каземировна.<br /> До революции 1917 года, Латвия входила в состав Российской Империи, согласно законодательства, призыву на воинскую службу подлежали мужчины с 21 года. <br /> В 1906 году, в возрасте 22 лет, Доменик был призван на службу в качестве рядового в 213 пехотный полк, дислоцировавшийся в г. Пенза, применявшийся для противодействия антиправительственным демонстрациям, которые периодически вспыхивали в Пензе и соседних городах.<br /> В данном формировании прослужил 2 года, во время рекрутской службы он проявил свою солидарность к протестующей молодежи, а также антиправительственные настроения. Стал вести пропагандистскую работу среди солдат и распространять революционную литературу. Деятельность Доменика была изобличена командованием полка, в результате в 1909 году он был выслан из Пензы. Характер принятых санкций к Доминику не установлен - это была либо ссылка в пенитенциарное учреждение, либо в дисциплинарное армейское формирование. <br /> После чего, солдатом Царской армии, участвовал в Первой мировой войне. В начале войны, в 1914 году, в Германии, был взят в плен, находясь в плену изучил немецкий язык. За время нахождения в плену, в России произошла революция и началась борьба за власть внутри страны. Латвия стала независимым государством. <br /> После окончания войны Доменик вернулся в Латвию, где проживал непродолжительное время. <br /> В 1919 году, в возрасте 35 лет, Доменик принял решение приехать в молодое и мятежное государство. По приезду в РСФСР он примкнул к движению большевиков, вступил в партию ВКП(б).<br /> В начале 20-х годов Доминик работал на незначительных партийных должностях, проживал в населенных пунктах на территории современного северо-запада России. <br /> 08 сентября 1924 года в городе Порхов Псковской области Доменик женился на школьной учительнице, моложе его на 16 лет, Федосовской Анне Федоровне. <br /> В семье родилась дочь Галина, которой суждено было умереть во младенчестве. Вторым ребенком в семье стала дочь Мира - ее жизнь также трагично оборвалась, не успев толком начаться. Родители тяжело переживали утрату, и когда на свет появилась третья дочь, дали ей имя - Галлимирра (сложенным из имен Галина и Мира), тем самым олицетворив нереализованную любовь к умершим детям. <br /> На момент рождения дочери семья проживает в городе Псков. Затем последовали новые назначения Доменика и новые места жительства: г. Остров, г. Валдай, г. Череповец, станция Плюсса. Везде семья живет во временном жилье, стесненных условиях. <br /> В конце 1934 года Доменик получил последние в своей жизни назначение, его направили замещать должность прокурора Плюсского района Ленинградской области. <br /> (в настоящее время территория Псковской области).<br /> Железнодорожная станция Плюсса в те годы была небольшим провинциальным населенным пунктом, застроенным, в основном, деревянными постройками, одним из немногих кирпичных зданий, была двухэтажная школа, куда была принята на работу, в качестве учителя географии и биологии, супруга Доменика - Анна.<br /> Поначалу семья снимала жилье в частном деревянном доме на окраине Плюссы, затем им была выделена служебная двухкомнатная квартира в одноэтажном деревянном доме № 11 по улице Колхозной. Дом был разделен на две квартиры, во второй служебной квартире проживала судья Буткина с супругом Анатолием, трудоустроенным продавцом. <br /> Быт семьи, дух исторической эпохи советского государства 30-х годов, а также яркие воспоминая ребенка, о детстве проведенном в небольшом поселке, представляется возможным описать благодаря сохранившимся дневникам Галлимирры. <br /> В своих дневниках дочь характеризует отца как человека доброго и порядочного. Как пример его идеологической преданности государственному курсу, можно привести такое воспоминание: &quot;Когда отец уезжал из Латвии, старшая сестра ему вручила фамильное серебро - набор из 15 столовых предметов. Когда проживали в Плюссе, государством был объявлен призыв к советским гражданам о добровольной безвозмездной сдаче серебра для нужд страны. Отец отставил мне одну ложку с гравировкой &quot;М В&quot;, а остальные 14 предметов не задумываясь сдал. Эта ложка - единственная вещь, оставшаяся у меня в память об отце...&quot; <br /> В начале 1937 года жизнь в маленькой железнодорожной станции текла своим размеренным чередом. При этом, новости и слухи были наполнены информацией о громких разоблачениях &quot;врагов народа&quot;. Информационный фон об арестах был настолько велик, что даже семилетняя Галлимирра, оберегаемая родителями от ненужной информации и не понимающая ее сути, усвоила новое слово - &quot;взят&quot;. Это слово употребляли в разговорах жители станции, заменяя им слово &quot;арестован&quot;. Повсюду звучали разговоры: &quot;взят этот, взят тот, враг народа&quot;. <br /> Из дневника: &quot;Кем-то было заподозрено вредительство в печатной отрасли, что якобы, вокруг портрета Сталина на обложке тетради или какого-то альбома для рисования изображена искусно замаскированная змея, обвивающая портрет. Родители вечером рассматривали этот портрет, пытаясь найти эту змею, подобно тому, как разгадывают шараду в рисунках. С известной долей фантазии змею можно было представить. Мама тут же разорвала обложку с этого альбома.&quot; <br /> 28 мая 1937 года Доменик решением отчетно-выборного собрания Плюсского райкома Плюского райкома ВКП(б) был избран членом ревизионной комиссии, что свидетельствуют о высоком к нему доверии. <br /> Однако, за лето 1937 года ситуация в корне поменялась... <br /> Летом руководством страны был дан официальный старт беспрецедентным репрессиям, о чем было провозглашено на пленуме ЦК ВКП(б), проходившим с 23 по 29 июня 1937 года. <br /> В рамках подготовительного этапа, по всей стране были заранее освобождены места в тюрьмах, подготовлены места казней и секретные могильники для захоронения убитых, а также созданы оперсектора НКВД - небольшие межрайонные управления, необходимые для координации районных отделов при проведении репрессий. <br /> Плюсский район вошел в подчинение Лужского оперсектора, дислоцировавшегося на базе Лужского районного отдела НКВД. <br /> Изучив материалы книги &quot;30 лет в ОГПУ-НКВД-МВД&quot; автора Богданова Ю.Н., представляется возможным узнать о структуре и деятельности данного подразделения: &quot;Начальником оперсектора был назначен направленный из Москвы оперуполномоченный 4-го (секретно-политического) отдела ГУГБ НКВД СССР младший лейтенант гб. М.И. Баскаков (5 ноября 1937 года ему было присвоено спецзвание лейтенант гб). Столичный представитель прибыл вместе с небольшой группой работников из Ленинграда. Территориально новый межрайонный штаб разместился в городе Луге в помещении местного райотделения НКВД и потому получил наименование Лужский оперативный сектор (о/с) УНКВД Ленинградской области.&quot;<br /> Управлением НКВД Ленинградской области в то время руководил комиссар госбезопасности 1 ранга Заковский Леонид Михайлович (настоящее имя - Штубис Генрих Эрнестович). Он был латыш по национальности, однако ему, как начальнику регионального управления НКВД, было поручено в рамках &quot;Лытышской операции&quot; организовать уничтожение латышей, проживающих на территории Ленинградской области.<br /> &quot;Громить&quot; &quot;врагов народа&quot; у Штубиса получалось хорошо, к латышам же он проявлял особую жестокость . Также, Штубис входил в состав &quot;особой тройки &quot; и лично вынес тысячи смертных приговоров жителям Ленинградской области. Проявляемая им наступательность была высоко оценена руководством НКВД . <br /> По указанию из управления НКВД, оперсектор формировал порайонные списки проживающих в Ленинградской области латышей. После согласования списков с Управлением, лица, в них значащиеся, разрабатывались как единая ячейка - диверсионная группа, каждому из них предписывались определенные роли в группе, а следствие по ним велось в рамках единого уголовного дела. <br /> Расследование таких дел сводилось к одновременному аресту граждан по спискам. Затем следовало содержание в жестких условиях следственного изолятора, психологическое и физическое истязание, с целью склонения арестованных к самооговору и дачи показаний на других &quot;участников группы&quot;. За несколько недель пыток все &quot;участники группы&quot; неминуемо признавались в совершении вменяемого им деяния. <br /> А если находился человек, которого невозможно было заставить подписать шаблонные, необходимые для обвинения фразы - его подпись фальсифицировалась, либо вина доказывалась показаниями менее устойчивых к пыткам &quot;членов группы&quot;. <br /> На все расследование уходило около месяца, приговоры по &quot;национальным операциям&quot; выносились без участия суда и самого обвиняемого - &quot;альбомным порядком&quot;. Работники управлений НКВД на местах по окончании следствия составляли справки на каждого арестованного с предложением о приговоре (расстрел или заключение в лагерь на 5–10 лет), справки, скомплектованные в специальный список - &quot;альбом&quot;, подписывали, поддерживая или корректируя предложенные меры, начальник УНКВД и местный прокурор, затем альбом направлялся в Москву, где окончательное решение выносили нарком НКВД СССР Ежов и прокурор СССР Вышинский. <br /> По мере подписания и возращения из Москвы в орган НКВД - приговоры незамедлительно исполнялись. <br /> В Плюсском районе, из числа проживающих латышей, удалось &quot;собрать&quot; следующую группу &quot;врагов народа&quot;:<br /> <br /> 1. Ниман Ян Янович (лидер);<br /> 2. Араис Фриц Юганович;<br /> 3. Берзин Ричард Адамович; <br /> 4. Ванько Карл Петрович;<br /> 5. Шель Ольга Карловна; <br /> 6. Трейман Розалия Ивановна; <br /> 7. Ванько Зельма Петровна;<br /> 8. Гараис Семен Иванович; <br /> 9. Шкапар Доменик Казимирович;<br /> 10. Верзе Петр Августович;<br /> 11. Лукамет Иван Андреевич. <br /> <br /> Зимой 1937 года судьбы этих людей шаблонными постановлениями работников НКВД, сплетутся в судьбу, единую на всех, имя которой - уголовное дело № П-30957, возбужденное по статье &quot;Измена Родине&quot; (ст. 58-1а-11 УК РСФСР). <br /> Летом же 1937 года, люди спокойно жили в Плюсском районе, многие из них не были знакомы, никто их них не догадывался о существующей опасности. <br /> В открытых источниках приводится шифротелеграмма НКВД СССР № 49990 от 30 ноября 1937 года, как приказ к началу &quot;Латышской операции&quot;. <br /> Однако, по событиям, развивающимся вокруг Доменика в конце лета 1937 года, можно сделать вывод о том, что ноябрьскому старту предшествовала длительная подготовка. <br /> Первое тревожное событие для Доменика произошло 31 августа 1937 года. <br /> В этот день был запущен процесс лишения статуса прокурорского работника и исключения из партии. Реализовано это было так - секретарю Плюсского райкома ВКП(б) поступило сообщение из Плюсского районного отдела НКВД о том, что: &quot;Прокурор Шкапар Д.К. прекращал следственные дела контрреволюционных и антисоветчиков, тем самым способствовал врагам народа. Его работа оценивалась вредительской, искажающей политическую деятельность ЦК ВКП (б)&quot;.<br /> Доменик, скорее всего, не знал о существовании и содержании данного сообщения. Однако, реакция райкома не заставила себя долго ждать. В тот же день Плюсский райком провел заседание, на которое Доменик был вызван. <br /> В повестке заседания значилось выражение политического недоверия <br /> Шкапару Д.К. В одночасье его деятельность была оценена с критической стороны, выявлены недостатки в работе (из протокола заседания): <br /> 1. Не применение санкций к председателям колхозов, в качестве примера приводится перевод растратчика по фамилии Аман из одного колхоза в другой. <br /> 2. Плохой уровень работы с вредителями колхозного строя.<br /> 3. Приведена заметка из районной газеты, что на все жалобы колхозников районный прокурор на давал ответа. <br /> По указанным недостаткам был заслушан Шкапар Д.К.:<br /> &quot;Я признаю, что допустил определенные упущения и недостатки в работе. Мне уже 53 года и со здоровьем не все в порядке. Два раза лежал в Мечниковской больнице, в июне была операция, после чего лучевое лечение. Но к работе прокурора относился добросовестно, работал по вечерам и в ночное время. Все партийные поручения полностью выполнял, ни в каких оппортунистических организациях не состоял. Освободив меня от работы прокурора, прошу дать мне другую работу, но не исключать из партии.&quot; <br /> Была заслушана судья Буткина (соседка), которая выступила с принципиальной позицией о необходимости исключения Шкапара Д.К. из партии. <br /> В итоге, решением заседания Плюсского Райкома ВКП(б), Шкапар Д.К., <br /> за правооппортунистическую и вредительскую практику работы в районной прокуратуре, за связь с контрреволюционными элементами, за защиту жулика-растратчика Аман, из членов ВКП(б) исключен, с должности прокурора Плюсского района снят. <br /> В последствии протокол заседания будет приобщен к материалам уголовного дела и представлен как доказательство вины. <br /> На протяжении практически всей осени проходила процедура освобождения от должности и исключения из партии. До середины ноября Доменик дорабатывал, сдавал дела. <br /> Последний рабочий день отца Галлимирра в своем дневнике описывает так: <br /> &quot;Этот день я запомнила хорошо. Обычно папа возвращался с работы поздно вечером, а тут вдруг зашел среди бела дня за мной в детский сад, сказал, что сегодня ему на работу больше идти не надо и мы пойдем с ним гулять. Он забрал меня и мы пошли за станцию к ближайшему лесочку. Сначала мы шли среди унылых притихших полей, затем по лесной тропинке. Лес стоял безмолвный. Мы с папой то говорили о чем-то, то шли молча, не мешая друг другу, каждый занятый своими мыслями. Мне было грустно от того, что кончилось лето, что завяли цветы, не летают бабочки. Я представляла себе, что ласточка с Дюймовочкой уже давно улетели на юг, где сейчас по прежнему тепло, светит солнышко и растут необыкновенные цветы. Я срывала с кустов последние красно-желтые листочки, собирала листья землянички. <br /> А о чем думал мой папа? Он, конечно, был угнетен безысходностью своего положения, понимая, что некому доказать свою верность делу партии, делу, которому он служил всю свою сознательную жизнь. И еще он, видимо думал о том, что не придется ему идти рядом со мной по тропе моей жизни, поддержать и помочь выстоять на крутых ее поворотах. Он часто начинал насвистывать свою любимую песню: &quot;Однозвучно звучит колокольчик...&quot;.<br /> За несколько недель до ареста папа не работал. Мне говорили, что он болеет, но сейчас я понимаю, что он был уволен с работы и со дня на день ждал ареста. Чтобы не быть ему дома одному, меня тоже оставляли дома, ссылаясь на большие морозы и опасность простудиться. Мама давала мне задания и я под присмотром папы решала задачи, читала ему книжки. Вечером возвращалась с работы мама. Обстановка в доме была какой-то напряженной&quot;.<br /> В материалах уголовного дела находится отрывной бланк ордера № 228 <br /> от 16 декабря 1937 года выданный сотруднику Плюсского районного отдела НКВД лейтенанту Горбунцеву. Санкций суда и прокуратуры для проведения ареста не потребовалось. <br /> Помочь арестовать районного прокурора прибыл начальник Лужского оперсектора НКВД лейтенант госбезопасности Баскаков .<br /> В тот же день, приблизительно в 23 часа, на основании данного ордера, Баскаков и Горбунцев явились по месту жительства Доменика, с целью произведения обыска и ареста. Галлимирра в своем дневнике описывает эти события:<br /> &quot;Около 11 часов вечера раздался стук в дверь. Папа пошел открывать. Я лежала уже в своей кроватке, родители еще не ложились. Вошли двое мужчин. Один из них подошел к столу и небрежно бросил на его середину свои черные перчатки, тут же сел, развалившись на стуле. По тому, как свободно эти люди вели себя и какое самодовольное лицо было у сидящего, я решила, что это папины друзья или во всяком случае, хорошие знакомые. Мне стало неловко - что же они подумают обо мне, увидят какая у папы невоспитанная дочка: не спит в такой поздний час. Я быстро повернулась к стене, закрыла глаза. Сколько раз вот так, закрыв глаза, в полной темноте у меня не получалось заснуть. А тут сразу уснула. Что было дальше знаю только со слов мамы.<br /> Был обыск. Рылись в белье в комоде, перерыли книги на стеллажах. Ничего, конечно, не нашли. Лишь из семейного альбома изъяли две фотографии: на одной папа с бывшим сослуживцем, по моему, фамилия его Красин. Может быть, он был уже арестован, а может быть карточка должна была послужить уликой для будущего ареста этого товарища. Вторая фотография групповая - в год окончания мамой гимназии. Мама сфотографирована со своими одноклассницами, а в первом ряду сидят учителя и среди них поп, преподававший &quot;закон божий&quot;. Наличие на ней попа и послужило, видимо, причиной ее изъятия. <br /> Часы с собой взять не разрешили. Не разрешали брать и очки, но папа сказал, что без очков он не в состоянии ни чего ни прочесть, ни подписать. Тогда разрешили. Перед уходом папа склонился надо мной и поцеловал. Обняв и поцеловав маму, сказал: &quot;Только вер, Нюренька, а ни в чем не виноват. А если я не вернусь, постарайся дать Мирочке всестороннее образование&quot;. И ушел мой папа в холодную декабрьскую ночь, ушел навсегда...<br /> Мама проплакала всю ночь. Рано утром к ней пришла ее двоюродная сестра тетя Маруся, работающая кассиром на железнодорожном вокзале. Заступив вечером к работе, она неожиданно увидела папу, сидевшего на скамейке в зале ожидания. Тетя Маруся подошла к нему, спросив: &quot;Доменик Казимирович, Вы куда-то едите? Вам нужен билет?&quot; А он ответил: &quot;Нет Марусенька, мне уже взят билет до Луги&quot; Тут тетя Маруся все поняла..<br /> Утром мама вся в слезах разбудила меня, сказав, что папу ночью отправили в больницу. Я этому не удивилась, т.к. год назад летом он лежал в клинике 2 Ленинградского медицинского института с подозрением на заболевание лимфатической системы. В подчелюстной области у него обнаружили подозрительную лимфатическую железу, делали биопсию - диагноз не подтвердился.<br /> Через 10 минут мама плача и обнимая меня сказала: &quot;Папочку от нас забрали&quot; Я тоже заплакала, спросив маму: &quot;Навсегда?&quot;. Мама ответила: &quot;Нет, он вернется&quot;. Я успокоилась.&quot;<br /> В протоколе обыска указано, что у Доменка было изъято: &quot;паспорт № 509613 ЛС, политическая литература, фотографии, разная переписка, нож финский. &quot;<br /> Из материалов уголовного дела следует, что Доменика доставили в Лужский оперсектор НКВД, где ему было предъявлено обвинение по статье &quot;Измена Родине&quot; и избрана мера пресечения, в виде заключения под стражу в Лужском следственном изоляторе. <br /> Согласно действовавшего законодательства, постановление об избрание меры пресечения 18.12.1937 было санкционировано прокурором Лужского района.<br /> Гербовая печать прокурора района поставлена &quot;вверх ногами&quot; - было ли это сделано по невнимательности, или же Лужский прокурор высказал этим поступком свое отношение к аресту прокурора соседнего района - остается загадкой. <br /> Из первых допросов Доменика (проходивших по указанию Баскакова - стоя), следует, что он свою вину, а также связи с &quot;лидером группы&quot; Яном Яновичем Ниманом - отрицал. Доменик пояснял, что видел его только на партийных собраниях, либо когда по службе заходил в райком партии.<br /> 19 декабря 1937 года Доменик был эпатирован в Ленинград, помещен в ОДПЗ Ленинградской тюрьмы ГУГБ .<br /> Тюрьма находилась по адресу: г. Ленинград ул. Нижегородская 39. Это была &quot;тюрьма смертников&quot;, куда для исполнения смертных приговоров свозили заключенных со всей области. Приговоры приводились в исполнение в специальном помещении тюрьмы. <br /> Таким образом, спустя 3 дня после ареста, Доменика уже готовились расстрелять, но было необходимо соблюсти бюрократические формальности. <br /> С момента поступления в Ленинградскую тюрьму сопровождение Плюсского дела было передано контрразведчикам 11 отделения 3 отдела УНКВД Ленинградской области <br /> Сотрудники стали готовить всю группу к расстрелу, составлять необходимые процессуальные документы, выбивать и фальсифицировать нужные для обвинения показания. <br /> По мимо Плюсского дела, они одновременно вели еще четыре группы, сформированных по этническому принципу, в общей сложности 70 человек. <br /> Под чутким соавторством сотрудников регионального управления НКВД, <br /> Доменик дал следующие показания: <br /> &quot;С Ниманом встречался, говорил с ним откровенно, не соглашался с политикой Сталина. Считал, что пока не убит Сталин, порядка в России не будет. <br /> Знал расположение авиационных частей Латвии. Описал латвийской разведке все железнодорожные мосты по линии Ленинград - Гдов - Псков. Дал сведения о состоянии дорог Плюсского района. Состоял в социал-националистической организации в Латвии. Организации ставила своей задачей вооруженную борьбу с советской властью, вела практическую работу:<br /> 1. Контрреволюционную, националистическую пропаганду среди латышей.<br /> 2. Формирование повстанческих групп.<br /> 3. Подготовку восстания среди советской власти.<br /> 4. Готовила материалы для фашисткой разведки.&quot;<br /> Работали сотрудники 11 отделения ударно, в начале 1938 года расстрельные списки уже лежали в Москве для утверждения приговоров.<br /> 11 января 1938 года в Москве, Нарком НКВД СССР Ежов и Прокурор СССР Вышинский, подписали альбомный список № 19, утвердив смертный приговор всем 70 подопечным отделения. <br /> По рассекреченным данным, заключенные были расстреляны 18 января 1938 года. <br /> Однако, 16 января 1938 года был составлен Акт об уничтожении путем сожжения изъятых вещей. <br /> Учитывая, что перед казнью у заключенных отбирали личные вещи, принимая во внимание несвойственный гриф секретности для подобного мероприятия - &quot;совершенно секретно&quot;, можно сделать вывод о том, что фактически арестованные были убиты 16 января, после чего их вещи были сожжены. <br /> Тела убитых, в обстановке строжайшей секретности, были вывезены на грузовых автомобилях на секретный могильник НКВД - обнесенный глухим зеленым забором, строго охранявшийся участок леса Парголовской дачи Парголовского лесхоза близ посёлка Левашово Ленинградской области . <br /> Из воспоминаний местных жителей следует, что в ночное время к воротам тихо подъезжали грузовые фургоны. Как фрагмент мемориального комплекса, сохранился колокольчик над помещением охраны могильника. От колокольчика была протянута веревка к воротам. Водители, чтобы не создавать лишнего шума - не сигналить, дергали за эту веревку, таким образом оповещая охрану о прибытии. <br /> Сразу после ареста супруга, Анна сообщила о случившемся своим сестрам Пейсаховской (Федосовской) Евгении Федоровне и Кирилловой (Федосовской) Ксении Федоровне, проживавшим в г. Новгород. Евгения уговорила Анну незамедлительно переехать из Плюссы в Новгород, пообещав поселить ее вместе с дочерью у себя.<br /> В конце декабря 1937 года Анна с дочерью уехала из Плюссы. <br /> Из дневника Галлимирры: <br /> &quot;Из Новгорода к нам приехали Ксения с мужем Михаилом, чтобы помочь собрать вещи. В квартире становилось неуютно, пусто. Я слонялась из угла в угол, не зная чем заняться. На глаза невольно набегали слезы. Запомнился только цветок - &quot;Декабрист&quot;, столько розовых бутонов на нем никогда не было&quot; <br /> &quot;Наконец все вещи были сданы в багаж, мы сели в вагон, и замелькали в темноте белые поля, перемешиваясь с темным лесом. Мы с мамой покинули Плюссу.&quot;<br /> Уже проживая в Новгороде, Анна, несмотря на страх быть арестованной, как жена &quot;врага народа&quot;, несколько раз ездила в Ленинградское УНКВД, на прием к руководству управления, чтобы выяснить судьбу мужа. Но поездки были не результативные. <br /> В итоге, по месту жительства в Новгороде, Анна получила повестку в местный отдел НКВД. Она ожидала, что ее могут арестовать, поэтому перед уходом показала родственникам, у которых проживала, где какие вещи у нее лежат. <br /> &quot;Я делала вид, что не понимаю, чтобы не расстроить маму. После ухода мамы тетя Ксена нарочито бодро и весело разговаривала со мной, и я поддалась ее настроению и успокоилась.&quot;<br /> Анна вернулась, ей сообщили, что Доменик осужден на 10 лет, отправлен в дальние лагеря, без права переписки. Предложили в письменной форме от него отказаться. На что она категорически отказалась. <br /> Затем еще 2 раза вызывали повестками, в ходе бесед пытались склонить к негласному сотрудничеству, требовали периодически посещать отдел и освещать настроения, имеющиеся в учительской среде. На что Анна нашла аргумент, что настроения в учительской среде ей не известны, так как ей, как жене &quot;врага народа&quot;, никто не доверяет. Со временем, интерес к ней иссяк.<br /> Так семья и жила долгие годы, в надежде, что Доменик вернется из &quot;дальних лагерей&quot;.<br /> 24 февраля 1958 года Военным Трибуналом Московского военного округа, Доменик посмертно реабилитирован, постановление о расстреле отменено, а уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления. О чем семье сообщено справкой. <br /> Вместе со справкой Новгородским областным ЗАГС выдано свидетельство о смерти № 030441, в которое были внесены заведомо ложные сведения о том, что 14 августа 1943 года Доменик скончался от брюшного тифа. Место &quot;смерти&quot; придумывать не стали - поставили прочерк, зато официально провели свидетельство по учетам, внеся запись о &quot;смерти&quot; 1943 года в журнал 1958 года. <br /> Позже Д. К. Шкапара посмертно восстановят в партии, вместе с супругой и дочерью признают жертвами репрессий, дело будет рассекречено, секретный могильник реорганизован в мемориальный комплекс.<br /> Государственные органы выдадут семье документы, в которых сухими юридическими формулировками значится: <br /> &quot;Ваш муж и отец ни в чем не виноват. Его арестовали по надуманному обвинению, затем пытали и убили, ночью погребли в котловане, в секретном лесу. До настоящего времени о его судьбе вам врали...&quot;</div>

Kirill53 https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A8%D0%BA%D0%B0%D0%BF%D0%B0%D1%80_%D0%94%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BA_%D0%9A%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1884)&diff=31570426 2020-01-19T11:11:35Z

<p>Kirill53: </p> <hr /> <div>{{Шаблон:Формуляр<br /> |фотография=Шкапар Доменик Казимирович (1884).jpg<br /> |подпись к фотографии= 1934 год. Семья Шкапар (супруга Анна Федоровна, дочь Галлимирра Домениковна)<br /> |дата рождения=28.01.1884<br /> |варианты ФИО=Доменик/Доминик; Шкапар/Шкапор<br /> |место рождения=дер. Спордзеники Люцинского уезд Витебской губ.<br /> |национальность=латыш<br /> |профессия / место работы=Прокурор Плюсского района Ленинградской области (1934-1937г.г.)<br /> |место проживания=п. Плюсса Лен. обл., Колхозная ул., д. 11.<br /> |пол=мужчина<br /> |партийность=член ВКП(б)<br /> |расстрел=18.01.1938<br /> |место смерти=г. Ленинград<br /> |место захоронения=Левашовское мемориальное кладбище<br /> |архивное дело=П-30957; УФСБ по Ленинградской области<br /> |источники данных=БД &quot;Жертвы политического террора в СССР&quot;; Ленинградский мартиролог т.8 (готовится к печати)<br /> |где и кем арестован 1=Арестован по месту жительства, начальником Лужского оперсектора НКВД Баскаковым<br /> |дата ареста 1=16.12.1937<br /> |обвинение 1=По национальному признаку - &quot;Латышская операция&quot;<br /> |осуждение 1=11.01.1938<br /> |осудивший орган 1=Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР<br /> |статья 1=[[Справка:Статья 58 УК РСФСР|58]], п. 1а-11 УК РСФСР<br /> |приговор 1=ВМН<br /> |дата реабилитации 1=24.02.1958<br /> |реабилитирующий орган 1=Военный Трибунал Московского военного округа<br /> |статус=отредактирован пользователем<br /> }}<br /> <br /> [[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]<br /> [[Категория:Ленинградский мартиролог]]<br /> [[Категория:Санкт-Петербург и Ленинградская обл.]]<br /> [[Категория:Фотографии]]<br /> <br /> Шкапар Доменик Казимирович (29.01.1884 - 18.01.1938)<br /> <br /> Шкапар Д.К., по национальности - латыш, родился 28 января 1884 года в деревне Спорзеники Лютинского уезда Витебской губернии в семье крестьянина.<br /> Мать умерла, когда ему было 3 года, воспитанием занималась старшая сестра Шкапар Марта Казимировна 1877 г.р. <br /> Впоследствии, отец Доминика создал новую семью, известно, что в 1892 году в семье родилась дочь, Шкапар Магдалина Каземировна.<br /> До революции 1917 года, Латвия входила в состав Российской Империи, согласно законодательства, призыву на воинскую службу подлежали мужчины с 21 года. <br /> В 1906 году, в возрасте 22 лет, Доменик был призван на службу в качестве рядового в 213 пехотный полк, дислоцировавшийся в г. Пенза, применявшийся для противодействия антиправительственным демонстрациям, которые периодически вспыхивали в Пензе и соседних городах.<br /> В данном формировании прослужил 2 года, во время рекрутской службы он проявил свою солидарность к протестующей молодежи, а также антиправительственные настроения. Стал вести пропагандистскую работу среди солдат и распространять революционную литературу. Деятельность Доменика была изобличена командованием полка, в результате в 1909 году он был выслан из Пензы. Характер принятых санкций к Доминику не установлен - это была либо ссылка в пенитенциарное учреждение, либо в дисциплинарное армейское формирование. <br /> После чего, солдатом Царской армии, участвовал в Первой мировой войне. В начале войны, в 1914 году, в Германии, был взят в плен, находясь в плену изучил немецкий язык. За время нахождения в плену, в России произошла революция и началась борьба за власть внутри страны. Латвия стала независимым государством. <br /> После окончания войны Доменик вернулся в Латвию, где проживал непродолжительное время. <br /> В 1919 году, в возрасте 35 лет, Доменик принял решение приехать в молодое и мятежное государство. По приезду в РСФСР он примкнул к движению большевиков, вступил в партию ВКП(б).<br /> В начале 20-х годов Доминик работал на незначительных партийных должностях, проживал в населенных пунктах на территории современного северо-запада России. <br /> 08 сентября 1924 года в городе Порхов Псковской области Доменик женился на школьной учительнице, моложе его на 16 лет, Федосовской Анне Федоровне. <br /> В семье родилась дочь Галина, которой суждено было умереть во младенчестве. Вторым ребенком в семье стала дочь Мира - ее жизнь также трагично оборвалась, не успев толком начаться. Родители тяжело переживали утрату, и когда на свет появилась третья дочь, дали ей имя - Галлимирра (сложенным из имен Галина и Мира), тем самым олицетворив нереализованную любовь к умершим детям. <br /> На момент рождения дочери семья проживает в городе Псков. Затем последовали новые назначения Доменика и новые места жительства: г. Остров, г. Валдай, г. Череповец, станция Плюсса. Везде семья живет во временном жилье, стесненных условиях. <br /> В конце 1934 года Доменик получил последние в своей жизни назначение, его направили замещать должность прокурора Плюсского района Ленинградской области. <br /> (в настоящее время территория Псковской области).<br /> Железнодорожная станция Плюсса в те годы была небольшим провинциальным населенным пунктом, застроенным, в основном, деревянными постройками, одним из немногих кирпичных зданий, была двухэтажная школа, куда была принята на работу, в качестве учителя географии и биологии, супруга Доменика - Анна.<br /> Поначалу семья снимала жилье в частном деревянном доме на окраине Плюссы, затем им была выделена служебная двухкомнатная квартира в одноэтажном деревянном доме № 11 по улице Колхозной. Дом был разделен на две квартиры, во второй служебной квартире проживала судья Буткина с супругом Анатолием, трудоустроенным продавцом. <br /> Быт семьи, дух исторической эпохи советского государства 30-х годов, а также яркие воспоминая ребенка, о детстве проведенном в небольшом поселке, представляется возможным описать благодаря сохранившимся дневникам Галлимирры. <br /> В своих дневниках дочь характеризует отца как человека доброго и порядочного. Как пример его идеологической преданности государственному курсу, можно привести такое воспоминание: &quot;Когда отец уезжал из Латвии, старшая сестра ему вручила фамильное серебро - набор из 15 столовых предметов. Когда проживали в Плюссе, государством был объявлен призыв к советским гражданам о добровольной безвозмездной сдаче серебра для нужд страны. Отец отставил мне одну ложку с гравировкой &quot;М В&quot;, а остальные 14 предметов не задумываясь сдал. Эта ложка - единственная вещь, оставшаяся у меня в память об отце...&quot; <br /> В начале 1937 года жизнь в маленькой железнодорожной станции текла своим размеренным чередом. При этом, новости и слухи были наполнены информацией о громких разоблачениях &quot;врагов народа&quot;. Информационный фон об арестах был настолько велик, что даже семилетняя Галлимирра, оберегаемая родителями от ненужной информации и не понимающая ее сути, усвоила новое слово - &quot;взят&quot;. Это слово употребляли в разговорах жители станции, заменяя им слово &quot;арестован&quot;. Повсюду звучали разговоры: &quot;взят этот, взят тот, враг народа&quot;. <br /> Из дневника: &quot;Кем-то было заподозрено вредительство в печатной отрасли, что якобы, вокруг портрета Сталина на обложке тетради или какого-то альбома для рисования изображена искусно замаскированная змея, обвивающая портрет. Родители вечером рассматривали этот портрет, пытаясь найти эту змею, подобно тому, как разгадывают шараду в рисунках. С известной долей фантазии змею можно было представить. Мама тут же разорвала обложку с этого альбома.&quot; <br /> 28 мая 1937 года Доменик решением отчетно-выборного собрания Плюсского райкома Плюского райкома ВКП(б) был избран членом ревизионной комиссии, что свидетельствуют о высоком к нему доверии. <br /> Однако, за лето 1937 года ситуация в корне поменялась... <br /> Летом руководством страны был дан официальный старт беспрецедентным репрессиям, о чем было провозглашено на пленуме ЦК ВКП(б), проходившим с 23 по 29 июня 1937 года. <br /> В рамках подготовительного этапа, по всей стране были заранее освобождены места в тюрьмах, подготовлены места казней и секретные могильники для захоронения убитых, а также созданы оперсектора НКВД - небольшие межрайонные управления, необходимые для координации районных отделов при проведении репрессий. <br /> Плюсский район вошел в подчинение Лужского оперсектора, дислоцировавшегося на базе Лужского районного отдела НКВД. <br /> Изучив материалы книги &quot;30 лет в ОГПУ-НКВД-МВД&quot; автора Богданова Ю.Н., представляется возможным узнать о структуре и деятельности данного подразделения: &quot;Начальником оперсектора был назначен направленный из Москвы оперуполномоченный 4-го (секретно-политического) отдела ГУГБ НКВД СССР младший лейтенант гб. М.И. Баскаков (5 ноября 1937 года ему было присвоено спецзвание лейтенант гб). Столичный представитель прибыл вместе с небольшой группой работников из Ленинграда. Территориально новый межрайонный штаб разместился в городе Луге в помещении местного райотделения НКВД и потому получил наименование Лужский оперативный сектор (о/с) УНКВД Ленинградской области.&quot;<br /> Управлением НКВД Ленинградской области в то время руководил комиссар госбезопасности 1 ранга Заковский Леонид Михайлович (настоящее имя - Штубис Генрих Эрнестович). Он был латыш по национальности, однако ему, как начальнику регионального управления НКВД, было поручено в рамках &quot;Лытышской операции&quot; организовать уничтожение латышей, проживающих на территории Ленинградской области.<br /> &quot;Громить&quot; &quot;врагов народа&quot; у Штубиса получалось хорошо, к латышам же он проявлял особую жестокость . Также, Штубис входил в состав &quot;особой тройки &quot; и лично вынес тысячи смертных приговоров жителям Ленинградской области. Проявляемая им наступательность была высоко оценена руководством НКВД . <br /> По указанию из управления НКВД, оперсектор формировал порайонные списки проживающих в Ленинградской области латышей. После согласования списков с Управлением, лица, в них значащиеся, разрабатывались как единая ячейка - диверсионная группа, каждому из них предписывались определенные роли в группе, а следствие по ним велось в рамках единого уголовного дела. <br /> Расследование таких дел сводилось к одновременному аресту граждан по спискам. Затем следовало содержание в жестких условиях следственного изолятора, психологическое и физическое истязание, с целью склонения арестованных к самооговору и дачи показаний на других &quot;участников группы&quot;. За несколько недель пыток все &quot;участники группы&quot; неминуемо признавались в совершении вменяемого им деяния. <br /> А если находился человек, которого невозможно было заставить подписать шаблонные, необходимые для обвинения фразы - его подпись фальсифицировалась, либо вина доказывалась показаниями менее устойчивых к пыткам &quot;членов группы&quot;. <br /> На все расследование уходило около месяца, приговоры по &quot;национальным операциям&quot; выносились без участия суда и самого обвиняемого - &quot;альбомным порядком&quot;. Работники управлений НКВД на местах по окончании следствия составляли справки на каждого арестованного с предложением о приговоре (расстрел или заключение в лагерь на 5–10 лет), справки, скомплектованные в специальный список - &quot;альбом&quot;, подписывали, поддерживая или корректируя предложенные меры, начальник УНКВД и местный прокурор, затем альбом направлялся в Москву, где окончательное решение выносили нарком НКВД СССР Ежов и прокурор СССР Вышинский. <br /> По мере подписания и возращения из Москвы в орган НКВД - приговоры незамедлительно исполнялись. <br /> В Плюсском районе, из числа проживающих латышей, удалось &quot;собрать&quot; следующую группу &quot;врагов народа&quot;:<br /> <br /> 1. Ниман Ян Янович (лидер);<br /> 2. Араис Фриц Юганович;<br /> 3. Берзин Ричард Адамович; <br /> 4. Ванько Карл Петрович;<br /> 5. Шель Ольга Карловна; <br /> 6. Трейман Розалия Ивановна; <br /> 7. Ванько Зельма Петровна;<br /> 8. Гараис Семен Иванович; <br /> 9. Шкапар Доменик Казимирович;<br /> 10. Верзе Петр Августович;<br /> 11. Лукамет Иван Андреевич. <br /> <br /> Зимой 1937 года судьбы этих людей шаблонными постановлениями работников НКВД, сплетутся в судьбу, единую на всех, имя которой - уголовное дело № П-30957, возбужденное по статье &quot;Измена Родине&quot; (ст. 58-1а-11 УК РСФСР). <br /> Летом же 1937 года, люди спокойно жили в Плюсском районе, многие из них не были знакомы, никто их них не догадывался о существующей опасности. <br /> В открытых источниках приводится шифротелеграмма НКВД СССР № 49990 от 30 ноября 1937 года, как приказ к началу &quot;Латышской операции&quot;. <br /> Однако, по событиям, развивающимся вокруг Доменика в конце лета 1937 года, можно сделать вывод о том, что ноябрьскому старту предшествовала длительная подготовка. <br /> Первое тревожное событие для Доменика произошло 31 августа 1937 года. <br /> В этот день был запущен процесс лишения статуса прокурорского работника и исключения из партии. Реализовано это было так - секретарю Плюсского райкома ВКП(б) поступило сообщение из Плюсского районного отдела НКВД о том, что: &quot;Прокурор Шкапар Д.К. прекращал следственные дела контрреволюционных и антисоветчиков, тем самым способствовал врагам народа. Его работа оценивалась вредительской, искажающей политическую деятельность ЦК ВКП (б)&quot;.<br /> Доменик, скорее всего, не знал о существовании и содержании данного сообщения. Однако, реакция райкома не заставила себя долго ждать. В тот же день Плюсский райком провел заседание, на которое Доменик был вызван. <br /> В повестке заседания значилось выражение политического недоверия <br /> Шкапару Д.К. В одночасье его деятельность была оценена с критической стороны, выявлены недостатки в работе (из протокола заседания): <br /> 1. Не применение санкций к председателям колхозов, в качестве примера приводится перевод растратчика по фамилии Аман из одного колхоза в другой. <br /> 2. Плохой уровень работы с вредителями колхозного строя.<br /> 3. Приведена заметка из районной газеты, что на все жалобы колхозников районный прокурор на давал ответа. <br /> По указанным недостаткам был заслушан Шкапар Д.К.:<br /> &quot;Я признаю, что допустил определенные упущения и недостатки в работе. Мне уже 53 года и со здоровьем не все в порядке. Два раза лежал в Мечниковской больнице, в июне была операция, после чего лучевое лечение. Но к работе прокурора относился добросовестно, работал по вечерам и в ночное время. Все партийные поручения полностью выполнял, ни в каких оппортунистических организациях не состоял. Освободив меня от работы прокурора, прошу дать мне другую работу, но не исключать из партии.&quot; <br /> Была заслушана судья Буткина (соседка), которая выступила с принципиальной позицией о необходимости исключения Шкапара Д.К. из партии. <br /> В итоге, решением заседания Плюсского Райкома ВКП(б), Шкапар Д.К., <br /> за правооппортунистическую и вредительскую практику работы в районной прокуратуре, за связь с контрреволюционными элементами, за защиту жулика-растратчика Аман, из членов ВКП(б) исключен, с должности прокурора Плюсского района снят. <br /> В последствии протокол заседания будет приобщен к материалам уголовного дела и представлен как доказательство вины. <br /> На протяжении практически всей осени проходила процедура освобождения от должности и исключения из партии. До середины ноября Доменик дорабатывал, сдавал дела. <br /> Последний рабочий день отца Галлимирра в своем дневнике описывает так: <br /> &quot;Этот день я запомнила хорошо. Обычно папа возвращался с работы поздно вечером, а тут вдруг зашел среди бела дня за мной в детский сад, сказал, что сегодня ему на работу больше идти не надо и мы пойдем с ним гулять. Он забрал меня и мы пошли за станцию к ближайшему лесочку. Сначала мы шли среди унылых притихших полей, затем по лесной тропинке. Лес стоял безмолвный. Мы с папой то говорили о чем-то, то шли молча, не мешая друг другу, каждый занятый своими мыслями. Мне было грустно от того, что кончилось лето, что завяли цветы, не летают бабочки. Я представляла себе, что ласточка с Дюймовочкой уже давно улетели на юг, где сейчас по прежнему тепло, светит солнышко и растут необыкновенные цветы. Я срывала с кустов последние красно-желтые листочки, собирала листья землянички. <br /> А о чем думал мой папа? Он, конечно, был угнетен безысходностью своего положения, понимая, что некому доказать свою верность делу партии, делу, которому он служил всю свою сознательную жизнь. И еще он, видимо думал о том, что не придется ему идти рядом со мной по тропе моей жизни, поддержать и помочь выстоять на крутых ее поворотах. Он часто начинал насвистывать свою любимую песню: &quot;Однозвучно звучит колокольчик...&quot;.<br /> За несколько недель до ареста папа не работал. Мне говорили, что он болеет, но сейчас я понимаю, что он был уволен с работы и со дня на день ждал ареста. Чтобы не быть ему дома одному, меня тоже оставляли дома, ссылаясь на большие морозы и опасность простудиться. Мама давала мне задания и я под присмотром папы решала задачи, читала ему книжки. Вечером возвращалась с работы мама. Обстановка в доме была какой-то напряженной&quot;.<br /> В материалах уголовного дела находится отрывной бланк ордера № 228 <br /> от 16 декабря 1937 года выданный сотруднику Плюсского районного отдела НКВД лейтенанту Горбунцеву. Санкций суда и прокуратуры для проведения ареста не потребовалось. <br /> Помочь арестовать районного прокурора прибыл начальник Лужского оперсектора НКВД лейтенант госбезопасности Баскаков .<br /> В тот же день, приблизительно в 23 часа, на основании данного ордера, Баскаков и Горбунцев явились по месту жительства Доменика, с целью произведения обыска и ареста. Галлимирра в своем дневнике описывает эти события:<br /> &quot;Около 11 часов вечера раздался стук в дверь. Папа пошел открывать. Я лежала уже в своей кроватке, родители еще не ложились. Вошли двое мужчин. Один из них подошел к столу и небрежно бросил на его середину свои черные перчатки, тут же сел, развалившись на стуле. По тому, как свободно эти люди вели себя и какое самодовольное лицо было у сидящего, я решила, что это папины друзья или во всяком случае, хорошие знакомые. Мне стало неловко - что же они подумают обо мне, увидят какая у папы невоспитанная дочка: не спит в такой поздний час. Я быстро повернулась к стене, закрыла глаза. Сколько раз вот так, закрыв глаза, в полной темноте у меня не получалось заснуть. А тут сразу уснула. Что было дальше знаю только со слов мамы.<br /> Был обыск. Рылись в белье в комоде, перерыли книги на стеллажах. Ничего, конечно, не нашли. Лишь из семейного альбома изъяли две фотографии: на одной папа с бывшим сослуживцем, по моему, фамилия его Красин. Может быть, он был уже арестован, а может быть карточка должна была послужить уликой для будущего ареста этого товарища. Вторая фотография групповая - в год окончания мамой гимназии. Мама сфотографирована со своими одноклассницами, а в первом ряду сидят учителя и среди них поп, преподававший &quot;закон божий&quot;. Наличие на ней попа и послужило, видимо, причиной ее изъятия. <br /> Часы с собой взять не разрешили. Не разрешали брать и очки, но папа сказал, что без очков он не в состоянии ни чего ни прочесть, ни подписать. Тогда разрешили. Перед уходом папа склонился надо мной и поцеловал. Обняв и поцеловав маму, сказал: &quot;Только вер, Нюренька, а ни в чем не виноват. А если я не вернусь, постарайся дать Мирочке всестороннее образование&quot;. И ушел мой папа в холодную декабрьскую ночь, ушел навсегда...<br /> Мама проплакала всю ночь. Рано утром к ней пришла ее двоюродная сестра тетя Маруся, работающая кассиром на железнодорожном вокзале. Заступив вечером к работе, она неожиданно увидела папу, сидевшего на скамейке в зале ожидания. Тетя Маруся подошла к нему, спросив: &quot;Доменик Казимирович, Вы куда-то едите? Вам нужен билет?&quot; А он ответил: &quot;Нет Марусенька, мне уже взят билет до Луги&quot; Тут тетя Маруся все поняла..<br /> Утром мама вся в слезах разбудила меня, сказав, что папу ночью отправили в больницу. Я этому не удивилась, т.к. год назад летом он лежал в клинике 2 Ленинградского медицинского института с подозрением на заболевание лимфатической системы. В подчелюстной области у него обнаружили подозрительную лимфатическую железу, делали биопсию - диагноз не подтвердился.<br /> Через 10 минут мама плача и обнимая меня сказала: &quot;Папочку от нас забрали&quot; Я тоже заплакала, спросив маму: &quot;Навсегда?&quot;. Мама ответила: &quot;Нет, он вернется&quot;. Я успокоилась.&quot;<br /> В протоколе обыска указано, что у Доменка было изъято: &quot;паспорт № 509613 ЛС, политическая литература, фотографии, разная переписка, нож финский. &quot;<br /> Из материалов уголовного дела следует, что Доменика доставили в Лужский оперсектор НКВД, где ему было предъявлено обвинение по статье &quot;Измена Родине&quot; и избрана мера пресечения, в виде заключения под стражу в Лужском следственном изоляторе. <br /> Согласно действовавшего законодательства, постановление об избрание меры пресечения 18.12.1937 было санкционировано прокурором Лужского района.<br /> Гербовая печать прокурора района поставлена &quot;вверх ногами&quot; - было ли это сделано по невнимательности, или же Лужский прокурор высказал этим поступком свое отношение к аресту прокурора соседнего района - остается загадкой. <br /> Из первых допросов Доменика (проходивших по указанию Баскакова - стоя), следует, что он свою вину, а также связи с &quot;лидером группы&quot; Яном Яновичем Ниманом - отрицал. Доменик пояснял, что видел его только на партийных собраниях, либо когда по службе заходил в райком партии.<br /> 19 декабря 1937 года Доменик был эпатирован в Ленинград, помещен в ОДПЗ Ленинградской тюрьмы ГУГБ .<br /> Тюрьма находилась по адресу: г. Ленинград ул. Нижегородская 39. Это была &quot;тюрьма смертников&quot;, куда для исполнения смертных приговоров свозили заключенных со всей области. Приговоры приводились в исполнение в специальном помещении тюрьмы. <br /> Таким образом, спустя 3 дня после ареста, Доменика уже готовились расстрелять, но было необходимо соблюсти бюрократические формальности. <br /> С момента поступления в Ленинградскую тюрьму сопровождение Плюсского дела было передано контрразведчикам 11 отделения 3 отдела УНКВД Ленинградской области <br /> Сотрудники стали готовить всю группу к расстрелу, составлять необходимые процессуальные документы, выбивать и фальсифицировать нужные для обвинения показания. <br /> По мимо Плюсского дела, они одновременно вели еще четыре группы, сформированных по этническому принципу, в общей сложности 70 человек. <br /> Под чутким соавторством сотрудников регионального управления НКВД, <br /> Доменик дал следующие показания: <br /> &quot;С Ниманом встречался, говорил с ним откровенно, не соглашался с политикой Сталина. Считал, что пока не убит Сталин, порядка в России не будет. <br /> Знал расположение авиационных частей Латвии. Описал латвийской разведке все железнодорожные мосты по линии Ленинград - Гдов - Псков. Дал сведения о состоянии дорог Плюсского района. Состоял в социал-националистической организации в Латвии. Организации ставила своей задачей вооруженную борьбу с советской властью, вела практическую работу:<br /> 1. Контрреволюционную, националистическую пропаганду среди латышей.<br /> 2. Формирование повстанческих групп.<br /> 3. Подготовку восстания среди советской власти.<br /> 4. Готовила материалы для фашисткой разведки.&quot;<br /> Работали сотрудники 11 отделения ударно, в начале 1938 года расстрельные списки уже лежали в Москве для утверждения приговоров.<br /> 11 января 1938 года в Москве, Нарком НКВД СССР Ежов и Прокурор СССР Вышинский, подписали альбомный список № 19, утвердив смертный приговор всем 70 подопечным отделения. <br /> По рассекреченным данным, заключенные были расстреляны 18 января 1938 года. <br /> Однако, 16 января 1938 года был составлен Акт об уничтожении путем сожжения изъятых вещей. <br /> Учитывая, что перед казнью у заключенных отбирали личные вещи, принимая во внимание несвойственный гриф секретности для подобного мероприятия - &quot;совершенно секретно&quot;, можно сделать вывод о том, что фактически арестованные были убиты 16 января, после чего их вещи были сожжены. <br /> Тела убитых, в обстановке строжайшей секретности, были вывезены на грузовых автомобилях на секретный могильник НКВД - обнесенный глухим зеленым забором, строго охранявшийся участок леса Парголовской дачи Парголовского лесхоза близ посёлка Левашово Ленинградской области . <br /> Из воспоминаний местных жителей следует, что в ночное время к воротам тихо подъезжали грузовые фургоны. Как фрагмент мемориального комплекса, сохранился колокольчик над помещением охраны могильника. От колокольчика была протянута веревка к воротам. Водители, чтобы не создавать лишнего шума - не сигналить, дергали за эту веревку, таким образом оповещая охрану о прибытии. <br /> Сразу после ареста супруга, Анна сообщила о случившемся своим сестрам Пейсаховской (Федосовской) Евгении Федоровне и Кирилловой (Федосовской) Ксении Федоровне, проживавшим в г. Новгород. Евгения уговорила Анну незамедлительно переехать из Плюссы в Новгород, пообещав поселить ее вместе с дочерью у себя.<br /> В конце декабря 1937 года Анна с дочерью уехала из Плюссы. <br /> Из дневника Галлимирры: <br /> &quot;Из Новгорода к нам приехали Ксения с мужем Михаилом, чтобы помочь собрать вещи. В квартире становилось неуютно, пусто. Я слонялась из угла в угол, не зная чем заняться. На глаза невольно набегали слезы. Запомнился только цветок - &quot;Декабрист&quot;, столько розовых бутонов на нем никогда не было&quot; <br /> &quot;Наконец все вещи были сданы в багаж, мы сели в вагон, и замелькали в темноте белые поля, перемешиваясь с темным лесом. Мы с мамой покинули Плюссу.&quot;<br /> Уже проживая в Новгороде, Анна, несмотря на страх быть арестованной, как жена &quot;врага народа&quot;, несколько раз ездила в Ленинградское УНКВД, на прием к руководству управления, чтобы выяснить судьбу мужа. Но поездки были не результативные. <br /> В итоге, по месту жительства в Новгороде, Анна получила повестку в местный отдел НКВД. Она ожидала, что ее могут арестовать, поэтому перед уходом показала родственникам, у которых проживала, где какие вещи у нее лежат. <br /> &quot;Я делала вид, что не понимаю, чтобы не расстроить маму. После ухода мамы тетя Ксена нарочито бодро и весело разговаривала со мной, и я поддалась ее настроению и успокоилась.&quot;<br /> Анна вернулась, ей сообщили, что Доменик осужден на 10 лет, отправлен в дальние лагеря, без права переписки. Предложили в письменной форме от него отказаться. На что она категорически отказалась. <br /> Затем еще 2 раза вызывали повестками, в ходе бесед пытались склонить к негласному сотрудничеству, требовали периодически посещать отдел и освещать настроения, имеющиеся в учительской среде. На что Анна нашла аргумент, что настроения в учительской среде ей не известны, так как ей, как жене &quot;врага народа&quot;, никто не доверяет. Со временем, интерес к ней иссяк.<br /> Так семья и жила долгие годы, в надежде, что Доменик вернется из &quot;дальних лагерей&quot;.<br /> 24 февраля 1958 года Военным Трибуналом Московского военного округа, Доменик посмертно реабилитирован, постановление о расстреле отменено, а уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления. О чем семье сообщено справкой. <br /> Вместе со справкой Новгородским областным ЗАГС выдано свидетельство о смерти № 030441, в которое были внесены заведомо ложные сведения о том, что 14 августа 1943 года Доменик скончался от брюшного тифа. Место &quot;смерти&quot; придумывать не стали - поставили прочерк, зато официально провели свидетельство по учетам, внеся запись о &quot;смерти&quot; 1943 года в журнал 1958 года. <br /> Позже Д. К. Шкапара посмертно восстановят в партии, вместе с супругой и дочерью признают жертвами репрессий, дело будет рассекречено, секретный могильник реорганизован в мемориальный комплекс.<br /> Государственные органы выдадут семье документы, в которых сухими юридическими формулировками значится: <br /> &quot;Ваш муж и отец ни в чем не виноват. Его арестовали по надуманному обвинению, затем пытали и убили, ночью погребли в котловане, в секретном лесу. До настоящего времени о его судьбе вам врали...&quot;</div>

Kirill53 https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:%D0%A8%D0%BA%D0%B0%D0%BF%D0%B0%D1%80_%D0%94%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%BA_%D0%9A%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1884).jpg&diff=31570422 2020-01-19T10:43:06Z

<p>Kirill53: Uploaded with OlEditor.</p> <hr /> <div>Uploaded with OlEditor.</div>

Kirill53 https://ru.openlist.wiki/index.php?title=%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:%D0%A8%D0%BA%D0%B0%D0%BF%D0%B0%D1%80_%D0%94%D0%BE%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%BA_%D0%9A%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(1884).jpg&diff=31570421 2020-01-19T10:40:04Z

<p>Kirill53: Uploaded with OlEditor.</p> <hr /> <div>Uploaded with OlEditor.</div>

Kirill53