Открытый список - Вклад участника [ru]

Галимов Маннаф Галимович (1876)

2018-03-03T20:39:37Z

Эрнест:

{{Шаблон:Формуляр
|фотография=выписка из протокола тройки
|дата рождения=1876
|варианты ФИО=Маннаф Галимов
|место рождения=Челябинская обл., Кунашакский р-н, дер. Муслюмово
|пол=мужчина
|возраст=61
|национальность=татарин
|гражданство (подданство)=СССР
|социальное происхождение=Из крестьян
|социальное положение=Мулла
|образование=Медресе Казань
|профессия / место работы=татарское кладбище, сторож
|место проживания=г. Свердловск
|партийность=беспартийный
|расстрел=10.09.1937
|дата смерти=1937
|место смерти=город Свердловск
|место захоронения=не установлено
|архивное дело=№19999 УГБ УНКВД по Свердловской области
|источники данных=БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Свердловской обл.
|дата ареста 1=05.08.1937
|обвинение 1=Скрылся от раскулачивания,контрсоветская деятельность,тернамерения над руководителями партии и Советского Союза
|осуждение 1=08.09.1937
|осудивший орган 1=Тройка при УНКВД Свердловской области
|приговор 1=ВМН
|статус=отредактирован пользователем
}}

[[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]
[[Категория:Книга памяти Свердловской обл.]]
[[Категория:Свердловская обл.]]
[[Категория:Фотографии]]

==Биография==
Ислам как таковой не запрещен, запрещена пропагандистская деятельность, приравниваемая к контрреволюционной. Эти тонкости разведывательной деятельности КГБ удивляют и по сию пору. Агентурные данные, понятно, закрыты, но в описи содержания дела я натыкаюсь на следующие пункты. На 3 л.– выписка из агентурного сообщения «Армас» и «Сараев» на Мусакаева от 9 и 10 апреля 1932 г., на 4 – выписка из агентурной сводки осведомителя «Армас» («не устанет» на русском – Р.Б.) от 27 марта 1934г. на Мусакаева, на 5-6 – агентурные сообщения осведомителя «Плюс» от 9 июля 1937 г., 23-24 – агентурная сводка осведомителя «Сибиряк» на Галимова от 8 июня 1937 г.[4]

Проникнуть в татарскую среду верующих того периода невозможно, если ты сам не татарин и не знаешь татарского языка. Одним словом, «стучал» человек, которому доверяли. Возможно, с сомнительным прошлым, что позволило бы завербовать его без особого труда. Дай бог, никогда и не знать этих имен.

В том же номере газеты «Социализм Юлы», от 23 мая, есть статья «Разгромить контрреволюционное гнездо» следующего содержания:
«Воспользовавшись слабой постановкой антирелигиозной пропаганды в г.Свердловске, сгруппировавшись вокруг татарского кладбища, остатки мулл и муазинов, получили широкую возможность вести свою грязную подлую контрреволюционную работу. Они пытаются отравлять религиозным дурманом отсталую часть трудящихся. Встав на тонкий и хитрый путь, маскируясь, они стремятся вести антисоветскую, контрреволюционную работу.
5 лет тому назад в Свердловск приехал мулла дер.Муслимова Куншаковского р-на Челябинской области Галимов Маннаф. Он устраивается «сторожем» на татарском кладбище. Под маской «сторожа» он ведет свое темное дело. Он устраивает панихиды, читает коран и т.д. Наряду с этим этот бандит, под предлогом устройства «гаид» группирует вокруг себя все остатки контрреволюционных элементов из татар, готовит себе «кадры».
Сторож Маннаф взял к себе муазина Байдагулова, который жил под маской «сторожа» же на СУГРЭСе. Байдагулов нигде не работает, а живет на «подачках», как «священный» человек. Таким образом, остатки мулл и муазинов татарское кладбище превратили в центр своей контрреволюционной деятельности. Они имеют тесную связь с Центральным Духовным Управлением – муфтием, получают от него указания. Вместе с так называемым «Я муфтий города» Камалетдином Мусакаевым и Мухаметзяновым(1) среди населения собирают деньги. Для покрытия своего подлинного лица, для живой связи с религиозными элементами пользуются 8-9 летней девочкой.
Обо всем этом в городской Совет было подано несколько сигналов. И городской совет и управление хозяйством кладбища все еще не шевелятся. Чего они ожидают, почему они терпят такое положение.

Перевод правилен: зав.отделом писем ред.газ. «Социализм Юлы» – Мухамадеев. 19 июля 1937 г.»

Мусакаев до революции шил головные уборы, Ганеев Абдулла покажет на допросе, который будет вести все тот же Шарафутдинов, что Мусакаев вместе с Маннаповым Абдрахманом и Валиуллиным выдал в свое время колчаковцам Аюпова и Сабитова Юсупа. Сабитов пропал без вести, Аюпов с приходом красных был освобожден. С 1931 по 1935 год Мусакаев на татарском кладбище в мусульманские праздники выполнял обязанности муллы.

Сам же Мусакаев на допросе у Шарафутдинова категорически откажется от какой-либо связи с контрразведкой Колчака, он сдаст одну выпечку хлеба для Народной армии через комитет снабжения и содействия армии Колчака, находившийся в одном из домов Агафуровых. Так же он расскажет, что в 1928 году мусульманской общиной города он выбран мутаваллием, с 1933 года будет выполнять обязанности старшины «нелегально». Он также расскажет «о связи» с муфтием и председателем ЦДУМ Фахретдиновым и его заместителем Тарджимановым.

Галимов Маннаф с 7 мая 1933 года работает сторожем на татарском кладбище. Сам он из крестьян, проживал в Челябинской области, некоторое время был муадзином. На допросе от 7 августа 1937 года он расскажет следующее, что национального совета верующих мусульман нет, но есть отдельные лица, которые исполняют эти обязанности добровольно, т.е. «невыборный совет», как запишет в протоколе Шарафутдинов, т.е. по сути нелегальный, вне закона. Мусакаев поддерживал письменную связь с ЦДУМом – и Фахретдиновым и с Расулевым. На вопрос о задачах, которые ставил ЦДУМ перед «советом», Галимов отвечал: «Сбор денег на нужды ЦДУМ и на местные расходы, т.е. на расходы по содержанию муллы, молитвенного дома т.д. Кроме того, ЦДУМ нам почти в каждом письме ставил, как одну из ближайших задач, - организацию мусульманской религиозной общины и выборы муллы, предлагало, что эту задачу свердловские мусульмане обязаны выполнить и добиться от местного органа Советской власти юридического оформления. Мы эти вопросы ставили перед верующими, но за очень небольшим исключением стариков, нас никто не поддерживал, и мы законного «махалля» (религиозного совета) организовать не сумели.

В части денежного сбора, мы эту задачу выполняли, сколько могли. Каждый праздник, т.е. в «Ураза Байрам» и «курбан Байрам» в ЦДУМ через Мусакаева отправляли по сто и больше рублей».[5]

Галимов искренно рассказывает, что муллой никогда не был, лишь иногда выполняя обязанности муллы, читая похоронные молитвы и исполняя обряды над покойником.

Шарафутдинов направляет обвинительное заключение на решение тройки. Вот и решение: Галимов проходит как мулла и «обвиняется в том, что в 1931 году скрылся от раскулачивания. Имел связь с активным членом ЦДУМ – японским резидентом муфтием Фахретдиновым, оказывал ему материальную помощь, которую извлекал от верующих мусульман. Под видом религиозной пропаганды, вел активную контрреволюционную агитацию против Советской власти. Высказывал тернамерения над руководством партии и Советского правительства…»

Мусакаев проходит как контрразведчик и «обвиняется в том, что в 1919 г. выдавал колчаковской контрразведке советских работников. По его доносу расстреляны 2 человека. Являлся руководителем нелегального совета верующих нацмен. Систематически поддерживал личную связь с бывшим руководителем ЦДУМ муфтием Фахретдиновым (японский агент) и оказывал ему материальную помощь. Нелегально выполнял обязанности муллы. Являясь непримиримым врагом Советской власти, вел контрреволюционную пропаганду против политики партии и Советского правительства. Распространял клеветнические слухи о голоде в СССР…»[6]

Знакомясь с делом, этого не понять. Все обвинения построены на слухах. Кто-то, вроде, слышал или говорил. Одним словом, Шарафутдинов даже не соизволил потрудиться доказать вину этих людей.

Галимов, 61 года, и Мусакаев, 76 лет, будут приговорены к высшей мере наказания – расстрелу. 8 сентября 1937 года приговор будет приведен в исполнение.[7] Думаю, что их тела не были похоронены, а свалены в яму где-нибудь за городом и засыпаны землей. До меня никто к этим делам не обращался, из чего я делаю вывод, что родственников у них, видимо, не осталось. Много лет они провожали души усопших в мир иной. Но сами оказались забыты. На всё воля Аллаха.

И последнее, что я могу добавить: по показаниям Гусмана Шакировича Шакирова в этот период религиозные праздники собирают на татарском кладбище Свердловска более 2 тысяч верующих.[8]

Файл:Выписка из протокола тройки.jpeg

2018-03-03T20:31:24Z

Эрнест: Это сухая канцелярская выписка палачей ярко характеризует ту страшную эпоху.

Это сухая канцелярская выписка палачей ярко характеризует ту страшную эпоху.

Галимов Маннаф Галимович (1876)

2018-03-03T20:27:36Z

Эрнест: /* Биография */

{{Шаблон:Формуляр
|дата рождения=1876
|место рождения=Челябинская обл., Кунашакский р-н, дер. Муслимово
|пол=мужчина
|национальность=татарин
|профессия / место работы=татарское кладбище, сторож
|место проживания=г. Свердловск
|дата ареста 1=05.08.1937
|осуждение 1=08.09.1937
|приговор 1=ВМН
|расстрел=10.09.1937
|источники данных=БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Свердловской обл.
}}

[[Категория:Жертвы политического террора в СССР (База данных)]]
[[Категория:Книга памяти Свердловской обл.]]
[[Категория:Свердловская обл.]]

==Биография==
Ислам как таковой не запрещен, запрещена пропагандистская деятельность, приравниваемая к контрреволюционной. Эти тонкости разведывательной деятельности КГБ удивляют и по сию пору. Агентурные данные, понятно, закрыты, но в описи содержания дела я натыкаюсь на следующие пункты. На 3 л.– выписка из агентурного сообщения «Армас» и «Сараев» на Мусакаева от 9 и 10 апреля 1932 г., на 4 – выписка из агентурной сводки осведомителя «Армас» («не устанет» на русском – Р.Б.) от 27 марта 1934г. на Мусакаева, на 5-6 – агентурные сообщения осведомителя «Плюс» от 9 июля 1937 г., 23-24 – агентурная сводка осведомителя «Сибиряк» на Галимова от 8 июня 1937 г.[4]

Проникнуть в татарскую среду верующих того периода невозможно, если ты сам не татарин и не знаешь татарского языка. Одним словом, «стучал» человек, которому доверяли. Возможно, с сомнительным прошлым, что позволило бы завербовать его без особого труда. Дай бог, никогда и не знать этих имен.

В том же номере газеты «Социализм Юлы», от 23 мая, есть статья «Разгромить контрреволюционное гнездо» следующего содержания:
«Воспользовавшись слабой постановкой антирелигиозной пропаганды в г.Свердловске, сгруппировавшись вокруг татарского кладбища, остатки мулл и муазинов, получили широкую возможность вести свою грязную подлую контрреволюционную работу. Они пытаются отравлять религиозным дурманом отсталую часть трудящихся. Встав на тонкий и хитрый путь, маскируясь, они стремятся вести антисоветскую, контрреволюционную работу.
5 лет тому назад в Свердловск приехал мулла дер.Муслимова Куншаковского р-на Челябинской области Галимов Маннаф. Он устраивается «сторожем» на татарском кладбище. Под маской «сторожа» он ведет свое темное дело. Он устраивает панихиды, читает коран и т.д. Наряду с этим этот бандит, под предлогом устройства «гаид» группирует вокруг себя все остатки контрреволюционных элементов из татар, готовит себе «кадры».
Сторож Маннаф взял к себе муазина Байдагулова, который жил под маской «сторожа» же на СУГРЭСе. Байдагулов нигде не работает, а живет на «подачках», как «священный» человек. Таким образом, остатки мулл и муазинов татарское кладбище превратили в центр своей контрреволюционной деятельности. Они имеют тесную связь с Центральным Духовным Управлением – муфтием, получают от него указания. Вместе с так называемым «Я муфтий города» Камалетдином Мусакаевым и Мухаметзяновым(1) среди населения собирают деньги. Для покрытия своего подлинного лица, для живой связи с религиозными элементами пользуются 8-9 летней девочкой.
Обо всем этом в городской Совет было подано несколько сигналов. И городской совет и управление хозяйством кладбища все еще не шевелятся. Чего они ожидают, почему они терпят такое положение.

Перевод правилен: зав.отделом писем ред.газ. «Социализм Юлы» – Мухамадеев. 19 июля 1937 г.»

Мусакаев до революции шил головные уборы, Ганеев Абдулла покажет на допросе, который будет вести все тот же Шарафутдинов, что Мусакаев вместе с Маннаповым Абдрахманом и Валиуллиным выдал в свое время колчаковцам Аюпова и Сабитова Юсупа. Сабитов пропал без вести, Аюпов с приходом красных был освобожден. С 1931 по 1935 год Мусакаев на татарском кладбище в мусульманские праздники выполнял обязанности муллы.

Сам же Мусакаев на допросе у Шарафутдинова категорически откажется от какой-либо связи с контрразведкой Колчака, он сдаст одну выпечку хлеба для Народной армии через комитет снабжения и содействия армии Колчака, находившийся в одном из домов Агафуровых. Так же он расскажет, что в 1928 году мусульманской общиной города он выбран мутаваллием, с 1933 года будет выполнять обязанности старшины «нелегально». Он также расскажет «о связи» с муфтием и председателем ЦДУМ Фахретдиновым и его заместителем Тарджимановым.

Галимов Маннаф с 7 мая 1933 года работает сторожем на татарском кладбище. Сам он из крестьян, проживал в Челябинской области, некоторое время был муадзином. На допросе от 7 августа 1937 года он расскажет следующее, что национального совета верующих мусульман нет, но есть отдельные лица, которые исполняют эти обязанности добровольно, т.е. «невыборный совет», как запишет в протоколе Шарафутдинов, т.е. по сути нелегальный, вне закона. Мусакаев поддерживал письменную связь с ЦДУМом – и Фахретдиновым и с Расулевым. На вопрос о задачах, которые ставил ЦДУМ перед «советом», Галимов отвечал: «Сбор денег на нужды ЦДУМ и на местные расходы, т.е. на расходы по содержанию муллы, молитвенного дома т.д. Кроме того, ЦДУМ нам почти в каждом письме ставил, как одну из ближайших задач, - организацию мусульманской религиозной общины и выборы муллы, предлагало, что эту задачу свердловские мусульмане обязаны выполнить и добиться от местного органа Советской власти юридического оформления. Мы эти вопросы ставили перед верующими, но за очень небольшим исключением стариков, нас никто не поддерживал, и мы законного «махалля» (религиозного совета) организовать не сумели.

В части денежного сбора, мы эту задачу выполняли, сколько могли. Каждый праздник, т.е. в «Ураза Байрам» и «курбан Байрам» в ЦДУМ через Мусакаева отправляли по сто и больше рублей».[5]

Галимов искренно рассказывает, что муллой никогда не был, лишь иногда выполняя обязанности муллы, читая похоронные молитвы и исполняя обряды над покойником.

Шарафутдинов направляет обвинительное заключение на решение тройки. Вот и решение: Галимов проходит как мулла и «обвиняется в том, что в 1931 году скрылся от раскулачивания. Имел связь с активным членом ЦДУМ – японским резидентом муфтием Фахретдиновым, оказывал ему материальную помощь, которую извлекал от верующих мусульман. Под видом религиозной пропаганды, вел активную контрреволюционную агитацию против Советской власти. Высказывал тернамерения над руководством партии и Советского правительства…»

Мусакаев проходит как контрразведчик и «обвиняется в том, что в 1919 г. выдавал колчаковской контрразведке советских работников. По его доносу расстреляны 2 человека. Являлся руководителем нелегального совета верующих нацмен. Систематически поддерживал личную связь с бывшим руководителем ЦДУМ муфтием Фахретдиновым (японский агент) и оказывал ему материальную помощь. Нелегально выполнял обязанности муллы. Являясь непримиримым врагом Советской власти, вел контрреволюционную пропаганду против политики партии и Советского правительства. Распространял клеветнические слухи о голоде в СССР…»[6]

Знакомясь с делом, этого не понять. Все обвинения построены на слухах. Кто-то, вроде, слышал или говорил. Одним словом, Шарафутдинов даже не соизволил потрудиться доказать вину этих людей.

Галимов, 61 года, и Мусакаев, 76 лет, будут приговорены к высшей мере наказания – расстрелу. 8 сентября 1937 года приговор будет приведен в исполнение.[7] Думаю, что их тела не были похоронены, а свалены в яму где-нибудь за городом и засыпаны землей. До меня никто к этим делам не обращался, из чего я делаю вывод, что родственников у них, видимо, не осталось. Много лет они провожали души усопших в мир иной. Но сами оказались забыты. На всё воля Аллаха.

И последнее, что я могу добавить: по показаниям Гусмана Шакировича Шакирова в этот период религиозные праздники собирают на татарском кладбище Свердловска более 2 тысяч верующих.[8]