Открытый список - Вклад участника [ru]

Гологузов Павел Михайлович (1888)

2017-10-20T15:02:03Z

Наталья Захарова 120: /* Биография */

{{Шаблон:Формуляр
|фотография=Мой прадед Павел.jpg
|подпись к фотографии=Гологузов Павел Михайлович
|дата рождения=01.11.1888
|варианты ФИО=Гологузов Павел Михайлович
|место рождения=Тобольская губерния, Мокроусовский, д. Пивишное
|пол=мужчина
|возраст=42
|национальность=русский
|гражданство (подданство)=российское
|социальное происхождение=из крестьян
|образование=ЦПШ
|профессия / место работы=единоличник
|место проживания=Тобольская губерния, Мокроусовский, д. Пивишное
|партийность=беспартийный
|дата смерти=1938
|источники данных=Ф.Р-1018. Оп.1. Д.8. Л.1; Ф.Р.-1018. Оп.1. Д.8. Л.Л.2, 2об.; Ф.Р.- 1018. Оп.1. Д.8, л3;
|где и кем арестован 1=1937 г. ст. Лебяжье, Лебяжьевский уезд. Тройкой НКВД.
|мера пресечения 1=высылка
|примечание=по документам государственного областного архива г. Курган.
|статус=создан пользователем
}}

[[Категория:Фотографии]]
[[Категория:Добавлено пользователем]]
[[Категория:Открытый список]]

=В семейном альбоме бережно хранится старая фотография: на толстом картоне стиля ретро начала 20 века мой прадед - Павел Михайлович Гологузов и его жена (моя прабабушка) - Александра Герасимовна (в девичестве Дубровина). Оба уроженцы деревни Пивишное. Прадеда я не знала. В период коллективизации новая советская власть объявила его пособником общинно - патриархальных устоев за отказ вступать в коллективное хозяйство, отобрав все домашнее имущество и недвижимость, отправила в ссылку. Так Александра в неполные 38 лет лишившись жилья, осталась без мужа, с единственной дочерью Марией на руках, выжившей в двадцатые годы просто чудом.
-Почему у тебя, баба Саня, больше не было детей? - задавала я ей свой наивный вопрос. И она мне отвечала, что рожала шестерых, да они почему - то умирали во младенчестве. - Вот только Мария и жива, - повторяла каждый раз со вздохом.
Мне с детства знакома история жизни Александры с Павлом. Но тогда я, несмышленыш, не могла даже разуметь: почему прадед не вернулся после ссылки домой, ведь он так любил прабабушку! Почему она была вынуждена скитаться по чужим углам, не имея своего, но имея при том многочисленных родственников, как со своей стороны, так и со стороны мужа..
Александра Герасимовна умерла в 1980 году в возрасте 86 лет. Многие ее рассказы о старине врезались в память, и я их часто вспоминаю, глядя на тусклый снимок моих прародителей.
- Деревня наша, - рассказывала баба Саня, - была большой когда-то, имела две улицы. Одну называли Дубровинским краем, так как все дома заселяли дальние и близкие родственники одного корня - Дубровиных. Был еще Буковский, Василенковский края, там жили однофамильцы. В деревне имелся лабаз из красного уральского кирпича лапушинского богатея, склад (там впоследствии, в годы советской власти, устроили артельное зернохранилище, а затем местный магазин). Жили дружно, работали на полях сообща.
Я любила слушать ее байки во время работы. Принесут родители два-три ведра лесной клубники (глубеники, как говорили старые люди), нам задание. Наутро уйдут взрослые в лес, а мы с Александрой Герасимовной в тенечке на скамеечке "чистим" ягоду, обрываем зеленые плодоножки. Тихонько вспоминает прабабонька былые времена, рассказывает глухо, как будто самой себе. Я с жадностью внимаю...
- Пошли мы с девками летом семнадцатого года по глубенику. Идем к болотам лесной дорогой, весело нам, хохочем. Вдруг сзади топот копыт. Оглянулись с опаской. На вороном всадник в черном развевающемся плаще, так медленно скачет. Не торопится. Испужалися мы. В сторонку отбежали, а он на расстоянии, не приближается. Мы быстрехонько обратно в деревню. Всадник за нами. Мы убыстряем шаг, он круче догонят. Тут одна из девок лапотки скинула и с ноги на ногу перебросила их, видать, знала о поверье. Другие девки-то босиком, побежали. Не стало слышно топота. Оглянулись. Пуста лесна дорога. В деревню пришли, старикам поведали. Они хором: "К очередной войне". А вслед, осенью, революция грянула...
Венчалась Александра Дубровина в шестнадцатилетнем возрасте в Лапушинской Богородицкой церкви. Павлу тогда было 19. Статный, голубоглазый, русоволосый крестьянский сын Михаила Ивановича Гологузова подавал надежды по счетной части.
- Дружил с арифметикой,- говорила бабушка. – Местный богатей его счетоводом к себе на хозяйство приставил. Жили молодые сначала с родителями, а затем разрешил хозяин лес строевой из бора напилить на избушку. Помогли родные его раскорчёвывать, вывезли. Домишко строили вдвоем. День - на хозяйских работах. Вечером - строительство. Дом и теперь стоит на въезде в деревню, круглый, приземистый. Живущие в нем чужие люди не ведают, что построен он на века руками моих прародителей.
-После новостройки скинула я ребеночка. Видать, не по силам оказалось мужское занятие, - вздыхала баба Саня.
Революция. Помещик с многочисленным семейством быстро куда-то уехал. Дед занялся хлебопашеством. Имелась на дворе корова, лошаденка, птица разная водилась. К тому времени, в 1918-м, родилась моя бабушка Мария, единственная из уцелевших детей. В годы НЭПа участились конфликты между зажиточной частью и бедной поселенческий - переселенческой, которые перебрались из центральных губерний России: кто-то в поисках лучшей доли, кто-то по причине боязни свершившихся октябрьских событий. "Поселенцы" - так их презрительно называли старожилы - приживались в окрестных деревнях с трудом, а лавина революционных преобразований все же нашла и их в глубинке. Крестьянские общины начали распадаться, создавались первые артели, давшие впоследствии начало колхозам.
...В метрической книге Богородицкого прихода нашла скромную запись рождения в 1919 году младенца Николая в семье Павла и Александры Гологузовых. По всей вероятности, это был их последний ребенок. Он умер в возрасте двух месяцев и похоронен на приходском кладбище (сейчас на этом месте находится поле общества с ограниченной ответственностью)
После НЭП а в наших краях свершилась быстрая национализация земли государством. В артели сбивали людей силой, доходило до крови.
Деду пришлось тайком зарезать весь крупнорогатый скот, оставив лишь коровенку да лошадь, и перебраться на станцию Лебяжье. Но прожили они там недолго.

Гологузов Павел Михайлович (1888)

2017-10-20T14:59:09Z

Наталья Захарова 120: Новая страница: «{{Шаблон:Формуляр |фотография=Мой прадед Павел.jpg |подпись к фотографии=Гологузов Павел М…»

Файл:Мой прадед Павел.jpg

2017-10-20T13:24:04Z

Наталья Захарова 120: Гологузов Павел Михайлович, 1888 г.р. 1 ноября (по старому стилю). Уроженец д. Пивишное, Лапушинского сельсовета, Мокроусовского района, Курга…

Гологузов Павел Михайлович, 1888 г.р. 1 ноября (по старому стилю). Уроженец д. Пивишное, Лапушинского сельсовета, Мокроусовского района, Курганской (Челябинской) области. На период ареста проживал на станции Лебяжье. Взят органами НКВД в 1937 г. Отправлен в ссылку. Предположительно, на Сахалин или Камчатку. Были свидетели, которые его там встречали. Даны справки из Лапушинского сельсовета органам НКВД (по запросу)о том, что якобы прадед кулак, рабочих по найму не имел, в течение года лишь на период сенокоса приглашал на "помочь". Имел кузницу, сенокоску и жнейку. Свои сельхозугодия и арендованные сотки. Несколько лошадей и коров. Получал прибыль по 200 руб. в год. Хищнически зарезал скот в период насильственного принуждения вступать в артель. На этом следы обрываются. По документам осужденных по политическим мотивам не проходит.

Шишкин Макар Семенович (1888)

2016-12-06T19:28:16Z

Наталья Захарова 120: /* Биография */

{{Шаблон:Формуляр
|варианты ФИО=
|дата рождения=1888
|место рождения=Дальне-Восточный кр., Комсомольский р-н, с. Н.-Тамбовск
|пол=мужчина
|возраст=
|национальность=русский
|гражданство (подданство)=
|социальное происхождение=
|образование=
|профессия / место работы=колхозник
|место проживания=с. Н.-Тамбовск ДВК.
|партийность=
|где и кем арестован 1=
|мера пресечения 1=
|дата ареста 1=09.10.1937
|обвинение 1=по ст. 58, п. 10 УК РСФСР.
|осуждение 1=17.02.1938
|осудивший орган 1=тройка при УНКВД по ДВК
|статья 1=
|приговор 1=
|место отбывания 1=
|где и кем арестован 2=
|мера пресечения 2=
|дата ареста 2=
|обвинение 2=
|осуждение 2=
|осудивший орган 2=
|статья 2=
|приговор 2=
|место отбывания 2=
|где и кем арестован 3=
|мера пресечения 3=
|дата ареста 3=
|обвинение 3=
|осуждение 3=
|осудивший орган 3=
|статья 3=
|приговор 3=
|место отбывания 3=
|расстрел=17.03.1938
|дата смерти=
|год смерти=
|место смерти=г. Хабаровск
|место захоронения=
|реабилитация=
|реабилитирующий орган=
|основания реабилитации=
|архивное дело=П-82734
|источники данных=БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Хабаровского края
|дата реабилитации 1=17.02.1961
|основание реабилитации 1=
|реабилитирующий орган 1=Постановлением президиума Хабаровского краевого суда
}}

[[Категория:БД "Жертвы политического террора в СССР"]]
[[Категория:Книга памяти Хабаровского края]]

==Биография==
О ЧЕМ РАССКАЗАЛА СТАРАЯ ФОТОГРАФИЯ
В доме моих родителей хранится старинный альбом с медными застежками в бархатной «шубе». Ах, как он мне знаком с раннего детства, так же, как и фотографии, которые находятся в нем! Они, в основном, довоенной и послевоенной поры молодости мамы и папы, и могут «рассказать» об очень многом.
Среди пожелтевших снимков есть один, местами выщербленный, который прижился в старинном альбоме с 1980 года, года смерти моей бабушки – Зинаиды Савельевны , хранившей это фото – последний «привет» своего мужа, моего деда – Макара Семеновича Шишкина, лихого рубаки – партизана, расстрелянного, согласно постановлению тройки УНКВД по ДВК 17 марта 1938 г. под Хабаровском.
Я бесконечно благодарна своему отцу, Герою Макаровичу за то, что он в раннем моем детстве сумел по крупицам, переливая в меня любовь и уважение к своим прародителям, передать эту историю, о которой в 50-60-е годы упоминать-то было страшно, не то чтобы рассказывать. А он не побоялся.
Мои бабушка и дед встретились в партизанском отряде в 1920 году, когда весь Дальний Восток был охвачен интервенцией со стороны Японии. Тогда шестнадцатилетняя Зинаида искала своего брата Григория, ушедшего из села Керби в партизаны. Жителей села предупредили, что наутро в населенный пункт придут японские каратели за золотом, и они всем селом снялись с обжитого места, ушли в тайгу. Юная девушка для этих бородатых людей стала «сестренкой», как ее все ласково называли в лесном городке, расположенном на Тунгуске. Вдалеке от родного очага, тоскуя по женам и детям, эти мужики жалели и берегли ее. Она платила ответной любовью: обстирывала, обштопывала их одежду, в короткие минуты отдыха после тяжелых походов у костра вместе со всеми пела русские народные песни. В партизанском отряде моя бабушка окончила курсы медсестер, стирала окровавленные бинты (отряд сильно бедствовал медикаментами и перевязочным материалом), ухаживала за ранеными.
Здесь, в партизанском отряде, Зинаиде и встретилась ее первая, незабываемая любовь – Макар Шишкин стал ее суженым. Свадьбу справляли в партизанской землянке. Рядом – ее Макарушка, а родной брат Григорий сидел вместо посаженного отца. Командир партизанского отряда Иван Павлович Шевчук преподнес молодым скромный подарок – брусок хозяйственного мыла, что было редкостью в ту пору.
Вместе с молодой женой Макар Семенович прошел не один километр уссурийской тайги, когда в зимнюю стужу партизаны прорывались к частям Красной Армии, стоящим у Благовещенска. Позади осталось первое ранение Зины в голову тяжелым палашом японского самурая, и муж на волокуше тащил ее до более безопасного места. Так как у Зинаиды не было сил передвигаться самостоятельно, Макар ее оставил под кустом с наганом в руке, а сам догнал отряд, шедший на восток. Через сутки он приехал на санях и застал мою бабушку без сознания. Перевез ее в госпиталь Благовещенска. После выздоровления, бабушке Зине врачи строго-настрого запретили возвращаться в партизанский отряд, который к тому времени, кстати, слился с частями Красной армии под командованием Блюхера. Часть партизан распустили по домам.
Вместе с Макаром вернулась Зинаида на малую родину мужа – в село Нижняя Тамбовка. Первые сельскохозяйственные артели, затем – колхоз. Макария общее собрание сельчан избирает председателем местного товарищества, Зинаиду – секретарем.
Жили бедненько, но весело: с песнями на покос и с покоса. Траву косили на заливных лугах, расположенных на островках посередь Амура. Возвращались на широких лодках-баркасах домой поздно вечером. А на берегу уже ребятишки, ждут – не дождутся своих родителей , чтобы принять с их натруженных, усталых рук литовки, да кукан с рыбой, которая попалась косарям за день, ( попутно ставили мордушки у берега, пока косили траву). В тайгу товарищество также выезжало с песнями валить древесину на строительство складов и засолочных баз. Вальщики к ночи возвращались с красным флагом передовиков. Вот в ту прекрасную для моих прародителей пору и заехал ненароком хабаровский фотограф в Нижнюю Тамбовку, возвращаясь с командировки из Николаевска – на – Амуре. Их баркас дал течь, остановились путешественники у села, которое оказалось поближе. Снимки тогда среди простых деревенских людей были редкостью, дорого стоили. Но как было не запечатлеть фотографу председателя с бригадиром?
Я внимательно вглядываюсь в черты лица моего деда (на фото справа): открытый взгляд светлых, по-видимому, серых глаз, прямой нос, строго поджаты губы. Простенькая рубашка застегнута на все пуговицы, верхняя-то пришита черными нитками крест-накрест. Видать, в обиходе семьи имелся только черный моток ниток. Потертый у локтей пиждачок. Фуражка с высокой тульей, а из-под нее упрямо лезет темный чуб, тщательно, правда, прижатый козырьком.
Дедом руководило милосердие, любовь к жене и детям, ко всем таким же как и он, простым людям. Из-за него он и погиб…
Жил в Нижней Тамбовке в соседях мужик, у которого росло пятеро, как и у Макара, ребятишек. Обзавелся мужик двумя коровами, на дворе была и лошадка. В товарищество наотрез отказался вступать, поостерегся, решил выждать: получится что с новоиспеченным колхозом или нет.
Записали семью в графу «подлежит раскулачиванию». Прибежал к Макару: «Выручай! Какой же я кулак: детей полна хата, а коровки наши – и кормилицы, и поилицы»… Пожалел соседа мой дед – написал ему справку, что тот и не кулак вовсе, а бывший партизан.
Через три дня приехали органы НКВД с Комсомольска-на-Амуре и увезли по доносу председателя в тюрьму. Осень велось следствие, к зиме Макар в изоляторе временного содержания занемог, и его положили в лазарет. Только сбежал оттуда мой партизан, и по тонкому льду Амура, добрался до противоположного берега, пешком пришел в Тамбовку. К жене! К детишкам своим! Что натворил – сам того не ведал. Думал, что не посмеют тронуть кавалериста-рубаку, знавшего самого Блюхера в лицо! Но как только лед окреп, нагрянули чекисты из Хабаровска, увезли деда из родного дома навсегда.
Сухие строчки справки, выданной моему папке в 1961 году живы до сих пор: «Постановление тройки УНКВД по ДВК от 17 марта 1938 года отменено, и дело в отношении Шишкина М.С. производством прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления»…
Но что они могут теперь дать, эти строчки, так же, как и бумага от прокурора управления прокуратуры Хабаровского края, где подтверждено, что мой дед «необоснованно обвинен в проведении контрреволюционной политики (ст. 58-10 УК РСФСР) и расстрелян 17.03.38 г.? Посмертно реабилитирован 17.02.61 г.»
Политика государства была нацелена на истребление истинных патриотов России, грубо и жестоко подавляла инакомыслие. Расправлялось с мужиками легко и безрассудно. Государство оставляло без кормильцев тысячи и сотни тысяч жен и детей по всей стране. Оно не задумывалось, каково женщинам будет поднимать их на ноги в одиночку, как растить и как обучать?! Как ставить своего ребенка на крыло? Клеймо «сын врага народа» долго висело на моем отце и его братьях и сестрах. Его не приняли в институт, когда отец пытался туда поступить…
Стоит под Хабаровском небольшая часовенка. Ее построили в 1993-м году. Это, то самое место, где так называемая «тройка» расстреливала безвинных людей. 337 фамилий высечено на гранитной стеле. Среди них – фамилия Макара Семеновича Шишкина, моего деда, которому не довелось дорастить детей, понянчить внуков, дожить до правнуков.
В упор, строго глядят со старой фотографии его глаза, как бы спрашивая с нас все то, что он не успел довершить: так ли любим, так ли относимся мы друг к другу, как он когда-то, так ли справедливы и правдивы?!